Но я таким талантом не обладал, хотя музыка была моим вторым пульсом, отмеряя каждый сделанный шаг, и я подменял ею до какого-то времени все.
Я стоял около часа, вглядываясь в свои тревожные темные глаза, рассматривая тело, внезапно ставшее чужим, и пытался понять, где выход – выход из башни, которую никто не атаковал.
Но самым невыносимым был я сам, и от этого не убежать, даже если носиться по всем улицам как угорелый.
Временами у меня в голове что-то взбухало и стучала сотня молотков. Или же это был всего лишь мой пульс.