Она забрала у меня швабру и попрощалась, а я достала ключи и пообещала себе, что к новому году меня здесь уже не будет. Выбирая жилье прошлой осенью, я не сразу поняла, почему мне готовы сдать эту однушку так дешево, но затем все встало на свои места. Хозяйка квартиры предупредила, что на первом этаже сейчас никто не живет, хотя по соседству со мной еще недавно проживала не очень благополучная семья. В первый раз зайдя в коридор своего нового жилища, я это почувствовала сама – казалось, что за стеной находится помойка, и желто-коричневые пятна вдоль плинтуса это подтверждали. Во время второй ночи в этом месте я проснулась от того, что по моей подушке ползет таракан; в течение трех следующих недель я все свободное время убиралась, распыляла по углам инсектицидный аэрозоль и занавешивала вентиляционные отверстия мелкой сеткой.

Впрочем, я не жаловалась – это было единственное жилье, которое я могла себе позволить на зарплату младшего frontend-разработчика. Через дорогу располагалось небольшое кладбище, однако меня это не смущало, потому что мои окна выходили на другую сторону во внутренний двор. Неприятный запах я вскоре перестала замечать, а тараканы по квартире больше не бегали. Немного пугало отсутствие на моем этаже других людей – особенно когда мне казалось, что по ночам за стеной что-то шуршит – но потом я привыкла и к этому. Нужно дождаться первого повышения, и я из этой дыры съеду.

В течение пары недель после инцидента с крысой в подвале я окончательно перестала волноваться о незнакомце в капюшоне, хотя пару раз мне снилось, что кто-то залезает ко мне в окно и подходит к моей кровати. Я в ужасе просыпалась, и в первые мгновения мне действительно казалось, что рядом со мной кто-то стоит, после чего я в панике пыталась нащупать выключатель настенной лампы. Конечно, в комнате никого не оказывалось, однако я еще долго лежала с включенным светом, ощущая легкую дрожь и понимая, что уснуть смогу теперь только под утро.

Так прошла первая половина июня, однако погода все больше напоминала раннюю осень: дожди, холодный ветер и серое небо. Таким же унылым было и мое настроение, и именно этим я старалась объяснить свою легкую паранойю и проблемы со сном. Время от времени я начинала испытывать необъяснимую тревогу; часто мне казалось, что кто-то смотрит мне прямо в затылок, однако я поворачивалась и не видела ничего, кроме безучастных взглядов, направленных в экран телефона или в стену вагона метро.

Я убеждала себя, что дело в напряженном рабочем графике и отсутствии нормального отдыха; нужно лишь дотерпеть до начала июля, после чего начнется долгожданный трехнедельный отпуск. Иногда у меня проскакивали мысли, что профессию нужно сменить – мне нравилось заниматься разработкой сайтов, но временами начинало казаться, что это не мое. Некоторые задачи давались мне с трудом, из-за чего я часто оставалась на работе до позднего вечера и успевала поспать не больше пяти часов. Начальник разделял мои сомнения – он неоднократно намекал, что я работаю слишком медленно, и советовал поискать профессию, более подходящую для женщин.

Я вымученно улыбалась и обещала подумать, а затем открывала документацию и начинала вчитываться в каждую строчку с удвоенной силой. Во время изучения теории все выглядело логичным и понятным, однако при выполнении реальных задач постоянно возникали какие-то непредвиденные проблемы, решения которых приходилось искать чуть ли не целый день. В такие моменты я свою работу ненавидела, но в конце концов все-таки решала задачу, и полученное от этого чувство удовлетворения затмевало страдания предыдущих часов.

В очередной раз продираясь через мешанину из легаси-кода предыдущих разработчиков компании, я почувствовала вибрацию телефона, сообщающего мне о том, что на часах уже восемь вечера. Это время я недавно решила сделать своим личным дедлайном – как только звонит будильник, я заканчиваю работать и иду домой, даже если взятые задачи не выполнены до конца. В последние недели я чувствовала, что начинаю выгорать, и пора было ограничить свои рабочие дни хотя бы одиннадцатью часами. Я выключила компьютер, сообщила охраннику, что в офисе больше никого нет, и пошла домой.

Дождь закончился, но к вечеру снова похолодало, и я похвалила себя за то, что надела ветровку потеплее. Выйдя из метро, я хотела по привычке остановиться и украдкой посмотреть по сторонам, однако передумала и просто пошла домой – ибо сегодня я испытывала какое-то странное умиротворение. У меня ни разу не возникало ощущения, что за мной кто-то наблюдает, и впервые за долгое время я почувствовала себя хорошо.

Тревога, которую я испытывала в течение последних недель, стала казаться смешной – я на ровном месте убедила себя в том, что за мной кто-то следит, и сама везде искала этому подтверждение. Любой взгляд в мою сторону я считала подозрительным, а каждый человек в темной толстовке и капюшоне казался мне чуть ли не маньяком. Факт в том, что я никому не нужна, и впервые в жизни я поняла, как это замечательно.

Напевая про себя какую-то детскую песенку, я перепрыгнула через лужу и свернула в сторону своего дома. Справа через дорогу от меня располагался вход на кладбище, а слева стояла моя пятиэтажка. Я начала рыться в сумке в поиске ключей и собиралась уже завернуть во двор, но тут краем глаза увидела, что за окном соседней квартиры едва заметно зашевелилась занавеска.

Я выронила ключи обратно в сумку и чуть не застыла на месте, но тут же опомнилась и встряхнула головой. Да, в этой квартире уже много месяцев никто не жил, однако хозяева могли в нее вернуться или кому-то сдать. Если я и дальше буду бояться каждого шороха и завывания ветра, через пару лет окажусь в психушке. Сворачивая к своему подъезду, я еще раз взглянула на потрескавшееся окно соседней квартиры, но теперь занавеска оставалась неподвижной, а через небольшую щель проглядывала лишь темнота.

Я продолжала себя убеждать, что все нормально, однако чувство приятной легкости безвозвратно ушло, а тревога охватила меня с новой силой. Ощущая, как сердце бьется все сильнее, а ладони покрылись липким потом, я открыла дверь и зашла в темный подъезд. Площадку первого этажа освещала лишь тусклая лампочка, но в подъезде никого не оказалось; бросив взгляд в сторону приоткрытого подвала, я поднялась по ступенькам и подошла к своей двери. Казалось, что из глазка на двери слева на меня кто-то смотрит; я хотела на него взглянуть, но понимала, что за выпуклой стеклянной поверхностью увижу лишь маленькую черную точку. Поворачивая ключ в замке, я надеялась услышать за соседней дверью разговоры и смех, но в подъезде стояла полная тишина. Если дверь слева от меня внезапно откроется, я сразу побегу в сторону выхода; плевать, если оттуда выйдет какая-нибудь бабушка, а ключи останутся торчать в замочной скважине моей квартиры. Однако ничего не произошло – распахнув дверь, я торопливо зашла внутрь и тут же захлопнула ее обратно.

Я в очередной раз попыталась убедить себя в том, что начинаю волноваться на ровном месте, однако я точно видела, что занавеска пошевелилась – словно кто-то за ней сидел и следил за каждым, кто заворачивает во двор. За десять месяцев здесь я ни разу не видела, чтобы в эту квартиру кто-то заходил, ни разу не слышала за стеной разговоры или шаги и была абсолютно уверена, что там никто не живет. Возможно, в дополнение к тараканам там завелись какие-нибудь мыши, которые бегают по всей комнате в поисках еды, но эта мысль успокаивала не сильно.

В голове промелькнула безумная мысль, что меня кто-то поджидает в комнате; я резко включила свет, но в моей квартире было пусто. Я тут же погасила лампы, словно опасаясь, что кто-то может заглянуть в мое окно, и плотно закрыла все занавески. Комната погрузилась в кромешную темноту, а я встала посередине, боясь сделать лишний шаг.

Я не понимала, действительно ли кто-то меня преследует или я все придумала, но очевидно было одно – если так будет продолжаться и дальше, вскоре я окончательно сойду с ума. Казалось, что какой-то невидимый кошмар теперь будет преследовать меня до конца жизни, и я не знала, как с ним справиться. Странных совпадений за последнее время случилось слишком много; что-то я могла додумать сама, но некоторые события было невозможно списать на простую игру воображения. Кто-то следил за мной на выходах из магазина и метро, кто-то пытался получить мою фотографию, кто-то поставил скрытую камеру в туалете торгового центра. И кто-то оказался в соседней квартире, где уже давно никто не жил.

Я затаила дыхание и на цыпочках направилась к противоположной от окна стене. В какой-то момент предательски заскрипел пол, но я тут же подняла ногу и переступила через скрипучую половицу, а затем стала идти еще более осторожно. Вскоре я добралась до стены и как можно аккуратнее прислонилась к ней ухом.

Закрыв глаза и затаив дыхание, я изо всех напрягла слух и сконцентрировала все внимание на происходящем в соседней квартире, однако там было абсолютно тихо. За окном вновь пошел дождь, и тишину нарушал лишь глухой шелест листьев и далекий стук капель дождя. Через несколько минут я поняла, что снова занимаюсь какой-то ерундой, и стала немного успокаиваться; тяжело вздохнув, я уже собиралась пойти на кухню и поставить чайник, но в этот момент услышала в соседней квартире тихие шаги. А затем – едва различимый глухой звук. Казалось, будто с другой стороны кто-то прислонил к стене стеклянный стакан.

Я застыла на месте, не в силах пошевелиться и даже вдохнуть. Судя по всему, человек в соседней квартире продолжал аккуратно двигать по стене стаканом, словно пытаясь найти самую удачную для прослушивания точку, а затем остановился. Я продолжала стоять, прислонившись ухом к стене, но вскоре перестала что-либо слышать; мое сердце бешено билось, а грудная клетка начала трястись, и я почувствовала, что готова зарыдать. Из глаз потекли слезы, и я бесшумно затряслась, закрыв рот рукой. Мои ноги начали подкашиваться, и я сползла вниз, продолжая тихо плакать и ощущая, словно попала в какой-то кошмар, из которого теперь никогда не смогу выбраться.

Из-за стены больше не доносилось ни единого звука, но я знала, что там кто-то есть; аккуратно поднявшись, я вытерла ладонью лицо и медленно пошла в сторону кровати. Я забралась под одеяло и обхватила руками колени, чувствуя, что к глазам снова подступают слезы. Кто-то решил превратить мою жизнь в ад, и каким-то образом я понимала, что все случившееся – только начало.

Я почти неподвижно лежала всю ночь и несколько раз проваливалась в короткий сон, наполненный кошмарными образами, от которых я тут же просыпалась. Через несколько часов наступил рассвет, и из соседней квартиры по-прежнему не доносилось ни звука, однако я больше не надеялась на то, что все происходящее – игра моего воображения. Кто-то действительно начал за мной следить.

Я пролежала в кровати до семи утра и решила вставать, уже чувствуя, как левый висок начинает пульсировать, предвещая нестерпимую головную боль. Я кое-как умылась, собрала вещи и поехала на работу, постоянно меняя маршрут и каждые пару минут оглядываясь через плечо.

В офисе никого не было, а первые коллеги приехали лишь через час. Я вяло отвечала на их приветствия и безуспешно пыталась сосредоточиться на коде в консоли разработчика, однако перед глазами всплывали кошмарные образы прошлой ночи. Как назло, именно теперь меня стало сильно клонить в сон; я то и дело встряхивала головой, но затем вновь опиралась на руку и чувствовала, как мои глаза слипаются, а голова медленно сползает вниз.

От подступающего сна меня пробудил громкий голос директора, который только что зашел в офис и остановился в проходе:

– Доброе утро! Надеюсь, все в хорошем настроении и готовы как следует поработать. А пока я рад сообщить, что у нас в команде появился новый разработчик. Прошу любить и жаловать: Стас!

Я вяло подняла голову и вытянула шею, пытаясь разглядеть нового коллегу, который начал с улыбкой кивать и пожимать присутствующим руки. Это был высокий парень в хорошо выглаженной белой рубашке, которая подчеркивала его рельефную спину, и я с любопытством ждала, когда он придет знакомиться к нам. Стас подошел к каждому присутствующему в дальней половине офиса, а затем развернулся и с улыбкой пошел в нашу часть комнаты, глядя прямо на меня. Я наконец смогла разглядеть его лицо и застыла на месте, потому что в этот момент меня словно ударил разряд электрического тока. Ощущая поднимающийся внутри ужас, я наконец поняла, почему походка того человека в капюшоне показалась мне смутно знакомой.