Пролог

Кабинет тонет в полумраке. За панорамным окном давно погасли огни делового центра — только редкие фары машин прочерчивают темноту внизу. Десять часов вечера, а я всё ещё здесь.

— Максим Александрович, можно?

Я киваю, и начальник службы безопасности заходит в кабинет.

— Мне удалось восстановить запись с камер наблюдения, как вы просили. — Кирилл кладёт на стол флешку. — Вот.

Я смотрю на неё, но не беру.

— Ты смотрел?

— Да.

— И?

Кирилл молчит. Опускает глаза, переминается с ноги на ногу. Я знаю его уже пять лет — он никогда не мялся. Всегда докладывал чётко, по факту. Если мнётся — значит, новости действительно хреновые.

— Думаю, вам лучше самому посмотреть и сделать выводы. Но… вам это не понравится.

— Хорошо. Спасибо, Кирилл. Можешь идти.

За окном давно стемнело. Я всё сижу в кабинете и не могу заставить себя открыть эту чёртову папку.

В одной руке — любопытство. В другой — страх.

Неделю назад из моего кабинета пропали важные документы. И, конечно, именно в тот день камеры «случайно» вышли из строя. Ничего не записали. Чистое совпадение? Или кто-то очень хорошо всё спланировал?

Я тогда чуть со стены не полез. Эти бумаги — сердце сделки с Орловым. Без них контракт под угрозой. А без контракта — моя компания теряет миллионы.

Кирилл заверил, что разберётся. Я ему верю. Он ещё ни разу меня не подводил.

И вот результат.

Почему я до сих пор не открыл эту чёртову папку?

Потому что боюсь.

Крысу нужно было найти. И если крыса — кто-то из своих… если этот кто-то рядом со мной…

Я откидываюсь в кресле и закрываю глаза.

Давай, Макс. Ты не из тех, кто отступает.

Беру флешку, вставляю в ноутбук. Папка с одним видеофайлом открывается автоматически.

Нажимаю «воспроизвести».

Загрузка.

Картинка моего кабинета — вид сверху. Пусто. Минута. Другая.

Дверь открывается. Входит девушка. Шатенка.

Сердце делает кульбит. Я уже знаю, кто это. Узнаю по фигуре, по походке, по тому, как она поправляет волосы — привычный жест, который я видел сотни раз.

Но продолжаю смотреть.

Надо убедиться.

Она подходит к моему столу. Останавливается. Секунду колеблется — я вижу, как она кусает губу. А потом открывает верхний ящик.

Листает бумаги. Быстро, нервно. Не находит то, что ищет — закрывает. Открывает второй.

Вот теперь она поворачивается лицом к камере.

Я смотрю в эти глаза. Красивые. Большие. Глубокие. Те самые глаза, в которых я тонул каждое утро, просыпаясь рядом.

Моя жена.

Закрываю ноутбук — резко, с силой, так что крышка хлопает. Откидываюсь на спинку кресла и закрываю лицо руками.

Сердце колотится где-то в горле. В висках стучит кровь. Перед глазами всё плывёт.

Она.

Моя жена.

Та, кому я доверял больше всех.

Та, ради кого я готов был на всё.

Она взяла документы.

Она меня предала.

Я сижу так минуту. Или десять — не знаю. Внутри всё кипит. Злость поднимается откуда-то из глубины, застилая глаза красной пеленой. Я любил её. По-настоящему. Впервые в жизни по-настоящему.

Встаю. Кресло с грохотом отлетает к стене. Хватаю ключи, телефон — всё подряд, что попадает под руку. Вылетаю из кабинета. Мимо секретарской стойки — пусто, уже все разошлись. Лифт слишком медленный — лечу по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

На улице холодно. Ноябрьский ветер бьёт в лицо, но я его не чувствую.

Сажусь в машину. Завожу — двигатель взревел. Вжимаю педаль в пол.

Ауди выстреливает с парковки.

Город мелькает за окном разноцветными огнями. Светофоры, перекрёстки, встречные машины — я проскакиваю на жёлтый, на красный, плевать. Штрафы — потом. Сейчас мне плевать на всё.

В голове каша. Мысли рвутся одна за другой, перебивая друг друга.

Когда это началось?

С самого начала?

Встреча с её братом — случайность? Или всё было подстроено?

Она специально вышла за меня? Ради документов?

Неужели она так хорошо умеет врать?

Я сжимаю руль так, что костяшки белеют.

Сука.

Останавливаюсь у дома. Нашего дома. Того, который я купил для нас. Сделал ремонт под её вкус — светлые тона, уют, чтобы она чувствовала себя как в сказке.

Наивный дурак.

Захожу внутрь. Вешалка в прихожей — её пальто висит. Туфли — аккуратно на полке. Всё на своих местах.

Из гостиной доносится приглушённый звук телевизора.

— Дорогая, я дома, — выдавливаю из себя, хотя голос уже на пределе.

Иду туда. Не спеша. Каждый шаг даётся с трудом — ноги будто ватные. Но я должен это сделать. Должен посмотреть ей в глаза.

Она сидит на диване, поджав под себя ноги. Смотрит какой-то сериал — на экране мелькают картинки, но она уже поворачивается ко мне.

— Привет, — говорит как ни в чём не бывало.

Просто «привет». Будто ничего не случилось.

Я останавливаюсь перед телевизором, загораживая экран. Смотрю на неё. В её голубые глаза. В которых раньше видел только любовь.

Теперь я не знаю, что там вижу.

— Что-то случилось? — она чуть хмурится. В голосе — лёгкое беспокойство. Ни тени вины. Ни капли страха.

— Я думал, ты мне расскажешь, — говорю тихо. Слишком тихо. Потому что если повышу голос — сорвусь. Сразу.

Она смотрит непонимающе. Наклоняет голову набок — привычный жест.

— Максим, о чём ты?

— О том, что случилось. И о том, почему.

— Я не понимаю…

— Включать дурочку поздно. — Голос уже не слушается — срывается на хрип. — Думала, самая умная? Думала, меня так просто обмануть?

— Максим, ты меня пугаешь. — Она встаёт с дивана. Делает шаг ко мне. Я делаю шаг назад. — Что произошло?

— Не подходи.

Она замирает.

— Ты всё это время, глядя мне в глаза, врала. Врала! — теперь я уже не сдерживаюсь. Кричу. Голос срывается, гремит по всей гостиной. — Ты знала, что я тебе доверяю, и воспользовалась этим. Чего тебе не хватало? Что я не так делал?

— Я… — она открывает рот, но я не даю ей сказать.

— Меня не так просто обмануть, поняла? Да, тебе это удалось, поздравляю. Но ненадолго.

Слёзы текут по её щекам. Она плачет. Смотрит на меня влажными глазами и плачет.

И в этот момент что-то во мне обрывается.

Я хотел увидеть в её глазах вину. Или раскаяние. Или хотя бы страх. Что угодно, что подтвердило бы — она знает, что натворила.

Но я вижу только боль.

Она плачет, и я почти верю, что эти слёзы настоящие.

— Максим, я… я не хотела… я думала…

— Закрой рот. — Голос уже не мой — чужой, глухой. — Забирай вещи и проваливай. Не хочу знать, зачем ты это сделала. Не хочу тебя больше видеть.

— Пожалуйста, дай мне объяснить…

— Я сказал — закрой рот!

Она вздрагивает. Сжимается вся, будто я её ударил. Я этого не делал — но, кажется, сейчас это не имеет значения.

Она смотрит на меня несколько секунд. Потом медленно разворачивается и идёт в спальню.

Я не смотрю ей вслед.

Поднимаюсь на второй этаж, в свой кабинет. Включаю систему видеонаблюдения.

На экране — пустая гостиная. Потом в кадре появляется она. Останавливается посередине комнаты. Смотрит в одну точку. Не двигается.

Проходит минута. Другая.

Потом она медленно оседает на пол. Садится, обхватив колени руками. Плечи дрожат.

Я смотрю на неё и чувствую… пустоту.

Не боль. Не злость. Не ненависть.

Пустоту.

Как будто внутри меня что-то умерло.

Через несколько минут она поднимается. Вытирает лицо — размашисто, по-детски. Берёт со стола телефон. И уходит.

Всё.

Даже вещи не забрала.

Закрываю ноутбук. Откидываюсь в кресле и смотрю в потолок.

В доме тишина. Гулкая, давящая. Раньше я любил эту тишину — она означала покой. Теперь она давит на плечи, как бетонная плита.

Прокручиваю в голове всё заново. Её глаза. Её слёзы. Её голос: «Я не хотела».

Что она не хотела? Предавать? Или чтобы я узнал?

Может, я зря не дал ей сказать?

Нет. Всё правильно. Она знала, на что шла. Всегда есть выбор. Она могла рассказать мне — и ничего бы этого не было. Но она выбрала не меня.

Я закрываю глаза. В голове — фраза Алекса, которую он повторял сто раз: «Не верь девчонкам с красивыми глазами».

А я, дурак, поверил.

И вот чем это кончилось.

Лучше бы эта боль была физической. Её можно притупить таблетками. А от душевной боли лекарств ещё не придумали.

Одиннадцать часов. Ночь только начинается.

А моя жизнь — кажется, уже закончилась.

Глава 1

Милана

Сквозь сон прорывается противный треск будильника. Я машинально хлопаю по нему рукой — он замолкает, но через пять минут снова начинает свою противную песню.

— Да замолчи ты, — бормочу я в подушку.

Со второй попытки тишина всё-таки наступает. Но чувствую, что больше не усну. Приоткрываю один глаз — за окном ещё темно. Отлично.

Сажусь на кровати и тру лицо руками.

Пора бы сменить мелодию. А то скоро от одного этого звука меня начнёт передёргивать.

Но расслабиться не дают. Телефон на тумбочке начинает вибрировать, подпрыгивая на деревянной поверхности. Я вздрагиваю.

Полседьмого утра. Кому неймётся в такую рань?

Тянусь к экрану — на дисплее фотография самого дорогого человека в моей жизни. Мама.

— Привет, мам, — выдавливаю я, голос хриплый, сонный.

— Милана! — голос мамы звенит от волнения. — Что так долго трубку не берёшь? Я уже начала волноваться!

— Я спала…

— Время вставать на работу, — она произносит это так, будто я совершила нечто невероятное. — Ты ещё спишь?

— Уже нет, — вздыхаю я, окончательно просыпаясь. — Что-то случилось?

— Конечно, случилось! — мама делает драматичную паузу, и я уже знаю, что сейчас будет. — Ты со своей работой забыла, что сегодня у тебя день рождения!

Я замираю.

День рождения. Точно. Сегодня мне исполняется двадцать пять.

Как я могла забыть?

Опускаю взгляд на календарь в телефоне. Она права. Двадцать пятое ноября.

Вчера я вернулась домой в восемь вечера и рухнула без сил. Аврал на работе выбил из колеи — неделя операций, бесконечные консультации, кипа бумаг. Я потеряла счёт дням.

— Ну? — мама требует ответа. — Вспомнила?

— Вспомнила, — виновато тяну я.

— Вот и хорошо. А теперь слушай, я тебе столько всего хочу пожелать…

Мама читает мне лекцию минут двадцать. Пожелания, наставления, советы. Потом трубку перехватывает папа.

— С днём рождения, дочка, — его голос тёплый, чуть хрипловатый. — Слушай маму, она переживает.

— Пап, я всегда её слушаю, — улыбаюсь я.

— Я знаю. — Он молчит секунду. — Ты к нам приедешь?

— На выходных, обещаю.

— Хорошо. И, Милан… — он замялся. — Ты подумай над тем, что мама говорит. О семье.

Вот оно. Самая нелюбимая тема.

— Пап, мне двадцать пять, а не сорок. Успею ещё.

— Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива, — мягко говорит он.

— Я счастлива, правда. — Это почти правда. Работа делает меня счастливой. — Ладно, мне пора собираться. Я позвоню.

— Пока, дочка.

Сбрасываю вызов и падаю на подушку.

Полежать бы ещё минут пятнадцать… Но нет. Работа не ждёт.

Иду в ванную. Холодная вода помогает окончательно проснуться. Смотрю на себя в зеркало — под глазами тени, но в целом вид нормальный.

Делаю лёгкий макияж — тональный крем, тушь, блеск для губ. Достаю из шкафа тёплый свитер и джинсы. Сегодня пятница, можно не наряжаться.

На кухне завариваю кофе. Бутерброд с сыром — быстрый завтрак, пока параллельно проверяю телефон.

Сообщения от коллег с пожеланиями. Катя написала: «С днюхой! Вечером жди сюрприз!»

Странно. Мы же договаривались просто посидеть дома.

Набираю её номер.

— Привет, именинница! — подруга явно уже проснулась и полна энергии.

— Привет. Ты написала про сюрприз…

— Ага! — в её голосе слышу загадочную улыбку. — Но говорить не буду. Вечером узнаешь.

— Кать, мы же просто у меня собирались…

— Милана, тебе двадцать пять! — перебивает она. — Это не просто день рождения, это юбилей. Ну, почти. Поэтому расслабься и доверься мне.

Вздыхаю.

— Ладно. Во сколько?

— К восьми будь готова. Я заеду.

— Хорошо. Пока.

Сбрасываю вызов и качаю головой. Катя — человек-праздник. Она не умеет отмечать тихо. Но, наверное, это даже к лучшему. В последнее время я слишком много работаю и слишком мало отдыхаю.

Беру ключи от машины и выхожу из квартиры.

Лифт спускается медленно — вечно его чинят, но толку ноль. Выхожу на улицу — ноябрьский Петербург встречает серым небом и холодным ветром. Зато без дождя, и то хорошо.

Машина стоит на своём месте. Моя ласточка — чёрный седан, который я купила два года назад после долгих сбережений. Для меня это не просто транспорт. Это свобода. Моя маленькая крепость на колёсах.

Обожаю водить. Особенно по ночному городу, когда улицы пустеют и можно включить музыку погромче. Вождение успокаивает, помогает привести мысли в порядок.

Сажусь за руль, завожу двигатель. Из колонок льётся любимый плейлист.

Сегодня мне везёт — до больницы добираюсь без пробок. Петербургское утро обычно стоит в заторах, но сегодня кто-то наверху решил сделать мне подарок к дню рождения.

Паркуюсь у знакомого здания. Секунду сижу, собираясь с мыслями.

Выхожу из машины и захожу в больницу.

Запах — стерильный, чуть сладковатый, смесь антисептиков и лекарств. Для постороннего он может показаться резким. Для меня — привычный, почти родной.

Я — врач-хирург-онколог.

Звучит страшно для большинства людей. Для меня — смысл жизни.

Обожаю свою работу. Хоть она и нелёгкая. Моя специальность тесно связана со смертью — это факт. Почти каждый день я вижу пациентов с малым шансом на выздоровление. Тех, кто борется, и тех, кто сдаётся. Тех, кто выкарабкивается, и тех, кого мы теряем.

Это меняет взгляд на многое.

Начинаешь ценить каждую минуту, проведённую с близкими. Перестаёшь зацикливаться на ерунде. Учишься радоваться мелочам.

И просто живёшь. По-настоящему.

В коридоре отделения слышу знакомые шаги. Оборачиваюсь — Рома.

Мы учились вместе на одном курсе, познакомились через общих друзей. А теперь работаем в одной больнице. Хирургия нас сблизила.

— С днём рождения, Миланка! — он широко улыбается, подходит и обнимает меня, чмокает в щёку.

— Спасибо, Ром, — улыбаюсь в ответ.

— Сколько лет? Не говори, дай угадаю… — он прищуривается, изображая мыслительный процесс. — Двадцать пять?

— Угадал.

— Я же знал! — он довольно кивает. — Ладно, вечером отметим? Или ты с подругами?

— Вечером с Катей. А ты как хочешь отметить?

— Я сегодня в ночную, — он вздыхает. — Так что без меня. Но в выходные ты должна.

— Договорились.

Он хлопает меня по плечу и убегает — его уже ждут в операционной.

Я направляюсь в ординаторскую.

Открываю дверь — и в лицо летят хлопушки. Разноцветные ленточки сыплются на голову, и я инстинктивно жмурюсь.

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! — орёт полотделения.

Я открываю глаза. Коллеги стоят полукругом, улыбаются. В руках у Маши — торт со свечами. Димка держит воздушные шарики. На столе — горы сладостей и сок.

— Вы чего… — выдыхаю я растроганно.

— Загадывай желание! — Маша протягивает торт.

Я смотрю на мерцающие огоньки и думаю: о чём загадать?

Здоровья себе и близким? Успеха в работе? Или… что-то ещё?

Пусть в этом году случится что-то хорошее. То, чего я не жду.

Задуваю свечи. Коллеги хлопают.

Через десять минут ординаторская пустеет — все разбегаются по своим делам. Я нарезаю торт и раскладываю по тарелкам.

После утреннего обхода занимаю своё рабочее место.

Стол завален бумагами. Листы назначений, дневники наблюдений, выписки, направления. Горы документации, которую нужно заполнить.

Плановых операций сегодня нет — и то хорошо. Значит, можно разобраться с этой кипой.

Погружаюсь в работу с головой. Заполняю карты, проверяю анализы, подписываю направления. Время летит незаметно.

Я даже не смотрю на часы, пока медсестра не заглядывает в кабинет:

— Милана Дмитриевна, вы ещё здесь? Уже четвёртого час.

— Что? — поднимаю голову. — Уже?

— Да, обход через полчаса.

— Спасибо, Лена, я помню.

Смотрю на стопку бумаг. Успела только половину.

Ладно, после обхода доделаю.

Обход занимает час. Пациенты — разные. Кто-то бодр и верит в лучшее. Кто-то устал и смотрит в потолок пустыми глазами.

С одним из них — молодым парнем, двадцати двух лет, — задерживаюсь дольше. Ему поставили диагноз три месяца назад. Опухоль агрессивная, но шансы есть.

Возвращаюсь в ординаторскую и снова утыкаюсь в бумаги.

Заполняю последний лист назначений, когда замечаю, что за окном уже темнеет.

Смотрю на часы. Пять часов.

Я обещала себе уйти пораньше. Ещё неделю назад договорилась с главврачом — он не возражал. Я у него на хорошем счету, да и всегда выкладываюсь по полной.

Собираю вещи, проверяю, всё ли на месте. Беру сумку, выхожу на улицу — и с наслаждением вдыхаю холодный воздух.

Свежо. Влажно. Пахнет снегом — первый снег обещают на выходных.

Достаю телефон. Отключаю беззвучный режим.

Телефон взрывается уведомлениями.

Сообщения от друзей, от коллег, от знакомых. Пожелания, стикеры, смайлики. Я улыбаюсь, читая.

Начинаю отвечать — и тут же раздаётся звонок.

Влад.

— Привет, именинница! — голос друга бодрый и громкий. Он всегда такой — энергии на десятерых.

— Привет, Влад.

— Принимай мои поздравления. Сегодня так уж и быть, оставлю тебя в покое. Но на выходных не отвертишься. Жду проставления.

— Спасибо, Влад. Но я не уверена, что смогу — к родителям нужно заехать.

— Отказов не принимаю! — он говорит тоном, не терпящим возражений. — Я сейчас всех обзвоню, скажу, что в воскресенье ты собираешь. Место и время выбирай сама.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Всё, я побежал, партнёры приехали. Давай, с днём рождения!

— Давай, бизнесмен хренов.

Сбрасываю вызов и усмехаюсь.

Вот такой он — Влад. Добрый, открытый, душа компании. Ему бы только поработать, а потом от души потусить. Жаль, в последнее время мы видимся редко. Работа, работа и ещё раз работа.

Соскочить не вышло. Придётся проставляться.

Значит, к родителям заеду утром в субботу, а к вечеру воскресенья нужно будет придумать место.

Ещё одна задача на мою голову.

Сажусь в машину. Завожу двигатель.