Ее крик застрял в стенах квартиры, превратившись в тихие, надрывные всхлипы. Она сидела, прижавшись в углу, зарывшись лицом в колени, и все ее тело содрогалось от рыданий. Я пытался подойти, сказать что-то, но она лишь вжималась в стену сильнее, и из ее груди вырывался новый визг ужаса.
– Не подходи! Не трогай меня!
Я остановился, чувствуя, как каждая капля ее страха обжигает меня изнутри. Она смотрела на тело Виктора Петровича, потом на меня, и в ее глазах читалось одно: я был убийцей. Безумцем, который ворвался в ее комнату и зарезал невинного человека.
– Лиза, ты должна понять… – начал я, но голос мой был хриплым и чужим.
– Молчи! – она закричала, закрывая уши ладонями. – Я ничего не хочу слышать! Ты… ты убил его! Ты стоишь в крови! И ты пытаешься свалить это на… на них!
Слово «Маттиолы» она даже не смогла выговорить, оно застряло у нее в горле комом отвращения.
Я понял, что любые объяснения бессмысленны. Как я могу доказать то, чего она не помнила? Как могу заставить ее поверить в то, что ее собственное тело было орудием убийства?
Я молча развернулся и побрел в ванную. Скинул окровавленную одежду и включил ледяную воду. Я тер кожу до красноты, пытаясь смыть не только кровь, но и воспоминания о ее белых глазах, о том, как монтировка вошла в ее плечо. Но они въелись слишком глубоко.
Когда я вышел, завернувшись в халат, Лиза все еще сидела в углу. Она не плакала, просто смотрела в пустоту, обняв себя за колени. Ее лицо было опустошенным.
– Я выйду, – тихо сказал я. – Нужно… нужно сообщить.
Она не ответила. Не пошевелилась. Она была похожа на прекрасную, хрупкую статую, высеченную изо льда.
Я оделся в первую попавшуюся чистую одежду и вышел из квартиры, щелкнув замком. Воздух в подъезде был спертым и пах озоном, как после грозы.
О проекте
О подписке
Другие проекты