Ропщет толпа, – мы щедро льем».

⁴⁵⁰ Так на владык-зачинщиков

Копит народ обиду.

Сколько ликов прекрасных

Окрест Трои блуждают,

Чей победный почиет сонм

В чужедальней могиле!

А н т и с т р о ф а III

Клянет молвы гнев глухой

Брань царей; с воевод

Требует цены за кровь.

Все ждешь: в ночи весть придет

⁴⁶⁰ Ужасная, Мрака дочь…

Враг богам, кто кровь лиет,

Не жалея. Черные

Вслед летят Эринии

За тем, кто счастьем взысканный, попрал закон,

Меняют долю: пала мощь;

В бесчестье честь

Бог обратил. Ничтожество —

Гордых удел; и след их – стерт.

Слава – тяжка, и молнией

⁴⁷⁰ Взор зажигает Зевса.

Доли верной хочу я,

Незавидной: ни славы

Разрушителя, ни цепей

Подъяремного плена.

ЭПОД

По городу молвь идет:

«Победы весть! Знак в ночи

Вспыхнул!.. Знак? Но подлинный

Глагол – кто скажет? Лживый нам демон льстит.

Безумец разве иль ребенок, блеск огня

⁴⁸⁰ Увидевший, верить рад на миг всему,

Чтоб обман узнав, чрез миг

Горшей зреть тщету надежд.

Жене к лицу – власть ее, —

До времени, наугад, торжествовать.

Жена нетерпелива: долгим кажется

Ей ждать годин, и сроков ждать.

Но постыдит

Женских уст кичливость бог.

Эписодий второй

Предводитель хора

Сейчас узнаем: светочей ристание

⁴⁹⁰ И сговор пресловутый вестовых огней —

Явь или сон? и нам сверкнувший пламенник

Вещал ли правду, очи ль обаял мечтой?

Идет от моря путник, ветвью масличной

Прикрыт от солнца; прах густой на нем налип,

Летучей пыли придорожной тяжкий брат.

Он весть небессловесную несет, как дым

Костров багряных, рдеющих по дебрям гор.

На мой привет – иль радостней чем кликну я,

Откликнется, – иль… если… Но молчу о том.

⁵⁰⁰ Добро пусть к добрым знаменьям приложится!

А кто иное в сердце держит, пусть беду

Греховной мыслью на себя ж накличет сам.

Вестник

Родимый Аргос! О порог отечества!

На год десятый вижу вновь тебя. Надежд

Крушилось много; но сия исполнилась.

Не чаял я, что вышние готовят мне

В земле родной, близ отчих усыпален, гроб.

Тебе поклон, земля моя! свет солнечный!

О Зевс, страны владыка! Сребролукий Феб,

⁵¹⁰ Метать уставший тучи смертоносных стрел!

Довольно ты у струй Скамандра нас губил:

Будь ныне вновь спасителем, целителем,

Вещун Пифийский! Вам поклон мой земной, всем

Богам, обставшим площадь! И первей других

Гермес, тебе, вождь вестников и честь гонцов!

Герои, вам, пославшим нас на смертный бой,

Домой зовущим ныне уцелевший полк!

Царей палаты вам привет, честной чертог,

И пращуров престолы, и кумиры врат!

⁵²⁰ Воззрите светлым оком, праздник празднуйте!

Другого нет такого: после долгих лет

Приходит, свет неся в ночи, на радость вам

И всем, во граде сущим, Агамемнон царь.

Встречайте славословьем, целованием

Того, кто плугом Зевса правосудного

С землей твердыню Трои, запахав, сровнял:

Где были башни, храмы – поле ровное!

И семя истребил он града вражьего.

Склонивший супостата под такой ярем,

⁵³⁰ Атрид старейший, счастьем возвеличенный,

Приходит к вам, достойнейший из всех людей,

Живущих ныне, почести. Наглец Парис

С его народом ныне не похвалится

Хищеньем безнаказанным: настигнут вор.

И выкупа не добыл от ограбленных,

А современный родине свой дом низверг;

А мы двойную с рода их взыскали мзду.

Предводитель хора

Ахейский вестник, радуйся! Из войска ты?

Вестник

И жив, и рад; и ныне умереть готов.

Предводитель хора

⁵⁴⁰ Знать, крепко по отчизне стосковался ты?

Вестник

Так, друга, что расплакался на радостях.

Предводитель хора

Так болью сладкой тот же вас томил недуг?

Вестник

О чем вопрос твой? Невдомек мне разум слов.

Предводитель хора

По нас в разлуке вы тужили, мы – по вас.

Вестник

Любила ль нас отчизна, как отчизну мы?

Предводитель хора

Кручинясь много, я вздыхал от черных дум.

Вестник

Что ж граждан столь крушило? Аль за войско страх?

Предводитель хора

Чтоб лиха не накликать, я молчать привык.

Вестник

Бояться сильных начал без царя народ?

Предводитель хора

⁵⁵⁰ Как ты, скажу я: ныне мне и смерть красна.

Вестник

Еще б! – коль обернулось горе радостью.

За долгий срок не может все нам по́ сердцу

Случаться в жизни: будут и лихие дни.

Не боги мы: те легкий провождают век…

Чего в походе мы не натерпелися!

Главы нам было негде преклонить. Ни нар

На палубе не сыщешь, ни скамьи присесть:

Стой в тесноте! На суше – пуще бедствия.

Стояли под палатками у вражьих стен,

⁵⁶⁰ Знобимы мглой болотной и росой небес.

Всегда пропитан влагой, тлел на теле плащ;

Живая нечисть в прелой развелась шерсти.

А лютые морозы – птицам пагуба, —

Когда повеет стужей Ида снежная!

А зной палящий, как уснет в безветрии,

Упав на ложе полдня, море мертвое!

К чему вздыхать о прошлом? Миновал и труд.

Почивших упокоил непробудный сон.

Им отдых мил; охоты нет из гроба встать.

Не горестен удел отшедших: благо им!

⁵⁷⁰ Гнев рока скорбью новой не постигнет их.

Сказать прости всем бедствиям – завидный дар!

Мы ж, остальные из ахейской рати, мзду

Стяжали, перед коей все труды – ничто.

Пред этим солнцем смеем похвалиться мы

И за́ море по всей земле послать молву:

«Низвергнув Трою, воинство аргивское

К столпам святынь Эллады пригвоздило в дар

Богам отцов, сии добычи древние».

⁵⁸⁰ И кто услышит весть сию, похвалит он

И град, и полководцев; и хвалу воздаст

Тебе, о Зевс-вершитель! Всю сказал я речь.

Предводитель хора

Не буду прекословить: победила речь.

Благому наставленью рад и старец внять.

Но весть царице, вестник, объявить спеши:

Семье царевой этот дар, и с нею – мне.

Клитемнестра, вышед из малых дверей дворца.

Не час прошел, как с уст моих от счастия

Сорвался клик! В ночи то было; пламенник

Сторожевой поведал: Илион погиб!..

⁵⁹⁰ А кто-то издевался: «Ты поверила

Кострам горючим? Троя в эту ночь взята!

Легга ж восторг подъемлет сердце женское»

И думали разумники: безумна я.

Меж тем я жертвы правила. И звонкий глас

Наполнил стогна, торжища хвалением.

Так женщина велела! Благовонный дым

Смол пылких из святилищ восходил к богам.

О чем бы ныне стал ты здесь витийствовать?

Все, все желанный вскоре мне расскажет сам.

⁶⁰⁰ Но так как уготовать я спешу прием

Торжественный супругу и властителю

(Ах, есть ли в доле женской лучезарней день,

Чем тот, когда пред мужем, что с войны пришел

И цел и здрав, ворота распахнет жена?), —

К царю вернись, о вестник! накажи ему

Не медлить доле! Ждет народ, и верная

Жена тоскует. Та ж она, какой ее

Покинул он: собакой сторожит дворец,

Хозяину покорна и врагу страшна.

⁶¹⁰ Дом цел: нигде царева не снята печать.

Как медный сплав подкрасить не сумела б я,

Измены так не ведаю. Мне чужд соблазн.

Злоречие немеет. Честной женщине

Такою правдой, мнится, похвальба – не стыд.

Уходит.

Предводитель хора

Красно царица речь вела, – всем вестникам,

Толковникам искусным в научение.

Ты ж мне скажи, родимый: Менелай Атрид —

Вернулся ль, невредимый, с поля бранного

С полком осталым, – родине желанный князь?

Вестник

⁶²⁰ К чему друзей мне тешить вестью радостной?

Обман недолговечен; обличится ложь.

Предводитель хора

Вестей благих, но истинных мы, вестник, ждем.

И горькой правды, как ни льсти, не скроет лесть.

Вестник

Скажу всю правду: скрылся он от воинства,

Ушел во мглу глухую с кораблем своим.

Предводитель хора

Отдельно ль якорь поднял на глазах у всех?

Иль всех постигла буря – и корабль исчез?

Вестник

Ты в цель уметил словом, как стрелок стрелой,

И речью малой скорбь вещал великую.

Предводитель хора

⁶³⁰ Что молвят корабельщики? Спасенье ли

Царю сулят, могилу ль в глубине морей?

Вестник

Кто знает, что с ним? Видит кто? Ты, Гелиос,

Зовущий жизнь из мрака на лицо земли!

Предводитель хора

Скажи, как буря грянула и как прошла

Над вашими главами сила грозная?

Вестник

День светлой вести грех сквернить печалию,

И купно разноликим угождать богам.

Когда несет гонец понурый городу

Отчаянье и ужас: «Вся погибла рать!

⁶⁴⁰ Всем плач двойной творить – по граду общиной,

В домах – по кровным! в каждый дом вошел Арей

С двуострою секирой, алча красных жертв!

Всех ранил обоюдоизощренный рок!» —

Таких вестей слагая грудь, поет гонец

Пеан победный дщерям тьмы – Эриниям.

Но я спасенья жданный вестник, радости

Глашатай вам, прибыток благоденствия,

И милость вышних петь скончав, зачну ли быль

О каре, коей боги посетили нас?..

⁶⁵⁰ Огонь и Море, древние враги, в союз

Вступили и держали клятву крепкую —

Усильем дружным мощь сломить аргивскую.

В ночи беда нагрянула. Фракийский ветр

Громил и бил с налета о корабль корабль

И, как быков, бодаться нудил. Вихрь, крутясь,

Метал их, буйных, рвал и гнал. И спутников

Мгла поглотила… Злобный пастырь стадо пас:

Когда же встало солнце над пучиной вод,

Глядим, все море зацвело Эгейское

⁶⁶⁰ Мужей телами, кузовов останками.

А наш корабль из хляби целым некий бог

Исхитил – или вымолил пощаду нам.

Не человек, поистине, был кормщик нам!

Судьба благая, на корму воссев, сама

Путь правила до пристани, чтоб волн разбег

Пловцов не грохнул о гряду прибрежных скал.

На белый свет из ада вышед водного,

Опомнившись, – уж мы Судьбе не верили:

Страстна́я скорбь пронзила дух; поднялся плач

⁶⁷⁰ О бурею отторгнутых соратниках.

Кто смерть обрел, кто страждет. И сберегший жизнь

Вспомянет нас в числе погибших: верно так!

А мы про них, в разлуке горькой, то же мним.

Но к лучшему исходу да ведет Судьба!

Жди Менелая: первым, знаю, он придет.

Когда единый Солнца луч его живым

Еще и зрячим видит на лице земли, —

Сам Зевс о нем промыслит, охраняя род, —

Надежда есть, что витязь и домой придет.

⁶⁸⁰ Вот, все ты слышал; всю поведал правду я.

Уходит.

Стасим II

Хор

С т р о ф а I Кто ей имя это дал,

Предвещающее плен?

Роковое нагадал – вещий, кто?

Демон был он, чей язык

Чаровательный сложил

Имя «Елена»! Ей удел —

Храбрых пленять и – пленницей —

Мощных соперников

Полонить корабли,

⁶⁹⁰ Грады и царства…

Разняла ревнивый полог, —

Бог-Зефир попутный веял…

А по влажным

Бороздам ловцы еленя

В медяных пустились латах;

Правят к берегу лесному,

К тем устиям Симоиса,

Алчут се́чи кровавой.

А н т и с т р о ф а I С Илиона божий гнев

⁷⁰⁰ Кару позднюю взыскал

За поруганную честь брачных уз —

Сопричастником огня,

Хлеба-соли и воды;

За столованье – брачный пир, —

Где жениховы родичи

Песнию свадебной

Молодую чету

Славили громко.

Разучился древний город

⁷¹⁰ В оный день веселым песням,

Восстенал он,

Что сосватал город с горем

Александр проклятой свадьбой, —

Граждан жизнь положивших

За родину, поминая,

Жертвы се́чи кровавой.

С т р о ф а II Некто льва воспитал в дому,

Из пещеры слепого взяв

От сосцов материнских.

⁷²⁰ В первые месяцы львенок,

Детям забава и старцам,

Ласковый был домочадец.

Хозяин на руки его,

Как малого ребенка, брал.

Есть хотел он – махал хвостом,

В очи глядя умильно.

А н т и с т р о ф а II Вырос зверь – и природный нрав

Страшным делом явил, воздав

Ярой злобой кормильцам.

⁷³⁰ Трапезой лютою хищник

Глад кровожадный насытил,

Кровию залил овчарню.

И трепетом и горем он

Наполнил оскверненный дом.

Кары божией мрачный жрец

Был семьею воспитан.

С т р о ф а III  Она вошла в старый дом —

И с ней вошла отрада,

Как вешнее

⁷⁴⁰ На́ море затишье.

И в полном доме всех сокровищ

Краше – ее живой кумир,

Чье дыханье пленяет разум,

А глаза – луч огневых стрел,

Что Эрот спускает с лука…

Но исчез вдруг золотых нег

Роковой сон, – страшна всем

Дочь Леды в Трое: Парис

Взял Эринию в жены!

А н т и с т р о ф а III  ⁷⁵⁰ Старинное, все живет

В устах молвы присловье:

«Обилие

Не умрет бездетным.

Родит удача злое чадо,

Лихо семье; и расцветет

Счастье горем, нуждой богатство».

Но не так я рассудил бы!

Говорю: вина людская

Наплодит сонм роковых чад,

⁶⁰ И похож род на вину-мать.

А правда добрых родит

Дочь – прекрасную долю.

С т р о ф а IV Надменных душ дерзость, ты —

Мать обид!

Лютых чад множишь ты;

Плодится род.

Мучительство – потеха злому племени.

Но встанет день, не минет —

И новое родится чадо в ложнице:

Чудовищной,

⁷⁷⁰ Мрачной вины проклятье,

В матерь обличьем демон.

А н т и с т р о ф а IV  Дымит очаг, черен дом,

Скуден дом:

Если ты, Правда, в нем, —

Он светел весь.

Когда ж палаты в золоте, а с рук владык

Не смыта скверна крови, —

Ты, взоры отвращая, вон идешь, презрев

Заемных слав

⁷⁸⁰ Суетный блеск. Приводишь

Все ты к пределу, Правда!

Эписодий третий

Приближается колесница, окруженная воинами. На ней, в пышных доспехах, стоит Агамемнон. У его ног, с жезлом в руках и священными повязками на голове, сидит Кассандра.

Предводитель хора

Ей, гряди, государь, Илионских твердынь

Сокрушитель, Атрид!

Как тебя мне встречать? как тебя величать,

Не умалив, о царь, не превыся хвалы,

Соразмерной делам?

У кого на уме лишь казаться, не быть, —

Ограждения правды не чтит он.

⁷⁹⁰ На словах сожалеть, с огорченьем вздыхать

Не готовы ли все? Но не все острие

Сострадания в сердце приемлют.

И сорадуясь льстиво, к улыбкам они

Невеселые лица неволят, и лгут.

Но своих ли овец не узнает пастух?

Властелин прозорлив: лицемерных притворств

Он легко различит водянистую смесь

От беспримесной верности сердца.

Не таю, что, когда за Елену ты слал

⁸⁰⁰ Корабли с молодежью на гибель,

Не прекрасным твой образ являлся очам:

Ты кормило мятежным страстям уступил

И жестокостью жертв

Распалял в обреченных отвагу.

Но свершившему дело хвалу и любовь

Не уста лишь, а сердце дарует.

И со временем все обличится, о царь:

Кто по совести, кто без тебя не к добру

Опекал государство и граждан.

Агамемнон

⁸¹⁰ Аргивские святыни, боги родины,

К вам первым речь! Вы были мне пособники

В пути возвратном и в отмщеньи праведном.

Исполнен приговор ваш. Не со слов истца

Вы Трою осудили. Тайно жребии

Все в урну крови пали, до единого.

Чредой касались урны милосердия

Рукою праздной судьи: не наполнилась

Пощады урна!.. Грудой пепла дымного

Обрушилось величие. Истлел костер

⁸²⁰ Под бурей рока. Тучной тризны облако

Стоит над пожари́щем… Вас из рода в род,

О боги, славить будем! Ибо взыскано

Сторицею возмездье: за одну жену

Загрыз аргивский зверь и в прах зарыл народ^[3].

Рожден утробой конской, щитоносный полк

Прыжком взял стены, хищник, переждав Плеяд.

Во мраке огляделся лев, и спрянул в кремль,

И царской нализался крови досыта…

⁸³⁰ Первины благодарности воздав богам,

Тебе скажу я слово. Помню все. С тобой

Единого желаю. Твой поборник я!

Немногих добродетель – вознесенного

Благой судьбиной друга чтить без зависти.

Кто счастьем обделен, вдвойне недугует,

Язвимый зложелательством: своей беды

Ему, знать, мало, – горше сокрушается

Чужой удачей. Верно говорю сие,

На опыте изведав, жизнью выучен,

Что дружества личина – только зеркало

⁸⁴⁰ Приязни нашей, призрак и обман очей.

Один был верен – Одиссей, когда со мной

Надел хомут, хоть не желал под Трою плыть.

О нем я вспоминаю, а в живых ли он —

Не ведаю… Что, старцы, до гражданских дел

И дел священных, – все рассудим вместе мы,

Совет назначив. Доброе для города

Упрочить должно, чтоб и впредь давало плод;

А где леченье нужно, там потщимся мы

Болезнь пресечь, врачам подобно, чья рука

⁸⁵⁰ И жжет и режет, здравым не вредя частям…

Иду в чертоги, где очаг и жертвы ждут, —

Десницу простирая благодарственно

К богам, меня пославшим и приведшим в дом,

И да пребудет спутницей Победа мне!

Из средних ворот дворца выходит Клитемнестра, оставив ворота широко раскрытыми. Ее окружает толпа рабынь.

Клитемнестра

Аргивских граждан чтимые старейшины!

Не стыдно мне признаться, и к чему таить? —

Изныла я в тоске по муже… Дни текут —

Застенчивость и робость покидают нас.

Скажу пред всеми: жизнь была не в жизнь со дня,

⁸⁶⁰ Как отплыл он, – безмужней, безутешной мне!

Уж в доме опустелом, запершись, сидеть

Вдовой живого мужа – горе горькое.

А тут еще за слухом слух зловещие

Глашатаи приносят: тот – лихой конец,

А этот – лише каркает. Развылись псы,

Зло на́ дом наклика́ют! Ведь когда б супруг

Все раны принял, сколько их молва начла, —

Дырявым просквозило б тело неводом.

Когда бы умер столько раз, как был отпет

⁸⁷⁰ Друзьями, – новый Герион о трех телах,

Он три б участка занял, каждый в рост длиною,

В троих обличьях трижды погребаемый.

Чуть разумом от страха не рехнулась я!

Не раз из петли, со стропила свешанной,

Царицу вынимали слуги верные.

И вот, о царь, причина, почему не здесь

Живой залог обета, нас связавшего, —

Орест, – как должно было б. Не дивись тому:

Твой сын на воспитании у Строфия

⁸⁸⁰ Фокейца, друга верного, старинного.

Провидел Строфий нашу здесь беспомощность,

Твою опасность бранную, мятежный дух

Народа, старшинами недовольного:

Падет престол – наследника обидит чернь.

Ему вняла я: мнилось, нет в совете лжи…

Что ж я не плачу? Выплаканы слез ручьи!

Иссякли очи: влаги не струить им вновь,

От бденья потускнели. Ночи долгие

От милого ждала я вести пламенной,

⁸⁹⁰ Вперяя взоры в сумрак: не мерцала весть.

Едва дрема смежала вежды – столь чутка,

Что реянье и пенье комариное

От черных снов будило душу: снился ты —

В беде… И больше, чем мгновений отдыха,