Часть первая. РЕЗЕРВАЦИЯ

Пойми значение сменяющихся дней.

Чем ты внимательней, тем речи их слышней.

Все, что случается, поистине похоже

На то, что видел мир, когда он был моложе

Абу-ль-Аля аль-Маарри

Его разбудил шум снаружи. Открыв глаза, Сергей увидел потолок, покрытый облупленной краской, и прямо над собой — широкую пыльную полосу света, бившую из грязного оконца. Никого, кроме него, в будке не было. Он пошевелил затекшей шеей и прислушался к звукам снаружи. Кто-то что-то выкрикивал в отдалении, перемежая слова матом. Совсем рядом надрывно, с интервалом в несколько секунд, сигналила машина.

Сергей взглянул на часы. Полдесятого утра. Опасаясь резких движений, он сел. Самочувствие на первый взгляд было ничего, не считая, конечно, сухости во рту и тупой толчкообразной боли в затылке. «Романтик хренов», — буркнул он и стал растирать лицо ладонями.

За пределами будки произошло оживление. Кто-то смачно свистнул, а потом заорал: «Яшка, заводи шарманку!» Машина издала еще один протяжный гудок. Забу́хали шаги, и в будку заглянул небритый тип в засаленной кепке, брезентовой штормовке и с сигаретой в зубах.

— Яшка где?! — выпалил тип хрипло. — Отпускать машину-то надо!

— Понятия не имею, — медленно проговорил Сергей и пожал плечами.

Тип выматерился, хотел было выйти, но потом пристально уставился на Сергея, не переставая дымить.

— Ты вообще кто? — почему-то спросил он с сомнением на лице. — Конторский, что ли?

— Я не конторский… — сказал Сергей, зевнув. — А почему…

— А кто? — опять спросил тип. В этот момент машина снова засигналила. — Тьфу ты, мать твою!.. — рявкнул он. — Куда Яшка-то подевался?! Почему этого гада нет на месте?!

Плюясь и ругаясь, он выскочил из будки. Было слышно, как он пытается кому-то что-то втолковать.

Забавно, подумал Сергей. Похоже, что парень, приютивший его, так и не появлялся. Он осмотрел свой наряд: брюки и плащ, разумеется, были измяты. Пить хотелось все сильнее. Итак, первым делом надо добраться до гостиницы, привести себя в порядок, выпить таблеточку… Хватит рассиживаться, сказал он себе, встал, потянулся, хрустнув суставами, опять зевнул и вышел из будки.

В противовес нескольким последним серым и слякотным дням светило робкое солнце. Ветер смилостивился и стих.

Выяснилось, что будка и транспортер располагались прямо у дороги, тянувшейся сюда с самого перекрестка. На противоположной стороне дороги чуть поодаль сиротливо стояла крытая автобусная остановка из бетонных плит. Машин оказалось целых две. Грузовик с открытым верхом находился совсем рядом, по эту сторону транспортера, перед будкой. Кабина с распахнутой дверцей пустовала, а задний борт был откинут. Точно таким же образом, только на противоположном конце транспортера, почти на перекрестке, стоял грузовой фургон. Возле распахнутого борта скучали в ожидании две фигуры.

Сергей опять удивился, зачем и кому понадобилось создавать себе дополнительные проблемы и перегораживать металлической сеткой дорогу, по которой, вне всякого сомнения, когда-то ездил городской транспорт. Высотный дом, который он приметил ночью, теперь, при дневном свете, оказался жилым и при всем желании никак не походил на гостиницу. Это слегка огорчило Сергея. Ну и что теперь, родной, подумал Сергей озабоченно. Дальше-то что?

Он неторопливо приблизился к машине без водителя и обогнул ее. Метрах в пятидесяти стояло светло-желтое двухэтажное административное здание. В некотором отдалении от него переминались двое. Один из них, высокий парень в черной униформе, второй — небритый тип в штормовке, который заглядывал в будку. Тип в штормовке что-то эмоционально объяснял человеку в форме и по очереди показывал рукой то на будку, то на машину за ограждением. Сергей медленно направился к ним. Пока он приближался, тип в штормовке махнул рукой, отстал от человека в форме и промчался мимо Сергея, бросив подозрительный взгляд. Видок у меня, должно быть, что надо, подумал Сергей, ощупывая щетину.

Ростом человек в форме оказался чуть выше Сергея; был он темноволосый, коротко стриженный, и на вид ему было около тридцати лет. На боку висела кобура с пистолетом и рация, но почему-то не было никаких лычек на погонах серой форменной куртки.

— Здравствуйте… — сказал Сергей, останавливаясь перед ним.

Тот коротко кивнул в ответ. Он очень уж пристально стал осматривать его с ног до головы, отчего Сергей почувствовал себя неуютно.

— Не подскажете, как добраться до гостиницы? — осведомился он.

— До гостиницы? — удивленно переспросил человек в форме, приподняв брови. У него были живые карие глаза, и они смотрели на Сергея как-то странно.

— Я первый раз в вашем городе, — пояснил Сергей. — Понимаете…

— То-то я смотрю, лицо незнакомое… — проговорил человек в форме и задумчиво нахмурился.

— А вы знаете в лицо всех в городе? — осторожно поинтересовался Сергей.

Человек пропустил его вопрос мимо ушей. Он оглянулся по сторонам, затем снова вперил в Сергея внимательный взгляд. Лицо его уже не было хмурым, оно было серьезно-сосредоточенным.

— Ничего не понимаю, — произнес он медленно. — Как же вы проникли на нашу территорию?

— На какую это — вашу? — не понял Сергей. — В каком смысле?

— На территорию резервации, — пояснил человек в форме. — Вы что, сетку не видели? Вы сюда что, сквозь нее прошли?

— Почему — сквозь?.. По транспортеру, — озадаченно сказал Сергей. — Я же говорю — приезжий… Ночью искал гостиницу… Погодите… Какая еще резервация?

— Ах, по транспортеру, — удивился человек в форме. — Невзирая, понимаешь, на ограждение. — Он сокрушенно покачал головой. — По транспортеру! — повторил он, вздохнув. — Нарочно не придумаешь.

Сергею все это уже начинало не нравиться.

— Что значит «резервация»…

— Погодите, погодите! — поспешно перебил его человек в форме. — Сначала расскажите все по порядку.

— А вы… — Сергей попытался найти погоны или еще какие знаки на странной форме собеседника.

— Местная полиция. Я слушаю.

Сергей растерянно пожал плечами и стал рассказывать. Пока он говорил, лицо полицейского становилось все серьезнее и сумрачнее. Он уже глядел не на Сергея, а куда-то вдаль, в сторону перекрестка, и все время покусывал нижнюю губу.

Когда Сергей закончил, он снова вздохнул и произнес:

— Теперь все понятно.

— Что понятно? — спросил Сергей. — Мне, например, ничего не понятно.

— Все понятно, — повторил полицейский и посмотрел на Сергея с сочувствием. — Даже не знаю… Хоть смейся, хоть плачь. А почему вас никто не предупредил?

— О чем?

— О том, что в городе существует резервация.

— Не знаю… — протянул Сергей хмуро. — Не понимаю.

Возникла некоторая пауза. В голове Сергея торопливо заворочались мысли. Полицейский продолжал пристально изучать его.

— Погодите… — обмирая, вымолвил Сергей. — Это те резервации, о которых писали?

— Да-да, о них.

— Но как же… — ошеломленно выдохнул Сергей и осекся.

В памяти его лихорадочно стали всплывать обрывочные сведения прошлых лет на эту тему, полученные из газет, телевидения… Стремительно начало нарастать волнение в груди.

— Нет, я, конечно, помню… — пробормотал он. — Много шумихи было… Но… Сейчас же молчат… Сколько лет-то прошло!

— Сейчас, конечно, молчат, — кивнул полицейский. — Но резервации от этого, к сожалению, не исчезли. Просто про них забыли. Привыкли…

Сергей попытался собраться с мыслями. Это получалось плохо. Сердце стало гулко колотиться, где-то внутри разрастался мерзкий, противный холодок.

— Стало быть, я не смогу отсюда выйти? — спросил он.

— Угу. — На лице полицейского возник оттенок сочувствия.

— Почему? — выдавил Сергей.

— Такой, понимаешь, закон. — Полицейский пожал плечами. — «Принцип четности» называется.

— Принцип четности… — повторил Сергей и облизнул губы. Во рту было сухо. — Как это понять — закон?

— Ну, правило такое. Понимаете?

— Правило… — пробормотал Сергей. — Ничего я не понимаю… Погодите!.. Ладно… А что мне может помешать? — взволнованно спросил он. — Ну, выйти отсюда… Или — кто?

— Оболочка не пропустит.

— И где же она?

— По периметру резервации, — ответил полицейский. — Где же она еще может быть?

— Она что, невидимая?

— Разумеется. Была б она видимой — на кой бы ляд тогда ограждение поставили? Логично?

— Логично, — упавшим голосом сказал Сергей. — Все равно ни черта не понимаю!.. Как я тогда сюда зашел? Без всяких Оболочек!

— Сюда — да, — кивнул полицейский. — Сюда зайти проблем нет! А вот обратно… В этом и есть фокус-покус. На то она и резервация.

— Бред какой-то, — сказал Сергей.

Он стоял в полном ошеломлении. То, что он узнал, не умещалось в его голове. Никаким образом не укладывалось. Просто не хотело, не желало укладываться. Все у него внутри сопротивлялось этому, кричало и протестовало. Полицейский извлек из кармана пачку сигарет, предложил Сергею. Он отказался. Полицейский закурил, задумчиво глядя в сторону транспортера, где продолжали ждать две машины.

Затем он проговорил:

— Давно у нас такого не было. Чтобы кто-то случайно попался… Ну, местные-то все знают, не первый год кувыркаемся. Специально сетки протянули, специально же! Транспортер вообще, по идее, единственное место, где можно зайти. Ведь надо же, а! Просто роковое стечение обстоятельств.

— Роковое стечение… роковое стечение… — зашептал Сергей. Он не знал, что делать. Его стало охватывать отчаяние. — Слушай! — Он схватил полицейского за рукав. — Ты это все серьезно? — От волнения он не заметил, что перешел на «ты». — Ты не шутишь?

— Тебя как звать?

— Сергей…

— Меня Кирилл, — сказал полицейский и протянул руку. — Будем знакомы. — Он сделал паузу, потом сказал, опустив глаза: — Я не шучу, Сергей. Многие в резервации хотели бы, чтобы это были шутки… Но, к сожалению, это горькая правда.

Видимо, на лице Сергея было написано сомнение, потому что Кирилл спросил:

— Не веришь?

Сергей не ответил. У него не было слов.

— Можешь проверить, — сказал Кирилл спокойно. — Все сомнения отпадут сразу. Хочешь?

— Хочу, — сдавленно сказал Сергей.

— Тогда пошли на транспортер, — решительно сказал Кирилл. — Попробуй выйти обратно.

Сергей молча развернулся и решительно двинулся к транспортеру. Кирилл последовал за ним.

— Я только предупреждаю, — торопливо говорил он, идя рядом. — Во-первых, ты не дойдешь до сетки. Это потому, что граница находится ближе, где-то посередине транспортера. Во-вторых, это будут очень неприятные ощущения… Слышишь?

Сергей хранил молчание. Лицо Кирилла приобрело очень серьезный вид.

— Слышишь меня, Сергей? — переспросил он. — Иди медленно и будь осторожен. Ты понял?

— Понял… — обронил Сергей. От этого деловито-рассудительного тона Кирилла на душе у него стало еще противнее.

Возле транспортера уже суетились трое мужиков, включая небритого типа в штормовке. Подойдя к транспортеру вплотную, Сергей замешкался, оглянулся на Кирилла. Тот кивнул. Сергей запрыгнул на ленту. Конструкция, скрипнув, слегка качнулась под ногами.

— Эй-эй, ты чего?! — выпалил один из мужиков. — Сдурел, что ли?!

Не обращая на него внимания, Сергей сделал несколько шагов.

— Куда ты?! — полетело ему в спину. — Нажрался с утра?!

— Михалыч, че это за хрен такой?

Послышались успокаивающие возгласы Кирилла, и через несколько мгновений мужики притихли.

На том конце транспортера, возле крытого фургона молча и с любопытством наблюдали за происходящим.

— Сергей, я рядом, — послышался участливый голос Кирилла. — Когда станет совсем плохо, сразу возвращайся! С этим нельзя шутить!

Мелкими неторопливыми шагами Сергей продолжал идти по резиновой ленте, прогибающейся под каждым его шагом. Он почти уже достиг середины транспортера, но не чувствовал ничего необычного. Только на душе стало вдруг тревожно. Он хотел уже было обрадоваться, что ничего не происходит, что этот парень в форме ошибся, или, может, ему просто сейчас повезет, он дойдет до конца транспортера и спрыгнет… Но по мере продвижения чувство тревоги странным образом переросло в ощущение печали, и с каждым шагом печаль разрасталась внутри как снежный ком. На секунду он, ничего не понимающий, объятый этим чувством, ошарашенно замер. Потом робко сделал еще шаг и еще… Теперь это была уже не печаль, а безудержная тоска, хлынувшая в душу и заполонившая все его существо. Он почувствовал неимоверную тяжесть в груди, застонал, пошатнулся и застыл на полушаге… Ему стало плохо, ему стало отвратительно и гадостно на душе настолько, что захотелось изо всех сил взвыть, зареветь, заскулить… Это была не просто тоска, это была вселенская тоска, смертная и жуткая, на части раздиравшая душу и лишающая воли. «Господи, что же это…» — еле смог прошептать он в отчаянии и схватился рукой за грудь. С усилием он заставил себя сделать еще шаг. Ему показалось, что сердце сейчас разорвется, ноги подкосились, и Сергей упал на одно колено, упершись в резину свободной рукой. К горлу подступил комок, дыхание перехватило, и на глаза навернулись слезы. Он уже ничего не видел и не слышал; ничего не существовало в мире, кроме этой всепоглощающей тоски. Она заполнила каждую его клеточку, она рвалась наружу, она кричала в нем… Все вокруг было совершенно неважно и никчемно, и не хотелось жить с этой тоской, совсем не хотелось жить. Хотелось умереть, лишь бы избавиться от этого мучительного и невыносимого чувства… Он уже лежал, подтянув ноги к животу, обхватив руками голову, стонал, и его трясло мелкой дрожью. Казалось, только тонкая неуловимая грань отделяет его от потери сознания. Как через ватное одеяло, словно из другого мира то пробивались, то вновь пропадали гулкие слова. Чей-то голос настойчиво повторял: «Назад… назад… назад…» Он плохо понимал, как ему удалось найти остатки животных инстинктов, чтобы в полубессознательном состоянии каким-то образом откатиться, отползти на несколько шагов назад по ленте. Он смутно помнил, как его схватили за ноги и потащили, а чьи-то руки сняли его с транспортера…

Когда он окончательно пришел в себя, то обнаружил, что сидит на скамейке, в полумраке заброшенной автобусной остановки. Напротив, через дорогу виднелась будка и грузовик. Там уже вовсю кипела работа. Транспортер скрежетал и тарахтел. По нему двигались какие-то большие, тяжелые деревянные ящики, и туда-сюда сновали фигуры грузчиков. Рядом с Сергеем сидел Кирилл и курил, наблюдая за погрузкой.

Заметив, что Сергей пошевелился, Кирилл повернулся к нему и спросил:

— Ну, ты как? Отошел?

Сергей ничего не ответил, подтянул ноги под скамейку и дотронулся ладонями до лица. Оно было мокрое от слез, и он стал размазывать их по щекам. Все кошмарные ощущения исчезли, осталось лишь чувство полнейшей опустошенности и легкой слабости внутри. Голова болела еще больше, чем раньше, и пить хотелось еще сильнее. На какое-то время им овладело чувство полного безразличия к себе и своей судьбе. Сейчас он был рад и тому, что кончился весь этот ужас, который он только что испытал.

— Скоро пройдет, — заверил Кирилл. — Потерпи.

Они молчали около минуты, потом Сергей сипло спросил, тяжело ворочая языком в пересохшем рту:

— Что это было, а?

— Оболочка, — ответил Кирилл. — Она тебя не пропустила, как я и предупреждал. Хорошо, что мы были рядом. Провалялся бы дольше — потом отлеживался бы день или два… А то и вообще мог бы концы отдать.

Сергей наклонился и закрыл лицо руками.

— За что мне это?.. — прошептал он.

— Тебе просто сильно не повезло, — сказал Кирилл сочувственно. — Чистая случайность.

Господи, думал отрешенно Сергей, ну чем я перед тобой провинился? Почему мне никто ничего не сказал? Ни одна сволочь вчера не сказала… Хотя почему я так уверен? Сам же слинял по-английски, сам! Они, может, только и ждали, когда ты пойдешь, чтоб начать предупреждать и объяснять, что туда ходи, сюда не ходи… Маразм. Идиотизм. Но Игорь-то! Неужели и он ничего не знал? Или тоже вылетело из головы?.. Под водочку, под виски, знаете ли, многое может вылететь… А, собственно, какая теперь разница, кто виноват да почему так, а не эдак? Сейчас надо думать, что делать…

Он медленно отнял руки от лица и посмотрел на Кирилла. Тот затоптал окурок и поправил кепку.

— Скажи… э-э, Кирилл, — проговорил Сергей уныло. — Вот что мне теперь делать?

— Главное, ты успокойся, — ответил Кирилл. — Не пори, понимаешь, горячку. Теперь ты понял, что отсюда нет выхода. Это происходит, кстати, не только на транспортере. Это в любом месте, где ты попытаешься пройти через Оболочку. Картина везде одна и та же.

— Спасибо на добром слове, — хрипло обронил Сергей.

— У тебя был один-единственный шанс вернуться, — вдруг сказал Кирилл. — Сразу, как только ты вошел.

Сергей резко выпрямился и развернулся к нему.

— Это как? — спросил он хмуро.

— А так, — сказал Кирилл. — Тоже такое правило. Понимаешь, когда ты прошел оттуда через Оболочку, в ней образовался Проход. Временный, понимаешь? Ненадолго. Как дырка… Кто-то через нее может выйти. Но один! Потом Проход закрывается. Если бы ты сразу вернулся, то ничего бы не было. Но через дыру ушел Яшка, Проход закрылся, а ты остался.

— Вот же сукин сын… — вымолвил Сергей мрачно.

— Яшка всегда был дерьмо, — сказал Кирилл. — Я давно его знаю. Теперь, наверное, считает себя самым везучим в мире. Говорил я им: уберите вы его, блин, от транспортера! Ведь дождетесь, что спорет какую-нибудь лажу… Вот и пожалуйста.

— Почему только один может через Проход выйти?

— Ну не знаю, — развел руками Кирилл. — Принцип четности, вот и все. Это не мы придумали. Только не спрашивай — кто! На это тебе никто не ответит.

— Да я и не спрашиваю… — тяжело вздохнул Сергей и откинулся на холодную каменную стену. — Я не знаю, что мне теперь делать и куда бежать.

— Бежать тебе, по идее, некуда, — заверил его Кирилл. — Тебе сейчас надо привыкнуть, обжиться и так далее… Ты здесь надолго.

— На сколько? — тихо вымолвил Сергей.

— Этого тоже никто не знает, — сказал Кирилл, помолчал и добавил: — Сергей, тут у нас в резервации много всяких дуростей… Мы сейчас знаешь как поступим? Я тебя в мэрию провожу, все равно тебе туда надо сперва. На учет встать и остальное… Вот она. — Он показал пальцем через дорогу на желтое административное здание. — Это мэрия нашей резервации. Объяснишь, значит, там все, расскажешь про себя, ну и так далее… Ты как себя чувствуешь? Идти можешь уже?

— Пошли… — Сергей поднялся.