Развернувшись, я врезалась прямо в мускулистую грудь мистера мегапопулярность Эммета Родса.

– Привет, Адамс.

Он посмотрел на меня сверху вниз с наглой ухмылочкой. Подавив раздражение, я вытащила из-под стойки еще одну зажигалку и начала помогать Максу.

– Я занята.

Его улыбка стала шире.

– Помощь нужна? Я незаменим во время кризисов.

Я закатила глаза. В жизни не встречала парня с таким раздутым самомнением. И как он только в дверь пролез? Я одарила его натянутой профессиональной улыбкой.

– Никакого кризиса нет, просто отключили электричество. Пожалуйста, вернись за свой столик и наслаждайся едой.

Я осознавала, что Макс стоит рядом, вставляет свечи в фонарики и слушает.

Эммет облокотился на стойку.

– А что ты делаешь сегодня вечером?

Я недоверчиво фыркнула.

– Ты опять, Эммет? Сколько можно? Я не прихожу к тебе в офис и не мешаю работать.

Он улыбнулся еще ослепительнее.

– Я не могу мешать. Я для этого слишком красив.

Я мысленно приказала себе успокоиться и обратилась к нему угрожающим тоном:

– Хватит, Эммет!

– Ладно-ладно, иду за столик.

Он ушел, а я провела взглядом по его стройной фигуре.

В первую нашу встречу Эммет Родс на моих глазах безжалостно порвал с девушкой. Он зашел в ресторан перекусить и сидел за стойкой. Девушка моего возраста заметила его, села на соседний табурет, наклонилась к нему и стала пожирать его влюбленным взглядом. У меня сжалось сердце, когда я увидела безразличное, скучающее выражение его лица.

– Понимаешь, Хизер, – сказал он ей. Я стояла за стойкой спиной к ним и невольно подслушивала. – Ты классная девчонка, но мне все это неинтересно. Давай не будем усложнять.

– Что? – переспросила она, помолчав.

– Не могу я, – продолжал он. – Так будет лучше. Я не создан для семьи.

Он был из тех, кого слышно с другого конца города. Вечно болтал, смеялся, здоровался со всеми, кто попадется на глаза. Трепач. У меня был небольшой круг близких друзей, и я не понимала, как можно дружить со всеми. Он обо всех все знал. Каждый раз, когда я проходила мимо него в продуктовом магазине или на улице, он вел светскую беседу о чьих-то делах или спрашивал, как поживает чей-то ребенок. Мне казалось, что он делает это неискренне, с каким-то тайным умыслом.

Стоявший рядом со мной Макс кашлянул и едва заметно улыбнулся.

– Что? – спросила я, приподняв брови.

Он подавил усмешку и молча вставил чайную свечу в следующий фонарик.

– Не начинай, – предупредила я.

– Я ничего такого не говорил. – Он зажег еще одну свечу. – Но тебе определенно нравится с ним цапаться.

– Вот еще! Он первый начал. Вечно меня задирает.

Макс посмотрел на меня понимающим взглядом.

– Ну да, конечно.

Мне претила мысль, что меня могут заподозрить в романтическом интересе к Эммету Родсу. Я знала, как он ведет себя с девушками – флиртует, набивается в друзья, очаровывает. Он знает, что делает. У себя в ресторане я не раз видела, как он напоминает особам женского пола, что он не такой, каким они хотели бы его видеть. Он заманивал их в ловушку и бросал, потеряв к ним интерес.

Как мой отец. Он легко заводил друзей, а потом, когда они ему надоедали, пропадал без следа. Он всегда был самой яркой личностью в помещении, с ним все хотели пообщаться. В хорошем настроении он увлекал за собой, смеялся, болтал, делал комплименты. Когда он был в плохом настроении, тучи сгущались над всеми, кто находился поблизости.

Готова поспорить на все свои сбережения, что Эммет похож на моего отца.

Не успела я ответить, как Макс взял два фонарика и нырнул в темноту. Я хмыкнула про себя и оглянулась на Эммета, погруженного в беседу с клиентом. Он поймал мой взгляд и подмигнул. Я, закатив глаза, вернулась к фонарикам.

Я не знала Эммета Родса в старших классах, но много о нем слышала. Сердцеед, бабник, донжуан – так его тогда называли. Охотно верю. Шесть футов четыре дюйма, худощавый и мускулистый, с оливковой кожей, темными волосами, короткой стильной стрижкой и острым подбородком. И светло-серые глаза, как у всех мужчин в роду. Этот парень мог бы позировать для рекламы одеколона. Все, что он надевал, принимало дизайнерский вид. В узких черных джинсах, коричневых кожаных мокасинах и простой белой футболке он выглядел так, словно сошел с обложки каталога Red Wing Shoes. Ходячая реклама.

Меня ни капельки не интересовал этот двойник Генри Кавилла, к которому нельзя подойти ближе чем на десять футов, не закатив глаза. Эммет Родс – классический пример парня, которого погубила чрезмерная привлекательность. Он считал, что весь мир у него в руках. Последних пять лет я бегала от Эммета Родса. Ему нравилось играть со мной в игру: он приглашает на свидание, я отказываюсь. Это продолжалось годами. Ему нравилась не я, а погоня. Он приставал ко мне только потому, что я единственная в городе обладала иммунитетом против его чар.

Пламя свечи обожгло пальцы, я тихо чертыхнулась. Хватит думать о мистере Популярность, надо работать. Через несколько минут ресторан наполнился мягким светом свечей.

– Нам нужен генератор, – заявил Макс.

– Найди деньги, – ответила я. – Обойдемся тем, что есть.

Я наклонилась к нему.

– Я подменю тебя в баре. Дерзай.

Он ухмыльнулся и выскользнул из-за стойки, бросив мне свой фартук. Я просмотрела заказы и начала готовить «Виски сауэр». Официанты добавили заказов на напитки и разнесли по столам последние блюда из кухни. Макс сел в углу и положил на колено гитару. Он начал играть; посетители слушали и улыбались. Я достала телефон и незаметно сфотографировала его за игрой.

«Отключение света не помешает вам провести чудесный вечер в «Арбутусе»», – подписала я и нажала «опубликовать», после чего вернула телефон в карман и занялась приготовлением напитков.

Летом электричество отключали примерно раз в месяц, а вот зимой перебои случались почти каждую неделю. Если каждый раз закрывать ресторан, то и разориться можно, поэтому я разработала план. Нет музыки? Макс отлично играет на гитаре. Нет света? В ресторане горят свечи, а на кухне – пропановые лампы. Мы установили газовые плиты, чтобы при необходимости закончить приготовление блюд. Не зная, когда и на сколько отключат свет, мы старались не держать больших запасов в холодильнике и морозильной камере. «Арбутус» всегда славился свежими и сезонными местными продуктами, так что менять ничего особо не пришлось.

Мы, как всегда, успешно преодолели все трудности.

Несколько часов спустя, после ухода последнего клиента, официанты подсчитали чаевые, Макс спрятал гитару, я подняла стулья на столы. Свечи все еще горели. Я обошла пустой ресторан, наводя порядок. Не каждый хотел бы оставаться здесь в одиночку так поздно, а мне нравилось. Поздно вечером, когда все утихало, я чувствовала себя полновластной хозяйкой.

В один прекрасный день, когда я накоплю денег и Кейко решит продать ресторан, «Арбутус» станет моим. Моим наследием. Историей успеха, которая не состоялась у моей мамы.

От этих волнующих мыслей меня отвлек негромкий стук в дверь. Уже за полночь, мы закрылись, но мало ли что: вдруг кто-то забыл телефон или кошелек под столом. За стеклянной дверью стояла улыбающаяся Кейко в ярко-желтом дождевике.

– Привет, ты чего так поздно? – спросила я, открыв дверь. – И зачем стучишь, у тебя же есть ключ?

Она вошла и заперла за собой дверь.

– Не хотела тебя напугать. Я знала, что ты еще здесь.

– Хочешь чаю?

– Было бы здорово.

Она одарила меня мягкой улыбкой и устроилась на табурете.

Выйдя на кухню, я наполнила чайник и поставила на плиту в тусклом свете ламп. Я любила эти редкие минуты наедине с Кейко. У моих предыдущих боссов не было ни времени, ни желания знакомить меня с ресторанным делом, а Кейко взяла меня под крыло и научила всему, что знала. Когда я стала метрдотелем, она начала все больше отходить от дел. Ее дочь недавно родила девочку, и Кейко ездила к ней в Ванкувер, порой на несколько недель кряду. Я отправляла ей ежемесячные отчеты о финансовых делах ресторана, хотя сомневалась, что она их читает.

Я вернулась в бар с чаем.

– Итак, что привело тебя сегодня в наше прекрасное заведение?

– Спасибо, – сказала она, взяв у меня чашку и сдувая поднимающийся пар. – Хочу с тобой поговорить.

– Что-то случилось? – Я нахмурилась и села на соседний табурет. – Ты не заболела?

– Не волнуйся, все в порядке, никто не умер, я здорова и полна сил.

– Это все благодаря йоге, которой ты увлекаешься.

– Да, я занимаюсь каждый день. Подумываю пройти обучение.

– Правда? Ты хочешь стать преподавателем йоги? – улыбнулась я.

Кейко с ее спокойным, заземляющим характером была бы идеальной преподавательницей йоги. Она покачала головой.

– Нет, мне просто нравится практиковать йогу и учиться новому.

Она вздохнула и похлопала меня по руке.

– Кстати о новом.

Мои брови взлетели вверх.

– Да?

Она помолчала, подбирая слова.

– Думаю, мне пора переехать в Ванкувер, к Лейле.

Я моргнула, пытаясь переварить услышанное.

– Переехать? Ого!

От Куинс-Коув было три часа езды до Виктории, крупнейшего города на острове Ванкувер, и еще столько же до дома Лейлы на пароме и по шоссе.

– Хотя можно понять. Тебе тяжело все время мотаться туда и обратно.

Я расстроилась, поняв, что буду видеться с Кейко еще реже.

– Мы будем скучать по тебе. А где ты поселишься, у Лейлы?

Она отпила чаю и покачала головой.

– Нет, в ее жилом комплексе недавно выставили на продажу таунхаус, и я хотела бы его купить.

– Ого, какая удача, – сказала я. – Ведь у Лейлы маленькая квартира, да?

– Да, с двумя спальнями, совсем маленькая.

Она вновь улыбнулась и сжала губы, наблюдая за мной. Выражение ее лица подсказывало мне, что это не все.

– Чувствую, ты что-то недоговариваешь.

– Ну, – вздохнула она. – Эйвери, я знаю, ты любишь «Арбутус», и он занимает в твоей жизни особое место, как и в моей.

– Само собой.

– Таунхаус в комплексе Лейлы стоит гораздо дороже, чем мой здешний дом. Недвижимость в Ванкувере жутко дорогая.

Об этом я слышала. Цены выросли даже у нас на острове. Молодые семьи и мечтать не могли приобрести жилье без помощи родителей. Зная это, я особо не заморачивалась, потому что не планировала в ближайшее время покупать дом. Я копила деньги, чтобы однажды купить «Арбутус».

– Ты решила продать дом? – спросила я.

Она кивнула, сделав серьезное лицо.

– Да, завтра выставлю на продажу. Трудно будет расстаться с местом, где прожила тридцать лет, но пришло время.

Она вновь улыбнулась.

– И ресторан тоже.

У меня замерло сердце. Я моргнула.

– Ты продаешь ресторан?

– Да, – кивнула она. – Мой финансовый консультант считает, что целесообразно продать и то и другое.

Она вновь кивнула, как бы убеждая себя.

– И я решилась. В моей жизни наступил следующий этап – стать бабушкой.

Она улыбнулась.

– А можно спросить, кому?

– Тебе, если хочешь, – блеснула глазами она.

Я разинула рот.

– Конечно хочу!

Она рассмеялась. Мы никогда не говорили о том, что я хотела бы купить ресторан, но это как-то само собой подразумевалось.

– Я так и знала, – сказала она, отпив еще глоток и улыбнувшись мне поверх чашки. – Я расстроилась, когда Лейла заявила, что не хочет иметь ничего общего с этим заведением, но бог ответил на мои молитвы.

У меня защипало в глазах, и я улыбнулась. До переезда я проработала в ресторанном бизнесе пять лет, и никогда еще не встречала такой доброй и отзывчивой наставницы, как Кейко. Она научила меня всему, что касается управления рестораном. Когда она сказала, что хочет продать его мне, я еще больше укрепилась в мысли ее не подвести.

И тут я испугалась. Хватит ли у меня сбережений? Я надеялась, что у меня будет больше времени, что Кейко соберется на пенсию лет через пять или десять. Неожиданно. Ничего, справлюсь. Я умею преодолевать трудности, у меня все под контролем. Я куплю ресторан.

– Надеюсь, ты знаешь, что я люблю твой ресторан и сделаю все, что в моих силах, чтобы он процветал, – поклялась я. – Завтра пойду в банк и попрошу бизнес-кредит.

– Замечательно, – с улыбкой пропела она. – Чудесно.

Позже, когда мы допили чай и Кейко ушла, я задумчиво посмотрела на фотографию у себя на столе, где были запечатлены мы с мамой около двадцати лет назад. Я вгляделась в ее молодое, улыбчивое лицо, сияющее надеждой и оптимизмом. Мой отец сделал это фото в день открытия ресторана, до того, как произошла катастрофа. Со мной такого не случится, я об этом позабочусь. Никто не отберет у меня бразды правления. Глядя на родителей, я усвоила урок.

Я поставила фотографию на место, заперла дверь и пошла домой. Дождь прекратился, в воздухе стоял насыщенный запах мокрой земли. Я жила в нескольких кварталах от ресторана. Владелец дома разделил его на пять квартир, которые сдавал сезонным работникам. Я открыла дверь и щелкнула выключателем. Несмотря на час ночи, у соседей снизу гремела музыка. Они любили тусить.

– Привет, гадюшник, – пробормотала я, бросив сумку и ключи на стол в обшарпанной кухоньке.

Я снимала эту каморку с самого приезда в Куинс-Коув и не собиралась никуда переезжать из-за дешевой арендной платы. Качество жилья соответствовало цене. Потолок в потеках, протертый изношенный ковер, картонные стены. Я слышала чуть ли не дыхание соседей снизу, а они, в свою очередь, – каждый мой чих.

В желудке заурчало, и я вспомнила, что оставила свой ужин на стойке бара в ресторане. Пришлось достать телефон и заказать пиццу.

Насытившись, я приняла душ и улеглась в постель. В ушах звучали слова Кейко, и я возбужденно шевелила пальцами ног. Я улыбнулась. После стольких лет тяжелой работы я наконец куплю ресторан! Это мой шанс, и я никому не позволю встать у меня на пути.