– И я, – улыбнулась Она, ещё не до конца не осознавая реальность сказанного. – Только надо бы это как следует продумать. Когда, куда и как… Там же несколько этих путей, и все разные. Я вот, к примеру, всегда хотела с Французского начать, он как бы – самый культовый, чтоб от самой Франции и до самого Сантьяго…

– Ну и супер! Значит идём во Французский! – с радостью согласилась подруга.

– Не всё так просто… – задумчиво ответила Она, – Если его целиком идти, то это – месяц, как минимум! Там же километров 800, не меньше… Не думаю, что твой Алонсо на столько тебя отпустит.

– Мда… – замялась Катюша, – многовато… Тоже сомневаюсь, что он настолько расщедрится…

– То то и оно, – вздохнула Она. – Там, конечно, разные варианты можно придумать… стартануть, к примеру, не из Франции, а где-то с середины… ну или откуда-то там, чтоб уложиться в твои две недели… – размышляла Она, – Формально Камино считается «пройденным», если одолеть последние 100 километров до Сантьяго, больше – пожалуйста; меньше – ни ни.

– В смысле ни ни? – переспросила Катюша. – Как это вообще проверяют?

– На костре инквизиции, – усмехнулась Она, – Сгоришь – наврал, выживешь – за тобой правда.

– Ну а серьёзно? – улыбнулась подруга.

– А тебе это вообще зачем? – не поддавалась Она, – Уже заранее думаешь, как бы сфилонить?

– Вот ещё! – фыркнула Катюша, – Мне, наоборот, чем больше – тем лучше! Просто интересно. Как это там у них устроено…

– Короче, – начала Она, – Этот паломнический квест на самом деле очень грамотно продуман… Вначале паломник-ортодокс, ну в смысле тот, кто хочет всё прямо по правилам сделать, получает «креденсиаль» – своего рода паспорт, где по ходу своего пути в Сантьяго он проставляет красивые, средневековые печати. Помнишь, как в детстве альбомы для наклеек? Вот типа того, только с религиозным антуражем.

– А где он эти печати находит? – спросила Катюша.

– Насколько я понимаю – по-разному, в церквушках там всяких, в местных харчевнях, по-моему, даже в магазинах. Ну и в альбергес, разумеется, тоже, – добавила Она спохватившись.

– Альбергес?

– Ну да, это что-то типа хостелов, но для пилигримов. И, кстати, довольно часто их устраивают не просто в зданиях, а в бывших школах, древних ангарах или даже монастырях, представляешь? Условия там, правда, не лухари⁶… Но зато, прикинь, каково это – ночевать в средневековом монастыре?! Да плюс за очень небольшие деньги, а порой – так и вообще даром!

– Ну и филантропы! – восхищённо протянула Катюша, – Как же я хочу переночевать в настоящем монастыре!

– Ага, и я! – улыбнулась Она. – И, знаешь, я почему-то уверена, что нам обязательно подвернётся какой-нибудь милый монастырьчик!.. Но вернёмся к печатям, – продолжила Она после небольшой паузы, – В общем если не забывать их ставить, то потом можно запросто проследить, откуда ты начал и сколько прошёл… Там ведь и даты под печатями пишут, и, соответственно, место… Вот и считай: больше 100 км – получай компостелу, меньше – до свидания.

– Компостелу? – переспросила подруга.

– Ну да. Это такой особый документ, по типу грамоты, которую тебе дают, если дойдёшь до Сантьяго. А-ля пятёрка в четверти, – усмехнулась Она, – А креденсиаль, получается, что-то типа дневника.

– Отлично! В этом случае мне обязательно нужна компостела! – протянула Катюша. – Я ж всегда была круглая отличница!

– Это даже не обсуждается! Меня, чур, без компостелы даже на обратный рейс, прошу, не сажать! – усмехнулась Она, – Да и вообще, я бы хотела побольше сотни пройти… Сто километров это что? Между нами сейчас и того больше.

– Ага, – со смехом ответила подруга. – Вот поднатореем в Камино и будем по возвращению пешком друг к другу в гости ходить!

– Не исключено! Но для начала, давай по Камино решим: сокращённый Французский или может выдвинемся, например, из Португалии? По нему кстати моя Каролина недавно хаживала.

– Которая аргентинка?

– Ага. Они с подругой тоже были в стесненных сроках, а потому стартанули не из Лиссабона, а из Порту. Это в два раза ближе к Сантьяго, всего 10-11 дней пути.

– То, что надо! – радостно воскликнула Катюша.

– Ага, плюс ещё и Португалию посмотрим и портвейну хлебнем за начало приключений! – улыбнулась Она.

– Оооох… – протянула Катюша, – Я уже предвкушаю: Португалия, океан, Камино… три в одном!

Даже сквозь трубку Она почувствовала волнение подруги, чей голос дрожал, а на глаза наворачивались слёзы. Или это были Её?

* * *

Камино-де-Сантьяго – один из известнейших маршрутов католических паломников после Рима и, разумеется, Иерусалима, с тем, правда, немаловажным отличием, что Камино – не какой-то конкретный путь, а десятки дорог, что берут своё начало в самых разных точках Европы (а по сути – так и всего мира), но неизменно заканчиваются в испанской Галисии, в городе Сантьяго-де-Компостела.

Святой Иаков (или как его называют на испанский манер – Сантьяго) – один из двенадцати апостолов, ближайших учеников Христа, был заядлым путешественником, благодаря которому новое учение смогло распространиться далеко за пределы Иерусалима. В 44 г., когда после долгих странствий по территории нынешних Португалии и Испании он вернулся в Святую Землю, взамен признания и отдыха его там ждала мученическая смерть от меча Ирода Агриппы I, начавшего преследования первых христиан. На месте казни⁷ сейчас возвышается Апостольский собор Святого Иакова, там же под алтарём захоронена отсечённая голова апостола. Тело же, согласно преданию, было велено не предавать земле, но сгрудить на лодку и пустить по волнам Средиземного моря, что чудесным образом вынесло его обратно к иберийским берегам: «Незачем, дескать, уходил. Тут твоё место».

Почти 750 лет останки Святого безвестно покоились близь устья реки Ульи, и, быть может, и вовсе сгинули бы в галисийских недрах, кабы не Пелайо, монах-отшельник, что набрёл на ковчег с нетленными мощами, следуя за путеводной звездой. Сперва на месте находки построили скромную часовню, с течением времени вокруг разрослось небольшое поселение. Однако, поскольку весть о святыне распространялась всё дальше и дальше, а число паломников неумолимо росло, то сегодня та малая деревушка превратилась в прекрасный город – Сантьяго-де-Компостела (от «компостела» – место, обозначенное звездой) – одну из культурных и архитектурных столиц Европы.

Во время Реконкисты⁸ также никто иной как Сантьяго регулярно являлся испанским правителям и войнам, вселяя в них силы и помогая в победах, чем и заслужил статус национального покровителя и защитника Испании, Святого Иакова Мавроборца. Его культ процветал, слава о его чудесах росла, а потому на месте старой часовни в Компостеле решено было построить величественный Собор. Тысячи верующих со всех уголков христианского мира пуще прежнего потянулись к мощам Святого Иакова в поисках милости и защиты, закладывая подспудно основу ветвистой сети Камино⁹: протаптывались маршруты, строились дороги и мосты, возводились монастыри и церквушки, учреждались альбергес, возникали харчевни и трапезные…

Однако, как оно часто бывает, на смену росту неизменно приходит спад. Так и с Камино, небывалая популярность которого сменилась затем глубоким забвением. Два серьёзных кризиса едва не стёрли его мощёный профиль с лица земли.

Первый – в XVI веке – был связан с возникновением протестантизма, категорично отвергающего не только пышную католическую обрядовость, но и личное спасение заслугами святых. Количество католиков сократилось тогда практически вдвое, количество паломников – и того больше.

Причина второго – Французская революция и провозглашенная ею секуляризация церковно-монастырских земель: многовековая инфраструктура паломнических маршрутов и сеть приютов были обречены…

Почти двести лет Камино пребывал в практически полной безвестности; средневековая брусчатка перекрывалась асфальтом, указатели ветшали и порастали мхом, церкви обращались в торговые лавки, альбергес продавались под частные владения.

Однако в конце XX века, отдышавшись от пороха мировых войн и желая во что бы то ни стало предотвратить разгорание новых, человечество вновь обратилось к утраченной духовности, в том числе, вспомнило и о Камино. О нём начали писать книги, снимать фильмы, освещать в прессе и всячески продвигать как неорелигиозную практику.

Но неорелигиозность неорелигиозности рознь. Причины для Камино у каждого свои и зачастую – что греха таить? – совсем не религиозного плана. Для кого-то это – повод вырваться из города на лоно природы; для другого – перегоревать случившееся горе; кто-то может хочет преодолеть многокилометровый трекинг; тогда как третьему интересно познакомиться с культурным наследием средневековой Европы… Да мало ли что может сподвигнуть на Путь? У каждого он всё равно будет свой, и смысл его – как, впрочем, и смысл всей жизни – невозможно понять или найти, а можно только вложить.

* * *

Так что же Её так неумолимо тянуло в Камино?

Она всегда любила куда-то идти. Сам факт перемещения, движения, зыбкой безвременности и бескоординатности давали Ей сладостное ощущение свободы и лёгкости, растворяли в могучем потоке жизни. Плюс кризис среднего возраста давал о себе знать: Ей нужно было срочно разобраться в утекающей сквозь пальцы жизни, самом способе её проживания. Она лелеяла надежду, что встреча с другими паломниками, их истории, жизни, мечтания помогут и Ей взглянуть на себя со стороны, изменить привычные рамки восприятия. Она было даже подумала взять с собой диктофон и записывать наиболее увлекательные рассказы… но в итоге не стала, не хватало подменить Путь журналистским расследованием.

Ну и без символизма, разумеется, не обошлось. Камино в Её воображении принял образ многокилометровой черты, той самой, что разделяет тернистое «до» и просветлённое «после»; актом перерождения, точкой невозврата… Что ждало Её впереди – Она не знала, да и в общем-то не хотела загадывать, лишь в одном зарекаясь наверняка – никогда не возвращаться в былое «до». Это будет Её Рубикон, и он будет пройден.

* * *

Она отложила телефон, выглянула в окно и, возможно, в первый раз за много дней почувствовала облегчение, что тёплой волной растекалось по напряжённому словно пружина телу. Ей вдруг стало спокойно и радостно. Она улыбнулась нависшему над лесом свинцовому небу, предвкушая, что скоро на его месте засверкает яркое португальское солнце, расправила плечи и отчётливо поняла, что кризис миновал, что Она снова в пути… на этот раз к Сантьяго-де-Компостеле, «месту, отмеченному звездой», той самой, что, быть может, станет путеводной и для Неё.