Цитаты из книг автора «Сола Рэйн»

Не говоря ни слова, Каннинг подходит ко мне, притягивает к себе в объятия и прижимается губами к виску. Его бесцеремонность на мгновение лишает меня дара речи. – Ты не ответила на мои сообщения, – недовольно бурчит он. Его нос касается моих волос, и Чейз делает глубокий вдох, словно вдыхает их запах. – У меня есть право хранить молчание. – Твои руки на моей заднице красноречивее всяких слов. Мои щеки вспыхивают. Богом клянусь, я даже не заметила, как положила их туда. Чертова магия булочек Каннинга.

Ты зря теряешь время, Чейз. Я никогда не стану одной из тех одержимых фанаток, которые водят вокруг тебя хороводы, словно ты гребаная рождественская елка. И это делает тебя в тысячу раз желаннее.

Не обращай на него внимания, – говорит Дэнни. – Придурок только об этом и мечтает. – Ну, если мечтает, значит, получит. – Я загребаю небольшую горсть подсоленного попкорна из ее ведерка и кладу себе в рот. Дэнни измученно вздыхает, возводя глаза к небесам. – Клянусь богом, в следующий раз, когда ты меня куда-нибудь позовешь, я просто притворюсь мертвой.

В конце нашей улицы находится псевдохристианская секта. По выходным ее зомби-адепты частенько ходят по домам, клянчат пожертвования и навязчиво предлагают почитать вместе с ними религиозную литературу. Однажды бедняги нарвались на Руби, которая вынудила их во имя Господа прибраться в нашем доме. С тех пор сектанты стали посещать нас гораздо реже, но полностью избавиться от них пока не удалось.

В моем желудке ощущается странный трепет. Предпочитаю думать, что это кровожадные летучие мыши, рвущиеся на волю, чтобы полакомиться этим засранцем. Да какого дьявола?! Всего пару минут назад я беспокоилась о том, что гребаная стена испачкает мне платье, а сейчас ко мне прижимается мокрый, как черт, парень, облапывая грязными руками, и мой мозг в это время: «ля-ля-ля, мне плевать».

Ты подбросил ему сигареты? – Да кого ты слушаешь? – Его голос звучит фальшиво – немного выше, чем обычно. – Это простой вопрос, Гаспар, – настаиваю я. – Детка, я ничего ему не подбрасывал, – он нервно смеется, качая головой, словно говоря: «Ты спятила?!». Охрененно жаль это признавать, но я ему не верю. Языку тела я доверяю больше, чем словам. Три сезона «Теории лжи»[37] и семь – «Менталиста»[38] многому меня научили. Например, тому, что уклонение от прямого ответа, изменение голоса и излишняя эмоциональность – явные признаки лжи. Парень, да ты просто король разочарований. – Подожди меня в машине, ладно? – Гас тянется, чтобы снова поцеловать меня, но я уклоняюсь, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Я что, похожа на Хатико?

Ты прихватила с собой в Майами статую Николы Теслы[29]? Любимую лошадь? Труп бывшего? – Скорее трупы деревьев. – Дэнни смахивает с влажного от пота лица прядь волос и вымученно улыбается. – В нем лежат книги.

Ты вообще когда-нибудь улыбаешься? – Моя улыбка – не рекламный флаер, я не раздаю ее кому попало.

Я ведь просила тебя не пить перед съемками, – ее слова вылетают вместе с дымом. – А я просила у Санты нормальную мать, но, как видишь, наши желания не всегда исполняются. – Я идеальная мать, – фыркает Руби, лениво наблюдая за тем, как я разгружаю посудомоечную машину. – Идеальные матери не спят с малолетками. – С малолетками? – ее голос становится выше на пол-октавы. – Парню двадцать один хренов год! – А твоей дочери – девятнадцать! – восклицаю я, поворачиваясь к ней. – О чем ты только думала, черт возьми? Ты ведь ему в матери годишься! Если бы взглядом можно было убивать, то я бы уже взбиралась по ступеням раскаяния, ведущим к вратам чистилища. Ну, или как там было у Алигьери? – Еще раз скажешь что-то подобное, и я откушу твою болтливую голову. – Она крепко затягивается и выпускает облако сигаретного дыма прямо мне в лицо. – И зачем я вообще научила тебя разговаривать?

Я смотрю на парня, который надевает шлем и заводит свой «Харлей-Дэвидсон», а вместо него вижу своего гребаного отца-насильника. Ненавижу чертовы байки. Ненавижу парней на чертовых байках. У моей ненависти уже так много объектов, что ее давно пора зарегистрировать как пятьдесят первый штат.