5. Полуночное караоке

Кирану казалось, что человек без памяти нигде не найдет себе места. У всего на этом свете есть история, даже у камней. У них, пожалуй, даже больше, чем у кого-либо. Он же представлял собой пустой лист. Его это не сильно расстраивало, но и радоваться было нечему. Еще более странно, как он безропотно смирился со своим положением. Он не был равнодушным, его волновало происходящее – и вокруг, и внутри него самого, – просто эти ощущения были сильно притуплены. Тем не менее Фледлунд толчками двигал его вперед и постепенно вписывал в свою реальность. Благодаря советам завсегдатаев бара он нашел работу в букинистической лавке у старого Бартоша. Тот уже много лет был прикован к коляске и ничего толком не мог делать. Изредка появлялись помощники – все как один нечистоплотные, – которые вели дела как попало или, чего хуже, обворовывали старика и исчезали. Поговорив с Кираном, Бартош решил, что он хороший человек. Его не смутило, что тот не владел немецким. Он нанял его, заодно дал жилье – в подвальной комнатке при магазине. Платил очень мало, но и бумаг не требовал. Киран вообще подозревал, что Бартош платит ему из своей пенсии, потому что магазин явно приносил убытки.

Как и большинство заведений во Фледлунде, лавка была семейной. Собственных детей старик не нажил, и в последние годы все пришло в упадок. Клиентов было мало, книги в основном сдавали, причем бесплатно. Немного шла продажа канцтоваров да всякого винтажного барахла типа чернильниц и блокнотов, также был допотопный ксерокс, который, как и Бартош, доживал свои последние дни.

Именно это место безоговорочно приняло Кирана со всеми его странностями. Его приход повлек небольшие перемены. Из-за инвалидности Бартош не мог заниматься верхними полками, а Кирану для этого даже лестница не была нужна. Он наконец рассортировал кипы сданных книг, уже начинавших подпирать потолок. Расчистил проходы, провел генеральную уборку. Лавка стала похожа на магазин. Киран подкрасил вывеску и снял со стекла пожелтевший лист бумаги, на котором сто лет назад страшным, нечитаемым шрифтом напечатали «КСЕРОКС». Вместо этого он заказал новый стенд с перечнем услуг, добавив из своих сбережений. Он, конечно же, не помнил, откуда у него в кармане несколько тысяч евро, и иронично думал, что судьба, вероятно, отсыпала на новую жизнь.

И магазин стал оживать. Первыми новыми клиентками стали подростки-близняшки, жившие этажом выше. Встречая у подъезда то одну, то другую, Киран думал, что это одна и та же девочка, но выяснилось, что их две и они постоянно друг с другом ругаются. Девочки стали распечатывать у них тексты песен любимых групп, за ними пришли еще какие-то школьники, искавшие дополнительные материалы по учебе. Киран приветливо встречал каждого, отыскивал для них книги, руководимый Бартошем, который сидел в своем кресле в углу и за всем присматривал (если не засыпал). В какой-то момент слух о татуированном австралийце в букинисте пошел по району, и люди стали приходить, чтобы поговорить с ним по-английски. Бартош считал, что у его лавки появилась фишка, а Киран и не возражал. Очень хотелось быть полезным.

Вместе с работой у него появились первые знакомые. Лекан оказался дружелюбнее, чем в их первую встречу. Паренек часто проезжал мимо них на велосипеде, доставляя то еду, то какие-то посылки. Любила заскакивать и его соседка Ханна, и у них вошло в привычку болтать о том о сем. Еще в их первую встречу Киран заметил, что ее окружает аура хронического одиночества и она, вероятно, нуждалась в друге даже больше него. Но сблизиться с ними пока не получалось, оба занимались своими делами и появлялись эпизодически.

По вечерам в любую погоду Киран, как по приказу, шел на пробежку. Особого желания наматывать круги по полю не было, но система привычек, на которую явно потратили годы, гнала по отработанной схеме. Тело требовало больше, в идеале – полноценного спортзала. Мышечная память подсказывала что-то на свой лад, что в очередной раз подтверждало: он черный ящик и его сознание бродит вокруг да около, не зная, как заглянуть в самоё себя. Поэтому он ценил, как постепенно, день за днем формируется нечто вроде его жизни. Ежедневный распорядок, лица, места. Магазин, его обязанности, новые знакомые – от склочных близняшек до доверчивого Бартоша. Эти случайные элементы завихрялись вокруг него и постепенно оседали в определенном порядке. Из этого складывалась его новая память.

В общем, Фледлунду он был благодарен. И очень хотел стать ему полезным.

* * *

В пятницу вечером Киран обычно сидел в баре. Как правило, в одиночку, но иногда перебрасывался словами с какими-нибудь разговорчивыми завсегдатаями. Он предпочитал угловые столы, чтобы было удобнее наблюдать за людьми, никого при этом не беспокоя. Но первый бар, в который его занесло в день прибытия, обходил стороной. Тот у него теперь прочно ассоциировался с неприятностями. Во Фледлунде было много маленьких пивных, разбросанных в основном в центре, и все они походили друг на друга. Музыка играла из восьмидесятых, причем самые мрачные исполнители. Призрачные мотивы Tuxedo Moon и холодная электроника создавали ощущение временной петли. Во всем этом проявлялся характер города.

Единственным исключением был двухэтажный караоке-бар «Всегда в моих мыслях», располагавшийся в здании в стиле хай-тек с подсветкой и поэтому сильно выбивавшийся из краснокирпичного антуража Фледлунда. Назвали его, вероятно, в честь песни Пресли^[6], хотя тот перевернулся бы в гробу, услышав вопли в кабинетах. Посетители распевали нынешние поп-хиты, а в большом зале играло что-то лаунджевое. Почти никто не танцевал. У фледлундских девушек и парней был какой-то свой способ развлекаться. Они сидели маленькими компаниями и чуть что – утыкались в свои телефоны. Пребывание в клубе походило на некий ритуал, через который им просто требовалось пройти.

В один из таких вечеров в этом месте с ним впервые заговорили. Он возвращался из туалета по подсвеченному синим коридору. По стенам разлетались журавли с посеребренными крыльями, а потолок почему-то был бамбуковый. В этой части здания он оказался впервые. Откуда-то призрачно доносился печальный тенор, выводящий что-то на японском, и все это – от интерьера до песни – казалось чем-то очень странным. Чем-то не фледлундским.

– Ты что, извращенец? – поинтересовался въедливый голосок.

В небольшом углублении стоял диван, и подвесной светильник над ним обрисовал угловатую женскую фигуру. Приглядевшись, Киран обнаружил девочку-подростка в тяжелых ботинках.

– Ты мне? – на всякий случай уточнил он.

– Ты видишь тут еще кого-то? – округлила глаза девчонка.

– Нет, я не извращенец. С чего ты взяла?

– Видала я тебя внизу. Сидишь в углу, на всех пялишься. Да и староват ты для этой тусы.

Эта честность почти умиляла. Киран невольно ухмыльнулся, пытаясь разглядеть странную собеседницу.

– А ты не маловата для этого заведения? Хоть школу-то окончила?

– Мне почти восемнадцать! – огрызнулась девочка.

– Ладно. Хорошего тебе вечера.

– Придурок, – донеслось вслед.

Мелодия казалась очень радостной, но пение человека все больше напоминало плач. Коридор на втором этаже будто был порталом в другую реальность. Киран вернулся в общий зал и почувствовал себя чужим. То ли фраза этой малявки, то ли бесцельность вечера разбудили в нем какую-то волчью тоску.

«Я иностранец». Внезапно осенило, что девочка говорила с ним на английском. Как это она поняла? В голове стало совсем вязко, к тому же пустили какой-то дурацкий дым. Киран свернул в ближайший проход, но вместо главного крыльца вышел во внутренний двор бара. Со всех сторон его окружал забор, а вокруг возвышались горы пустой тары. Музыка теперь доносилась слабым эхом.

Некоторое время он пытался собраться с мыслями. Изо рта шел пар, и холод пробирался сквозь расстегнутую куртку. Краем уха услышал, что следом вышел кто-то еще.

«Эй, иди-ка уже домой…» – велел он себе.

Неожиданно дверь громко захлопнулась. Стало намного темнее, а по обеим сторонам входа застыли две плечистые фигуры.

– Привет, Киран, – сказал тот, что был слева.

И эти говорили на английском, но с явным немецким акцентом.

– Мы… знакомы? – осторожно уточнил он.

Их лица терялись во тьме, а в желудке все стянуло. Ничего хорошего разговор не предвещал.

– Еще как.

Один из собеседников шагнул в свет лампы, и теперь они стояли лицом к лицу. Он выглядел намного старше Кирана, из-под шапки выбивались седые пряди. Над губой был глубокий шрам.

– Тогда вам лучше напомнить, где мы познакомились, – осторожно сказал он, не желая ни на что нарываться.

Разнеслись клокочущие смешки, и второй тоже придвинулся ближе. Киран не узнавал ни того ни другого. Незнакомцы, наоборот, пристально вглядывались в его лицо.

– Видать, слухи – правда, – продолжил первый. – Что ты, падла, выжил и ходишь-бродишь по окрестностям. В первый раз ребята тебя не достали, но сейчас деваться некуда. Кто же знал, что ты такой верткий… Фледлунд ведь маленький, прятаться тут негде. А ты как будто по его изнанке ходишь. Еле выследили тебя.

Значит, прошлое нападение не было случайностью. И сейчас, кажется, ему наваляют снова. Знать бы еще, за что… Внутри все сжалось, а сердце от страха норовило выпрыгнуть из груди.

– Я буду кричать, – предупредил он, отступая назад, но уперся спиной в перила крыльца. Бежать отсюда было некуда.

В ответ неожиданно раздался визгливый смех:

– Ори, ори.

– Ага, сморозил… Здесь везде наши.

Второй вцепился в ворот его куртки и что есть силы толкнул назад. Киран перевалился через перила и пересчитал позвонками все мелкие камни на заднем дворе. Эти двое перепрыгнули к нему, и последовала серия тупых ударов. Поначалу он пытался закрывать лицо руками, но это было бесполезно.

Ему врезали в живот, затем по знакомой схеме один стал держать, а второй бить. В их действиях была отработанная точность, а еще они нисколько себя не сдерживали. Его не просто метелили, а забивали.

Киран скорчился, и глаза на мгновение застила темнота. В этот момент произошло что-то странное. Зверь в клетке, которого он ощутил в себе после первого нападения, вдруг стал ближе. Теперь его ничего не сдерживало, и чудовище оказалось под его кожей.

После этого что-то сорвалось.

Киран не помнил, как разогнулся и перебросил того, кто держал его, на землю. Придавив его грудь коленом, он поймал мельтешащего второго и заломил ему руку. Затем наподдал по лицу первому, чтобы тот даже не рыпался. Движения были точными, выверенными и почти бесшумными. Тело вел кто-то другой. Один из мерзавцев потерял сознание, и Киран переключился на второго, ухватив его за горло. Он хорошо чувствовал, как под его рукой слабеет сопротивление, и если сжать сильнее…

– Эй, а ну оставь его! – раздалось с крыльца. – А то потом проблем не оберешься.

Ощущение собственного тела вернулось внезапно, и Киран недоуменно отскочил от лежащего на земле человека. Пульс зашкаливал, его покачивало из стороны в сторону. С ужасом Киран посмотрел на свои руки, словно они были чужими. В слабом свете фонаря ладони будто двоились. Первой мыслью было бежать сломя голову. Он бы сейчас по отвесному забору взбежал и сиганул на другую сторону – настолько был взвинчен. Но все же нашел силы обернуться.