– Ты знаешь, кто это? Боже. Боже! Это ведь сам Джеймс Картер! – визжит Анна.
Мне кажется, я даже не моргаю. Застыла как статуя.
Это всего лишь фото, всего лишь имя, а я, кажется, уже забыла, как дышать.
– Хлоя. – Анна щелкает пальцами перед моим лицом. – Ты здесь, со мной? Милая, да на тебе лица нет. Что случилось?
На лице Анны мелькает беспокойство. Что ж, вот такая я подруга. Делилась с ней всем, но про Джеймса так и не рассказала. Думала, не будет нужды.
– Да, я в порядке, Анна, извини, немного задумалась.
– Так ты знаешь, кто это? – Подруга лихорадочно тычет мне в лицо телефоном.
– Да, я знаю. Он… сидит в этом приложении?
Умница, Хлоя, спокойный и непринужденный тон, так держать. Просто банальный интерес, не более.
– О да, и он написал мне! Представляешь, я ему понравилась! Я так боюсь открыть сообщение, аж руки трясутся! Давай ты. – И Анна бросает мне в ладонь смартфон.
– Что?
– Ну пожалуйста, Хлоя, посмотри! Я так переживаю!
За что мне это все? Со вздохом открываю их с Джеймсом чат.
Ура! Вы понравились друг другу. Теперь вы можете общаться в этом чате
Джеймс
Привет, прекрасная незнакомка
Господи, меня сейчас стошнит. Это такой подкат у него?
– Ну что там, что там?
– По-поздоровался… Пишет, что ты красивая. – Стараюсь говорить ровно, но, кажется, скрыть дрожь в голосе мне все же не удается. Еще и заикаюсь.
Да что со мной? Мне же больше не восемнадцать.
– Дай сюда. – Подруга забирает телефон. Такой довольной я ее давно не видела. – О боже, ты представляешь, что будет, если я схожу с ним на свидание и мы переспим? Да я внукам буду рассказывать об этом!
Она сейчас серьезно? Хотя да, серьезно. Ведь ей написал самый популярный и привлекательный певец Калифорнии.
– Кхм. – Я прочищаю горло и стараюсь принять как можно более отчужденный вид. – Джеймс? Тот самый Джеймс Картер? А ты уверена, что это не фейк? Что это не какой-нибудь прыщавый подросток поставил его фото в профиль?
Она пару секунд колеблется, и я понимаю, что она даже мысли не допускала, что такое возможно.
– Надо у него как-то это выяснить… Спросить что-то, что известно только ему. Только вот что?
В форме чего у него родинки на плече, хочу предложить я, но вовремя осекаюсь.
Не думай, не думай, не думай.
«Полумесяца», – мысленно отвечаю я сама себе и, закрыв глаза, вижу картинку. Вот мы сидим теплым майским вечером у старого дерева в парке. Джеймс накидывает мне на плечи свою куртку, потому что я в одном тонком платье с короткими рукавами. А сам остается в майке и рваных джинсах. Он наигрывает какой-то мотив на гитаре, а я провожу рукой по этому самому плечу, вырисовывая полумесяц. Семь родинок.
Тут же встряхиваю головой, прогоняя воспоминание. Анна выглядит озадаченной. Я так хочу сейчас уйти домой, в свою обитель спокойствия и тишины, но понимаю, что бросить Анну в ее сердечном деле в самом начале пути было бы жестоко. Не горю желанием знать, что между ними произойдет, но в то же время это единственное, чего я хочу.
– Я написала ему! Он сейчас онлайн, вот и проверим заодно, – шепчет Анна, словно боясь кого-то спугнуть, и снова показывает мне экран с чатом.
Его профиль официально не подтвержден – нет специальной галочки.
Я
Ну привет! А это точно ты?
Какое-то время ничего не происходит. Я даже успеваю подумать, что это действительно чей-то розыгрыш и я зря нервничаю.
Телефон в моих руках снова издает писк.
Джеймс
Это точно я
Подмигивающий смайлик? Да кто в двадцать первом веке еще подмигивает?
Передаю телефон Анне и, извинившись, отлучаюсь в уборную.
Это невозможно.
Соберись, Хлоя.
Томас – вот кто тебе нужен. Вот по кому ты сохла в последнее время и кого представляла, когда тебя спрашивали об идеальном типе. Включив кран с холодной водой, умываюсь, чтобы прийти в себя. Смотрю в зеркало и вижу бледную, грустную и потерянную версию себя. Господи, ну почему из почти сорока миллионов человек, живущих в штате, именно Джеймс решил написать Анне? И именно сегодня утром! Ему что, совсем нечем заняться в понедельник? Надоело таскаться по фанаткам? Я не слежу за его личной жизнью, но представить ее себе не так уж и трудно.
Я запретила себе читать о нем статьи, слушать его песни и даже смотреть в сторону развешанных билбордов с его самодовольным выражением лица. Ох уж эта ухмылка. Пару лет назад я не удержалась и подняла взгляд на афишу, невольно всматриваясь в каждую родинку на его щеках и утопая в глазах цвета океана. После этого я закрылась дома, отменив все встречи. Были дела поважнее: заедать боль ванильным мороженым за просмотром «До встречи с тобой», вытирая слезы и борясь с жалостью к себе.
Пора выйти и сказать подруге, что я, конечно, ее люблю, но мне пора. И уйти. И чем дальше от кафе, тем лучше. Джеймс хоть и не сидит сейчас за столиком с нами, но, черт, его присутствие так осязаемо.
Выхожу в зал, нервно приглаживая несуществующие складки на своем хлопковом костюме. Анна сидит, задумавшись, и смотрит в окно на проезжающие машины и спешащих куда-то людей.
– Милая, уже поздно, мне пора, мне еще нужно… – не успеваю договорить я, когда замечаю на лице Анны заговорщическую улыбку.
Что она снова задумала? Последний раз, когда она на меня так смотрела, мне пришлось нырять с разбегу с отвесной скалы. Так она хотела победить мой страх высоты. Скажу сразу – не победила. Я чуть не захлебнулась, и у меня началась паническая атака на глубине.
– Хлоя, ты же моя лучшая подруга…
– Допустим.
– К тому же смышленая…
– И?
– А еще у тебя так здорово получается находить язык с детьми и их родителями…
– К чему ты клонишь? – Меня начинает напрягать этот диалог.
– Ты всегда знаешь, что и когда нужно сказать!
Терпения не хватает, поэтому я говорю громче и резче, чем хотела бы:
– Анна, что, черт возьми, у тебя на уме?
Она снова показывает мне свой экран телефона. На нем красуется фото Джеймса. А если быть точнее, я смотрю на россыпь родинок на его плече. А рядом – газета с сегодняшней датой для подтверждения. Это и правда он… Святые угодники. Я пялюсь на фото бывшего парня дольше, чем следовало.
– Это и правда он! – озвучивает мои мысли Анна. – Представляешь, это же Джеймс, мать его, Картер! Хлоя, помоги, мне нужно, чтобы ты написала ему за меня!
– Что? Нет! – протестую я.
Это будет самой большой ошибкой. Даже если это будет от лица Анны.
– Ну пожалуйста, Хлоя! Я очень нервничаю и боюсь ляпнуть что-то не то. Я ведь сначала говорю, а потом думаю, сама знаешь. Не хочу облажаться. Не бросай меня. Вдруг он моя судьба?
Я подавляю нервный смешок и невольно закатываю глаза. Когда-то я думала, что это я – его судьба. Где я свернула не туда? Хотя я знаю, где и когда. В пятнадцать, когда Джеймс подсел ко мне на перемене и предложил погулять после уроков. И зачем только я тогда согласилась?
– Я не могу писать за тебя, Анна. Это ведь твои отношения. И это будет нечестно по отношению к нему.
– Да, ты права… – Улыбка исчезает с ее лица. Она расстроена – это невозможно не заметить.
– И потом, если вы договоритесь о встрече, – я намеренно не называю это свиданием – просто не могу, – он поймет, что общался не с тобой.
– Точно! Хлоя, ты гений!
Она вскакивает со стула, и тот с громким стуком падает на плитку. На нас тут же оборачиваются посетители. Я к такому вниманию не готова. Анна подбегает ко мне и заключает в крепкие объятия.
– Напиши ему один раз – пригласи на свидание!
– Со мной?!
Да что я несу, боже.
– Да нет же, со мной, – смеется Анна. Отпустив меня, она становится рядом и смотрит на меня глазами кота из «Шрека».
Я пожалею об этом. Я определенно об этом пожалею.
– Давай телефон, – говорю я, протягивая руку.
– Ты прелесть! – Она чмокает меня в щеку. – Я быстро сбегаю в туалет. Похоже, перепила айс-латте.
Открываю их чат.
Джеймс
Ну что, убедилась, незнакомка?
Я
Не совсем. Мне казалось, что у Джеймса Картера не шесть, а восемь кубиков пресса…
Это что, флирт уже через два сообщения после начала переписки?
Джеймс
Прислать тебе еще фото?
Или, может, видео?
Анна и сама прекрасно справляется, зачем ей моя помощь?
Я
У меня есть предложение поинтереснее…
Джеймс
Ты меня заинтриговала
Следующее сообщение подруга не отправила, но в черновиках красуется: «Ты, я и клубника с шампанским в отеле сегодня в девять».
М-да. Если она хочет заинтересовать Джеймса, а не стать для него подружкой на одну ночь, нужно отправлять совсем другое. Я точно пожалею об этом. С глубоким вздохом печатаю, не дав себе даже секунды на раздумья, и отправляю.
Я
Как насчет узнать друг друга поближе? Расскажи мне то, чего о тебе никто не знает. Я бы хотела узнать простого парня Джеймса, а не смазливого певца и кумира восемнадцатилетних фанаток.
И во что я только что ввязалась?
Два часа назад я вернулся после своего последнего выступления из Берлина. Девятнадцать часов полета с двумя пересадками, небольшая спортивная сумка, литры американо, четыре фильма, вспышки фотоаппаратов, толпы фанаток, и наконец я дома. Растянувшись на кровати, лежу и пялюсь в потолок.
Я устал. Нет, я чертовски устал. Сил не хватает даже на то, чтобы принять душ или позавтракать. Когда часы показывают семь утра, единственное, на что я еще остаюсь способен, – не двигаться с места. И я бы с удовольствием не вставал с постели и проспал ближайшие сутки, но через три часа мой менеджер ждет меня на встрече по подведению итогов тура.
Вздохнув, встаю, снимаю худи с эмблемой какого-то баскетбольного клуба, расстегиваю джинсы и тащусь в душ. Надо все же привести себя в порядок. Да и от меня знатно несет. Видели бы меня сейчас мои поклонницы, хотя, готов поспорить, им бы и такой мой вид понравился. По пути включаю на фон «Сакраменто Ньюс» и раздвигаю тяжелые шторы. Солнце приятно освещает улицы и деревья в местном зоопарке.
В голове мелькает мысль, что я по-настоящему соскучился по этому городу.
После душа включаю чайник – с кофе пока пора притормозить, иначе доктор будет недоволен. Мне и так нужно сходить на ежегодный чекап, а после череды концертов и перелетов тем более. Завариваю карамельный чай, хотя сладкое и не люблю, но его запах напоминает мне о доме, блинчиках по воскресеньям и одной мелкой занозе, о которой обычно стараюсь не думать. Однако сегодня я позволяю себе на миг забыться, и меня накрывает волна воспоминаний.
В получасе от Сакраменто есть небольшой городок Роклин. Там я родился, ходил в школу, находил друзей, учился играть на гитаре. Там я влюбился. А потом по глупости лишился самого дорогого и променял любовь на деньги и популярность. Жалею ли я? Да. Поступил бы иначе, будь такая возможность? Скорее всего, нет, потому что тогда я был уверен в своем решении как никогда. На меня надавили, ударили в самое уязвимое место, заставив отказаться от личного счастья. Сейчас мне двадцать пять, и я начинаю задумываться о семье. Это старость так подкрадывается?
Вокруг меня всегда вьются девушки. Много разных девушек. Был период, когда я был неразборчив: днем на пресс-конференцию меня могла сопровождать длинноногая блондинка, а вечером на тусовке я мог уже быть в компании брюнетки в вызывающем мини. Возможно, и не с одной. Прошел почти год, как я умерил аппетиты и даже встречался с одной. Джессикой. Таблоиды тогда взорвались, конечно. Смотрите, у завидного холостяка Джеймса Картера появилась постоянная пассия.
Хватило меня ненадолго. Это было не тем, что я искал. Поначалу меня забавляли наши отношения. Мы даже пожили вместе пару месяцев. Только если мне было просто комфортно от нашего союза, Джессике снесло голову от моей популярности.
Ее аккаунт в соцсети взлетел с тысячи подписчиков до нескольких миллионов за неделю. Мы расстались около полугода назад, а она все еще купается в лучах славы, снимает ролики про макияж и наши свидания, которых, к слову, было от силы три, но я не выдам ее фантазий.
Главное – я знаю, как было на самом деле. Мне нравилось с ней спать, она была рядом, когда мне это было нужно. Но она оказалась дико ревнивой, а чувство собственничества меня никогда не привлекало. Когда на второй – и последний – месяц наших отношений оно обострилось, я принял решение расстаться. Разбитая об стену ваза, истерика, слезы, хлопанье дверью – и я снова остался в одиночестве. Это были мои вторые отношения после… после Роклина. Наверное, я просто не создан для семейного счастья.
Ладно.
Пора собираться, иначе Майк начнет названивать с требованием явиться к нему в кабинет. Иногда мне кажется, что он забывает, что он в первую очередь мой лучший друг, а уже потом человек, которого я нанял, потому что доверяю свою репутацию только ему, и которому плачу за его работу нехилые деньги.
Да, он выполняет ее на высшем уровне. Благодаря его амбициям выбиться в люди и больше не прозябать в нищете в старом домике на окраине Фолсома с папашей-алкоголиком, я на вершине славы, откатал мировой тур, написал три альбома. А у Майка дом в пригороде Сакраменто, три тачки, сшитые на заказ костюмы, неиссякаемое внимание женщин и любимый пес Санчес. У этого ретривера условия жизни получше, чем когда-то у Майка. Отдельная будка – хоть он и дрыхнет в доме на лежанке размером с огромный диван, – отдельная лужайка, куча игрушек, кинолог и ветеринар. Иными словами, Санчес живет свою лучшую жизнь.
Натягиваю поло белого цвета и черные джинсы. Надо бы не забыть часы и наконец включить звук на телефоне. Ну вот, уже пять пропущенных от Майка. Собираюсь перезвонить, когда снова раздается звонок.
– Джеймс, твою мать, ты когда-нибудь научишься принимать звонки? Я тебя тут жду, вообще-то!
– Эй, дружище, время только девять, мы договаривались на встречу через час. Я недавно прилетел, не спал, голова раскалывается. Чего ты от меня сейчас хочешь?
– Да, прости, – говорит Майк. Его тон мгновенно смягчается. – Я переживал, что ты заснешь и все забудешь. Знаешь, у меня есть план, как вернуть тебя в седло.
Какое еще, к черту, седло?
– О чем ты, Майк? – Зажмурившись, тру двумя пальцами переносицу.
– Про твои отношения, конечно. Точнее, про их отсутствие! Тур подошел к концу, скоро все будут писать о других звездах, а о тебе забудут. Нам это надо? Нет.
– Майк! – произношу я чуть громче, чем следовало. – Майк, послушай меня. Я летел почти сутки. У меня были две долбаные пересадки, смена часовых поясов. Сосед в самолете лез ко мне с расспросами о моей личной жизни, хотя его место было даже не в бизнесе! Я устал, я хочу перерыв. Мне нужен отдых. Я не писал новых песен уже года два, мне нужно выдохнуть, – говорю я устало.
На пару секунд повисает тишина.
– Хорошо, давай я пришлю сейчас к тебе водителя, ты приедешь в офис, где мы все обсудим. Просто выслушай меня. Если план тебе не понравится, я выслушаю твое предложение.
– Я в состоянии доехать сам. Моя машина в гараже стоит без дела вот уже больше года, – протестую я.
– Джеймс, ты сам сказал, что ты устал. Давай ты сядешь за руль, когда выспишься. Мне еще не хватало заголовков «Джеймс Картер устроил аварию, будучи в невменяемом состоянии», – проговаривает он голосом диктора местных новостей.
– Майк, я тебя понял, жду водителя.
– Спускайся через пятнадцать минут. – С этими словами Майк вешает трубку.
Иногда мне кажется, что он взял на себя дополнительную роль – моей няньки.
Через обещанную четверть часа за мной приезжает тонированный внедорожник и везет меня по улицам Сакраменто. Мы подъезжаем к Центру Уэллса Фарго, самому высокому небоскребу в городе. Где же еще Майк мог основать наш офис? Он постоянно компенсирует свое детство.
Двери лифта открываются на двадцать пятом этаже, и я сразу же иду к Майку. Он сидит за столом и что-то активно печатает в ноутбуке, показывая пальцем, что ему нужна еще минута. Вид в панорамных окнах открывается потрясающий. Я уже давно не стоял и не любовался чем-то просто так. Мне определенно пора притормозить.
– Джеймс, как я рад, что ты здесь! – Майк подходит и хлопает меня по плечу. – У меня есть предложение.
– Нет.
– Но ведь ты еще не выслушал меня! – Майк вскидывает руками и садится на угол стола.
– Ты уже сказал, что речь пойдет про постоянную девушку. Мой ответ – нет. Я пытался, но ничего не вышло.
– Да забудь ты Джессику. Ну было и было. Два месяца – не срок, – усмехается он.
Я смотрю в окно и выдаю то, чего сам от себя не ожидал:
– Я говорю тебе о том, что случилось в Роклине.
Да, Майк в курсе, какой я кретин.
– А-а, это… так ты теперь готов наконец поговорить о…
Я резко перебиваю его и поворачиваюсь к нему:
– Нет, ты не произнесешь ее имени.
– Понял, понял. – Майк выставляет обе руки в оборонительном жесте. – Но тебе нельзя подрывать свой имидж. Имидж ловеласа. Ты ведь это понимаешь? Интерес утихнет, тебя начнут забывать уже месяца через три. Это ты сейчас вирусишься в соцсетях, твои песни занимают первые строчки в чартах, а таблоиды гудят о твоих успехах. Но что потом? Появятся новые лица. А ты станешь никем.
Да, я понимаю, что этим акулам медиа надо время от времени бросать какую-нибудь информацию, чтобы оставаться на плаву.
Я откидываюсь на спинку дивана напротив и спрашиваю:
– Выкладывай, что мне предстоит делать?
Пусть Майк и взрослый мужчина ростом в два метра, а под костюмом у него сплошные мышцы, в душе он все еще тот мальчишка, с которым мы тусовались в заброшенном трейлерном парке на окраине города. Который ночевал у меня, пока его отец пил, не просыхая неделями, и который подбивал меня на всякие глупости. И вот сейчас я вижу тот же взгляд, что и тринадцать лет назад, когда он подговорил меня пустить маленькую хлопушку в курятник миссис Солис, пока та собирала яйца к завтраку. Надо было видеть, как мы бежали через всю улицу, пока разъяренная женщина с курицей в руке и перьями на голове неслась за нами с криками, что она нам еще покажет. Она таки заявилась домой к моим родителям, и мы с Майком были три дня под домашним арестом, зубря какой-то дурацкий стих по английской литературе.
Веселые были времена.
– Что ты знаешь про приложение «Найди мне пару, Кони»?
– Кони? Какая еще Кони?
– Популярный психолог из Лос-Анджелеса. Она создала офигенное приложение для знакомств. Ты заполняешь анкету, пишешь все свои пожелания относительно второй половинки и отвечаешь на вопросы. Их там штук сто, да, многовато, но зато ты получаешь с десяток действительно живых, настоящих людей в откликах, а не каких-то фейков-извращенцев. Я уже все подготовил за тебя.
Этого еще не хватало.
Майк протягивает мне телефон.
– Что за черт? – выдыхаю я, читая информацию в своем профиле.
– Слушай, я ведь знаю тебя лучше, чем ты сам. И если ты не можешь найти себе девушку, я сделаю это за тебя.
– Я тебя не просил, я сказал, что справлюсь сам.
О проекте
О подписке
Другие проекты