Рабы, – рабочие, инженеры и учёные естественных наук (НТР), чтобы хоть как-то облегчить себе и всему человечеству жизнь, изобрели за сотни лет множество различных приспособлений (антропотехнических систем): рычаг, которым, имея точку опоры, можно перевернуть Землю; велосипед, который, по мнению некоторых, «незачем изобретать». Заодно изобрели использование «мирного и не только мирного атома», компьютеры и космические корабли, что привело к прогрессу техники и регрессу самого «изобретателя», а также и опять же к улучшению жизни рабовладельцев.

В процессе перестройки, а, точнее оптовой продажи целой страны в рабство, все беды человечества, от «слезы ребёнка» до экологических катастроф, оказались тут же списаны на рабов – «технократов». При этом как-то ускользнуло от внимания, что заказчиком работ для «технократов» является, как правило, власть, которая на 70–80 % (точных данных нет) состоит из «гуманитариев» (юристов, историков, экономистов и т. д.).

«Технократов», в процессе перестройки, на всякий случай, в назидание немногим оставшимся, отправили на рынок рабов, т. е. в рыночную «цивилизованную» экономику. При этом «невидимая рука» рынка, мечта гениальных карманников и кладоискателей всех времён и народов, так лихо прибрала к уже видимым рукам не только общественные Ресурсы, но и подземные кладовые, что мировая держава скоропостижно скатилась на одно из последних мест в мире. Попутно, чья-то «невидимая рука» организовала великое переселение народов (на свою историческую родину). Как и при любом другом переселении, которое не зря сравнивают с пожаром, люди, за редким исключением, теряют жилье, работу и квалификацию и становятся рабами (маргиналами), со всеми вытекающими отсюда последствиями. Тем более, что недостатка в «новых» рабовладельцах, которых почему-то тут же назвали «новыми русскими», тоже не было. А чтобы никто не сомневался, что «новые русские» настолько глупы, что сами себя обворовали, «невидимая рука» убрала графу национальность из паспортов, осуществив тем самым ещё и мечту пламенных революционеров – интернационалистов. Поистине, неисповедимы пути исторического материализма.

Таким образом, рабовладельцам теории не нужны.

Надо отдать должное: некоторые «гуманитарии», многие из которых из бывших «технократов», честно пытаются найти ответы на вопросы, как и почему человечество, а последнее время и Россия, интенсивно деградирует. Но истина ускользает, найти рычаг, а тем более точку опоры, чтобы перевернуть сложившиеся за многие тысячи лет стереотипы, не удаётся даже им.

Главные вопросы или упоминаются ими вскользь или вообще ускользают от внимания или замалчиваются, зашторенные теми, что постоянно выплывают на поверхность в силу своей экономической или идеологической агрессивности. Ведь являясь апологетом уже сложившейся идеологии, теории или религии, ищущий истину, может «честно», не получая никакого материального вознаграждения, просто «рыть не там», будучи, как иногда говорят, «в теме». Чтобы «быть в теме» и являться авторитетом в той или иной области знания, необходимо в наше «информационное» время потратить массу времени и вместе со знанием автоматически обрасти сложившимися стереотипами. Круг, как говорится, замкнулся. Как говорил Р. Декарт, «чтобы найти истину, каждый должен хоть раз в жизни освободиться от усвоенных им представлений и заново построить систему своих взглядов».

Тем более, разрывать круг стереотипов и заново строить систему своих взглядов необходимо интеллектуальной элите. Но поскольку в России уже капитализм, за оценкой интеллектуалов обратимся к одному из самых влиятельных интеллектуалов Запада: «…предрассудки, связанные с вопросами фактическими, столь широко, столь долго, страстно и безоговорочно принимаются мыслящими людьми за истину – хотя очевидно и несомненно противоречат и фактам, и логике. Почему же идеи заведомо ложные обладают в глазах интеллектуалов огромной притягательностью?

Напрашивающийся ответ кроется в роли, которую интеллектуалы привычно играют в нынешнем – и не только нынешнем – обществе. И, помня, что историю пишут интеллектуалы, следует осторожно относиться к так называемым «урокам истории» – не удивительно было бы обнаружить, что предлагаемая нам трактовка исторических событий служит себялюбивым интересам пишущих; а так ведь оно и есть. Интеллектуалов привычно числят пламенными приверженцами независимости, людьми неподкупно честными, поборниками высочайших добродетелей, противниками гнета и произвола – и так далее.

Это изрядно противоречит истине. Обычно интеллектуалы выступают идеологическими и социальными заправилами – прислужниками власти, которые сами рвутся к власти, а для этого стараются контролировать народные движения и провозглашают себя их предводителями. Люди, стремящиеся контролировать себе подобных и манипулировать ими, находят весьма полезной веру в то, что человеческие существа лишены врожденных свойств, умственных и нравственных, что личность людская – просто предмет, «обтёсываемый» государством, идеологами или частными руководителями, которые – разумеется! – знают, что для этих людей хорошо, а что плохо»^[16].

Как видим, – интеллектуалам теории общества тоже не нужны.

Вопрос конечно интересный, а кому всё-таки нужны теории? Вот что на этот вопрос отвечает А. С. Шушарин: «Теории никогда не нужны народу (хотя ему в итоге и служат), в силу огромности, сложности, эзотеричности (не в оккультном, разумеется, смысле) и прочей отчаянной тягомотности… Тем более в социальном познании.

Поперек теориям стоит журнализм, … Теории не нужны политикам и интеллигенции… Более того, как это ни странно звучит, теории не очень-то нужны или даже очень не нужны теоретикам! Чужие, естественно»^[17].

Вот и получается, что поскольку теории никому не нужны, но в итоге служат народу, а я один из самых больших дураков, из народа, то мне и приходится этим заниматься – больше некому. Конечно, я мог бы написать и самый большой, но место «Самого большого дурака под солнцем», уже занято Кристофом Рехаге, сумевшим дойти пешком из Пекина в Германию, пройдя 4646 километров. Конечно, путешествие книгочея и книголюба по страницам книг намного легче, но и здесь, если книги не художественные, препятствий и пустынь хоть отбавляй. Была небольшая надежда, что за этот неблагодарный труд возьмётся симпатичный мне профессиональный писатель-международник Алекс Бэттлер, но он в поисках «Мирологии» отправился на «дикий Запад», чтобы набраться там «Силы» и оседлать технический «Прогресс», поскольку другого прогресса нет и не предвидится, чтобы или остановить или наоборот возглавить «Борьбу всех против всех». Пока не ясно. Надо сказать, что со многими его отдельными формулировками я полностью согласен, например: «Не вдаваясь в суть проблем современного капитализма, могу ещё раз повторить свой стратегический вывод: либо капитализм окончательно уничтожит Россию, либо Россия уничтожит капитализм. Свою задачу вижу в том, чтобы показать его пагубную суть не только на примере России, но и на других, так сказать, развитых странах “золотого миллиарда”»^[18]. И далее: «Самым главным «негативом» является то, что Россия, идя по пути капитализма, самоуничтожается, и об этом у меня написано в работах. На этом фоне больше всего меня поражает как раз позитив… Поражает, как в такой деградировавшей стране сохраняются столь светлые люди. Именно они не дают погаснуть затаенному оптимизму, доказывая, что у страны еще есть будущее и что именно они в конце концов начнут управлять государством» (Выделено мною. – С.П.)^[19].

Однако пока не ясно, чем закончится его путешествие на Запад, но поскольку профессия, так или иначе, формирует тип мышления, то можно предположить, что уровень стратегического мышления, свойственного как всему Западу, так и конкретно профессии международника, будет повышаться. В то же время уровень системного мышления или «того, чего в мире нет», будет уменьшаться: «Русский умострой – это вылепливание в мозгу того, чего в мире нет, но чего ему, русскому, хочется, чтобы было»^[20].

К сожалению, уровень системного мышления или «того чего в мире нет», кроме России, катастрофически падает и в самой России. Именно капитализм постоянно воспроизводит и поднимает уровень стратегического мышления, стараясь на корню уничтожить или как минимум уменьшить уровень системного мышления. Если и насколько позволит косноязычие бывшего «технаря», я постараюсь показать, в чем принципиальное отличие системного мышления от стратегического и где границы их применения. А пока сошлюсь на замечательного русского баснописца И. А. Крылова:

 
У сильного всегда бессильный виноват:
Тому в истории мы тьму примеров слышим,
Но мы истории не пишем.
 

Не пишем мы и теорий, если и когда к этому не принуждают нас обстоятельства. Однако никто не может помешать нам заодно и посмеяться или точнее поиронизировать, над тем, что понаписано «теоретического» и «научного» о жизни общества за последние годы. Не буду удаляться в глубь веков, но вот самое свежее от Алекса Бэттлера: «для начала я хочу изложить науковедческие идеи очень странного марксиста, который одновременно умудрялся быть позитивистом. Конечно же, речь идёт об А. А. Богданове»^[21]. «Это тот самый Богданов, о котором писал В. И. Ленин в своей работе “Материализм и эмпириокритицизм” в связи с критикой позитивизма в его другом обличье – в виде махизма и моноэмпиризма (Точнее эмпириомонизма. – С.П.)».

Здесь я отвлекусь, чтобы процитировать то, что сам Ленин писал в предисловии ко второму изданию указанной выше работы: «Что касается до последних произведений А. А. Богданова, с которыми я не имел возможности ознакомиться, то помещаемая ниже статья тов. В. И. Невского дает необходимые указания. Тов. В. И. Невский, работая не только как пропагандист вообще, но и как деятель партийной школы в особенности, имел полную возможность убедиться в том, что под видом “пролетарской культуры” проводятся А. А. Богдановым буржуазные и реакционные воззрения» (Выделено мною. – С.П.). Вместе с тем Ленин подчеркивал, что: «Богданов лично – заклятый враг всякой реакции и буржуазной реакции в частности»^[22].

Если воспользоваться гегелевской терминологией^[23], то Богданова можно определить следующим образом: Богданов как таковой есть в себе – уникальный энциклопедист, знания которого распространялись на весьма широкий круг наук: от философии до медицины^[24] (там же с.112), ибо он есть сам-для-себя-бытие – заклятый враг всякой реакции и буржуазной реакции в частности, благодаря вовне-себя-бытию, т. е. инобытию – странный марксист, который одновременно умудрялся быть позитивистом. К тому же ещё и под видом пролеткульта Богдановым проводятся буржуазные и реакционные воззрения.

Вы можете в выделенной мною формуле Гегеля как угодно менять местами характеристики Богданова, представляющие его бытие и инобытие, как единство и борьбу противоположностей и видеть, что по сути Богданов как таковой есть в себе не меняется. Это и есть диалектика. Более того, читаем дальше: «Позитивизм (прагматизм), очищенный от религиозных догм, вскрывал многие явления природы и общества. И без познания всяких сущностей он был более чем достаточен для утверждения капиталистических основ экономики и политики. Отсюда и главный тезис позитивистов: истина то, что продается и покупается» (Выделено мною. – С.П.)^[25].

Если речь идет о позитивизме, то при чем здесь Богданов, если речь идет о Богданове, то причём здесь позитивизм? Как пели в одной послевоенной песне: «Если это кот, то где же мясо, если это мясо – где же кот»? Кем был продан Советский Союз, на закате XX века – позитивистами или марксистами? Я, конечно, не имею в виду рядовых коммунистов, которые были в числе тех 92 %, не отказавшихся от социализма.

Я советую всем, кто любит читать фантастику, переключиться на чтение книг по обществоведению. Ни одному фантасту не придёт в голову то, что они излагают серьезным «научным» языком. Тем не менее, я благодарен Алексу Бэттлеру и за хорошее изложение, и за искренность, и введение в новый для меня материал по теории международных отношений. К тому же моя коллекция парадоксов, являющихся следствием парадокса экономизма, пополнилась еще одним, но об этом в другом месте.