Глава 2

Мирэя

Проснулась с жуткой головной болью и стойким ощущением, что натворила нечто, за что мне должно быть глубоко стыдно. И мне было… аж щеки горели.

Увы, вспомнить, что же такое натворила, тем более, чем отличились другие, не могла, как бы ни силилась, но осадок на душе укреплялся, да голова ещё сильнее болела. Зато Стэф был на удивление смирный и внимательный. Высиживал рядом, чем усиливал мою мнительность на мой же счёт. Видимо, я была очень плохой девочкой, вот он и не отходил ни на шаг. Всё время спрашивал, как себя чувствую и чем бы он мог быть полезен? Мне от этого становилось хуже. Я заверила, что всё отлично. Попросила дать побыть одной – отлежаться, а ему посоветовала не обращать на меня внимания. Он вообще помрачнел, но я поспешила с другим заверением, что не желаю быть склочной подругой, из-за которой обламывается веселье. Для вида попросила волшебную таблетку от похмелья, пару часов сна и наставительно посоветовала идти к друзьям, пообещав, скоро присоединиться.

Он выполнил с неохотой и бледным лицом.

Я себя уже ненавидела и презирала за это. А ещё больше накручивала – не хватало, чтобы Стэфан во мне разочаровался: пожалел, что взял с собой или, что хуже, его друзья ему о том сказали и он…

Жесть! Меня аж передёрнуло от мысли, к чему приведут такие разговоры. Это заставило очнуться от хвори. Я не имела на неё права! Чуть не выла, вытряхивая себя с постели. Ноги не слушались, башка раскалывалась, даже не смотря на принятую пилюлю, но я мужественно присоединилась к всеобщему гулянью.

Вечеринка продолжилась… я с натянутой улыбкой составляла Стэфу компанию, упорно отрицая, что чудовищно болела. И даже не заметила, как вырубилась. Ночью спала как убитая… Наутро наглоталась таблеток и была в коматозе всё время, пока собирались в обратный путь.

Настроение убивало то, что погода разительно изменилась, и вместо ласкового солнца с небес на нас обрушивался дождь, причём усиливающийся. Поэтому я уже у воды, у самой кромки, застопорила. Яхта жутко покачивала у дальней пристани.

– А это разве не предвестник шторма? – поумничала я, во мне говорил страх, и причём весьма подкреплённый веским аргументом – сильными волнами и мерзкой погодой!

– Детка, – развёл руками Радмински, – если мы не уберёмся отсюда немедля, нам реально придётся здесь пережидать шторм. А это может затянуться на пару дней, если не больше. Остров небольшой, не дай бог реально цунами случится…

Тоже веско прозвучало. Я несколько секунд соображала, что хуже, пережить несколько часов пути в шторм на борту катера, или не пойми что на острове.

– Стэфан!!! – мои тягучие мысли нарушил окрик Давида с яхты, где уже толкались остальные. Толпа гудела, музыка гремела фоном. – Нам двигаться нужно! – подытожил общее неудовольствие парень красноречивым жестом.

– Дайте секунду, – отмахнулся Стэфан и мило улыбнулся мне: – Детка, это смешно! Нас толпа. Мы хотим домой. И сейчас, пока есть шанс спокойно добрать до берега, нужно срочно отчаливать. Я клятвенно заверяю, что всё будет отлично!

Я нехотя покосилась на судно. Душа бултыхалась на качелях паники и разумности, как и яхта на волнах. И тут Радмински решил мою дилемму просто: подхватил на руки. Моя мечта, щекоча дыханием макушку и согревая объятиями, понёс меня на яхту. И губы его близко… Пьянили, улыбались искусительно.

И я растерялась. Это было так горячо и брутально, что я тотчас расплавилась, как масло на сковороде. Обвила за шею своего жениха-мечту, и поняла, что мне никогда так хорошо не было. Я просто не заслуживала такого чудесного человека. Не смела его в грязь лицом окунать! Не имела права позорить перед друзьями!

Сердце стучало оглушительно громко. Стэфан идеален настолько, что я забыла обо всём: отказе, сопротивлении. И вынырнула из омута фантазий уже на яхте.

– Вот видишь, – подмигнул жених, кончик носа поддев пальцем: – ничего страшного. Хоп, и мы уже здесь!

Только поставил на ноги, мне тотчас стало не по себе. Мы ещё не были в открытом океане, но корыто лихо покачивало. И меня… тоже… А если учесть моё самочувствие, то конечно… меня замутило.

Радмински младший был любезен и отвёл в каюту, где я легла – лучше проспать путь до дома. Пусть без меня океан волнуется, яхту бултыхает…

– Я постараюсь не доставлять хлопот, – заверила тихо, выпив пилюлю от укачивания. – Отсижусь тут, хорошо?

– Конечно, – кивнул Стэфан. – Если хочешь, я побуду с тобой…

– Нет! – категорично отрезала, опять чувствуя вину за то, что испортила настоящее веселье парню. – Я всё равно буду спать, так что… – мотнула головой, – спящей мне присмотр не нужен!

– Уверена? – уже ногой на пороге из каюты всё же уточнил жених. И взгляд такой виноваты-виноватый, жалостливый-жалостливый. Совсем гадко стало. Это ж как я парню испортила уикенд?! Если скажу: «Сиди со мной!» – уверена, останется, но ему будет скучно и дискомфортно. Что делать возле спящей малолетки, когда друзья гуляют и веселятся? Чёрт! Наверное, больше меня не пригласит… Лучше отпустить, как бы не страшилась оставаться в такую погоду одна. Пусть со своими гуляет, а я крепко посплю. Просунусь – уже берег. И дом недалеко!

– Я уже почти сплю, – изобразила бурчание во дрёме.

В этот раз проснулась от того, что яхту качало гораздо веселее, зато народ по другим каютам впадал в дичайшее счастье. То смех, то стоны…

Желудок настойчиво требовал опустошиться, и я после посещения уборной решила все же не быть в одиночестве. Недоброе предчувствие поднималось вместе с желчью.

Шаг, второй… третий… Я уже шла по коридору с множеством дверей. В некоторые стучалась и заглядывала в поисках Радмински.

– Он в капитанской, – Браин, оказался единственным, кто смог дать вразумительный ответ, где можно поискать друга.

На лестнице близь заветной двери на палубу застопорила. Даже страшно было открыть, но я решилась.

Чернота!

Это первое, что бросилось в глаза. Потом донеслись глухие звуки музыки и гулкие голоса, а я жадно высматривала сушу в беснующем океане.

Это было жутко и непроглядно темно.

Вцепилась в ближайшую перекладину, в ужасе взирая на тяжёлый небосвод. Взвизгивала, когда с яхтой сталкивалась очередная волна и на палубу обрушивались россыпи брызг.

Паника! Меня накрыла паника…

Где-то должны быть жилеты! Истерично метались мысли, я суетливо высматривала на палубе, хоть что-то напоминающее спасательный жилет, но ничего не нашла…

И в каюте не было! Стэфан забыл оставить!..

Спуститься вниз?

Сидеть внизу одной… ОДНОЙ! В шторм!!! Без защиты и поддержки?.. А вдруг затонем? Я же не выберусь…

Нырнула обратно в проём с лестницей. Вытащила из шортиков телефон мобильный. Сети нет! Благо возле ступней, нашла тайную ячейку. Кое-как цепляясь за края, сдвинула створку и чуть от счастья не завыла, когда нашла жилет. Один, а когда надела, поняла, почему он был тут… крепление было сломано. Меня затрясло сильнее, но я не сняла, завязать не вышло, верёвки для этого коротки, но пусть лучше так, чем без него. Придерживаясь поручней, визгом озвучивая каждый шаг, шла на звуки едва слышной музыки, а когда запнулась возле двери капитанской, услышала знакомый голос, и уже было рот открыла, позвать жениха.

– Она точно ничего не помнит? – едко уточняла Анита. Голос звучал приглушённо, да и звуков сторонних было хоть отбавляй, но этот тембр и пренебрежительную манеру разговора я бы не спутала ни с чьей другой.

– Сказала, что нет, – жевал слова Стэфан. – Да и не думаю, что она бы была такой милой, если бы помнила…

– Может играет? – недоверчиво уточнила мулатка.

– А потом отомстит, – раздался третий голос. И если не ошибалась – Давида.

– Рэя может быть толстой, глупой, наивной, но чего не отнять, она настоящая, и не такая развратная и подлая как ты, дорогая, – на этом трио посмеялось, а у меня в животе похолодело.

– Смотри, ещё влюбишься, – хохотнула Анита. – Я её тогда убью! – произнесла так просто, что у меня рука с поручня соскользнула.

– Детка, смирись, эта пышная булочка станет моей женой! – очередной удар – пощёчина, и я словно вживую её ощутила, даже ладонь к лицу приложила, потому что горело…

В этот момент жених остановился напротив двери с небольшим окошком, и наши взгляды пересеклись. Он понял, что дал маху, а я в отчаянье отступила прочь. Глаза Стэфана распахнулись, будто увидел нечто ужасное… и я не сомневалась, что так и было. Как минимум меня… Но тут яхту круто накренило, я запоздало оглянулась.

Сердце ухнуло куда-то в желудок, там заледенело, и только в голове ударно пульсировала кровь: «Волна!!!»

Это ужас!

Мой кошмар и он меня сшиб…

Ударил в борт. Мощной, хлёсткой феерией брызг протаранил меня, спиной шарахнув в дверь капитанской, но сила была такова, что я не устояла и с очередным качком судна упала на палубу. Перед глазами пронеслась карусель мрака, света, мрака… утопического ужаса, я судорожно пыталась ухватиться, хоть за что-нибудь… Но, увы, ничего не попалось, а краем глаза заметив появившегося возле меня Стэфана, не успела даже порадоваться возможному спасению – новый крен, удар волны и с потоком воды меня утянуло за борт, как бумажный кораблик быстрый ручеёк.

Конец… Но точно услышала душераздирающий крик Радмински…

И Ад настал!

Я сражалась с водой. Билась в волнах, покуда были силы, а потом завертело, и меня окружила пучина настолько чёрная, что сердце в ужасе останавливалось: трепыхалось едва ли, вколачивалось в диком исступлении и опять замирало…

Апатия накатила чуть позже – обессиленное опустошение. И когда уже рук не ощущала, смысла в битве со стихией не видела – свет померещился… и дивные глаза… цвета молодой зелени, в которых застыло безмерное удивление и любопытство.

***

В сознание гулко вколачивалось методичное бульканье. Кап… кап… кап. С каждым новым «кап» звонче и пронзительней, доводя болезненное ощущение до отметки «иглы в виски». При том, что во рту сушило невероятно, язык не шевелился. И хоть приходила в себя медленно, меня пронзало с каждой секундой и вздохом всё сильнее. Потом к и без того обострённым и гадким чувствам добавился холод, пробирающий до костей. А ещё жутко болела голова – затылок. Так адски болел, что черепушка казалась налитой свинцом: дышать было трудно, всё навязчивей булькала мысль, что рядом капала вода, и несильно плескались волны.

Я попыталась подняться, да только едва ли тело меня слушалось. Веки тяжёлые… не разлепила, даже когда привычные звуки нарушил новый. Плеск: глухой, дающий однозначное ощущение, что я не одна!..

По крайней мере была!

Опять сделала попытку подняться, но от боли меня темнота поглотила. Перед глазами мелькали картинки-воспоминания. Обрывки, смазанные и короткие, быстро сменяющиеся, часто нарушаемые мраком. Меня мутило и никак не получалось зацепиться за общую нить… Пока как наяву не увидела момент своего падения на яхте и волну, утягивающую в бездну. Теперь меня затопил безотчётный ужас, и я вырвалась из плена небытия. Распахнула глаза. Жадно хватала воздух и непонимающе таращилась в… темноту! Её можно было бы назвать непроглядной, если бы не редкие блики от воды на каменных стенах.

Полежала немного, подышала шумно и глубоко, усмиряя буйство в мыслях и душе… Где я? Так на ум и не приходило. Как сюда попала – тоже…

Сглотнула в горле жуткую резь. Кое-как села, осматривая место, где я оказалась. Пещера, частично затопленная водой… закрытое пространство…

Взглядом шарила по глади воды, омывающей каменную возвышенность – плато, на котором сидела.

Опять плеск!..