ГЛАВА 9. Танец, ревматизм и деловое предложение

Меня провели по длинному коридору, который, казалось, вёл прямо в сердце замка. Служанки шли следом, неся шлейф… да, даже у такого смелого наряда нашлось некое подобие шлейфа из струящихся тканей, которые они заботливо поднимали с пола. Я чувствовала себя как на выходе на сцену, только вместо аплодисментов ждала… что? Приговор? Судьбу?

Музыканты заиграли. Странная мелодия. Не похожая ни на что, что я слышала в своем мире. Восточные мотивы, переплетающиеся с какой-то славянской тоской или протяжностью. Или мне просто так казалось в предвкушении? Вдох-выдох. Моя сцена. Моя роль.

Я вошла в зал. Он был огромным, сводчатым, слабо освещённым. Приглушенный свет факелов отбрасывал гигантские, пляшущие тени на каменные стены. В центре зала, в массивном кресле, сидел… Седрик. Мой муж. Князь Подольский.

Я увидела его.

Да, старик. Очень старый.

Первый момент… разочарование. Вот это мой муж? Вот за кого я, пусть и не по своей воле, «продала душу» и перенеслась через миры? Фу. Но это длилось всего секунду.

Актриса! Играй! Вдох-выдох. Улыбка. Поехали.

Седрик – не развалина, не скрюченный немощный дед. Высохший, жилистый. С длинной седой бородой, аккуратно подстриженной. И… с глазами. Глаза у него были живые. Цепкие. Умные. Они смотрели на меня с… интересом. Не похотливым, нет. Скорее, с тем же любопытством, с каким профессор рассматривает диковинный артефакт.

Он сидел, опираясь на резную палку. В зале больше не было никого, если не считать музыкантов.

Я улыбнулась. Улыбнулась ему. Подняла голову. Шагнула вперёд. Колокольчики на щиколотках зазвенели, отмеряя ритм моих шагов. Негромко, но отчётливо. Привлекая внимание.

Музыка стала чуть быстрее, словно подхватывая моё движение. Я начала танцевать. Не классический балет, конечно. И не чистый танец живота – где бы я его тут выучила? Это была… импровизация. Смесь всего, что я знала. Элементы восточных танцев, джаз-модерна, просто пластики тела. Чувственная. Плавная, но с резкими акцентами. Смелая. Дерзкая.

Я двигалась под музыку. Плыла по залу. Моё тело, молодое тело Айлинэ, было гибким и послушным. Я чувствовала каждый мускул. Чувствовала, как струится ткань наряда, обнимая движения. Чувствовала на себе взгляд мужа. Горячий, удивлённый, оценивающий.

Я танцевала. Для него. Для Седрика. Смотрела ему в глаза. Улыбалась. Приглашала. Нежно. Смело. Откровенно, по местным меркам, это было, наверное, просто вершиной неприличия. Никогда здесь не видели, чтобы княгиня так вела себя в брачную ночь. Или, вообще, когда-либо.

Я видела, как меняется выражение его лица. Сначала – удивление. Недоумение. Брови поползли вверх. Потом – интерес. Его взгляд стал внимательнее. В глазах появился огонёк. Он выпрямился в кресле, словно забыв о палке. Его взгляд… он стал оценивающим. И… мужским. Не похотливым, нет. Скорее… заинтересованным. Как на диковинную зверюшку.

Я приближалась к нему. Медленно. Шаг за шагом. Двигая бёдрами. Руками. Шеей. Волосами. Я использовала всё, что знала о пластике тела, о взглядах, об игре. Вкладывала в танец всю свою энергию. Всю свою смелость. Всю свою… отчаянную надежду. Это был мой шанс. Единственный. Сделать так, чтобы он меня заметил. Чтобы я не стала одной из пятнадцати.

Я была почти у его кресла. Наклонилась. Улыбнулась. Протянула руку, словно приглашая прикоснуться. Мои пальцы едва коснулись его…

Я игриво чуть отступила, словно уже приглашала его за собой.

Он поддался моей провокации – качнулся… и тут же его лицо болезненно исказилось, и он застонал. Не от удовольствия. От боли. Схватился за спину. Лицо его исказилось. Палка упала с глухим стуком.

Чёрт! Это что? Что с ним???

План рушился?! В самый ответственный, кульминационный момент!

Ну что за невезение?!

Но актриса во мне снова взяла верх. Импровизация! Седрик стонал, сгибаясь. Я опустилась на колени рядом с его креслом, не обращая внимания на шокированные взгляды музыкантов, которые сбились с тактов, и их музыка рваным строем сошла на нет.

– Князь! Что с вами?! – Голос мой звучал искренне встревоженно.

– Спина… спина… – прохрипел он, стиснув зубы. – Опять… проклятая боль… Не к ночи будь помянута…позови лекаря…

– Хорошо вам помогает? – уточнила мрачно.

– Боль снимает…

– Устранить болевой синдром – не устранение причины. – Разрешите… я попробую…

– Вы что-то знаете о боли в спине?.. – прохрипел Седрик.

– Судя по вашим страданиям, не меньше вашего лекаря…

– А вы… дерзки, – заметил Седрик. – Но я наслышан о том, как вы храбро помогали воинам, когда на вас напали в лесу. Грегор до сих пор говорит, что мне несказанно повезло с вами.

– Я была рада оказаться полезной, особенно если учесть, что нападение, скорее всего, было из-за меня, – ничуть не лукавила. Мне стало приятно услышать о лестном мнении боярина.

– Что ж, если вы лечите спину также лихо, как вправляете кости, – через боль хмыкнул муж, – говорите, что делать?

С видом полноправной хозяйки, я похлопала в ладоши, призывая музыкантов помочь:

– Ну ка живо, отложили инструменты и помогли князю перебраться на постель, – указала, куда именно нужно переместить князя. – Положите на живот…

Музыканты переглянулись, но уже в следующий миг спешили выполнить поручение.

– Вот так… Спасибо, вы можете быть свободными, – повелительным жестом отправила их восвояси. – Оставьте нас…

И только мы остались с мужем наедине, не мешкая подняла край его домашнего халата, – он был в халате, слава богу, а не в брачных доспехах, как я на секунду себе представила. Аккуратно обнажила его спину в районе поясницы. Она была напряжена, мышцы словно окаменели. Мои руки сами потянулись к больному месту. Я ощупала несколько очагов, которые были мне ясны даже невооружённым глазом, хотя скорее всего, это генетика и отцовские практики: «Милая, никогда не знаешь, что тебе может пригодиться!»

Ах, папочка, ты как в корень смотрел.

Покрутив головой, наткнулась на ряд бутылочек на прикроватной тумбочке. Бегло изучив, обнаружила то, что может сойти за жир. Понюхала, нечто напоминающее льняное масло. Нанесла на руки и начала разминать спину Седрика.

Осторожно. Пальцы находили нужные точки, словно помнили их. Сначала – мягко, разогревая. Потом – сильнее, прорабатывая мышцы вокруг позвоночника. Разгоняя кровь. Снимая спазм.

Седрик стонал. Сначала – от боли, которая усиливалась от прикосновений. Потом… стоны стали другими. Тише. И… с оттенком облегчения? С оттенком удовольствия?

Я работала. Проклиная слабые и неумелые руки Айлинэ, но всё же чувствовала, как напряжение уходит из его мышц. Как боль отступает. Как кожа под моими пальцами становится менее горячей.

– Мммм… – промычал он, закрыв глаза. – Неплохо… Откуда ты знаешь это?..

– Это… древнее искусство, князь, – соврала я на ходу. Ну не говорить же про практику отца! – Привезено из далёких земель, где живут долгожители. Помогает при ломоте в костях, успокаивает боль…

Я продолжала массаж.

Думала. План с танцем провалился. Он не смог оценить мою… кхм… готовность к брачным играм. Но этот массаж… теперь он может стать козырем! Не секс, так… физиотерапия!

А что, тоже способ стать нужной. Незаменимой.

Необычно…

Седрик расслабился.

Дышал ровнее.

Я закончила. Покрутила головой в поисках полотенца и, обнаружив какое-то возле постели, с разрешения мужа, вытерла руки, а потом села рядом…

– На сегодня хватит.

– Никогда… никто так не делал… – пробормотал он, повернув ко мне голову и смотря на меня мутным, благодарным взглядом. – Лекарь мой только припарки ставит да отвары… Да, боль отступает, но быстро возвращается и тогда… жизнь не охота…

– Ну что вы. Вам ещё жить и жить, – включила лисью хитрость. – Княжество ваше без вас и наследника может попасть не в те руки…

– Наследник, – помрачнел Седрик.

И повисла тягучая тишина. Я поняла, что нарушила наше таинство одной фразой, и теперь была обязана идти до конца.

– Князь, – сказала я. Голос мой был спокойным, деловым. Никакой игры. Только реальность. Момент был идеальным. Он расслаблен, благодарен за облегчение боли, внимателен. – Моё княжество разорено. Мой отец мёртв.

– Я знаю, кто вы, Айлинэ, – сказал он. Голос у него был низкий, чуть хриплый. – И знаю, что вами двигало. Отчаяние. И желание спасти ваш народ. Ваши земли.

– Всё так, мой господин, – назвала его, как в лучших турецких фильмах про гаремы. – Но есть ещё кое-что. Я… Я предлагаю… взаимовыгодное сотрудничество, – тихо отчеканила я. – Вы хотите… наследника. И покоя. И репутации сильного правителя, который взял в жёны молодую красавицу и укрепил свои границы. Я могу дать вам ВСЁ это. Или, по крайней мере, помочь в этом.

– Вы… о чём? – Седрик повернулся и уставился мне прямо в глаза. Внимательно. Пристально. В его взгляде не было ни старческого маразма, ни похоти, которую я ждала. Только ум. И… усталость. Но и интерес.

– Я могу быть вам полезной и удобной, князь…

– С чего ты взяла, что остальные мои жёны и наложницы другие?

– Тогда бы вы не взяли меня в жёны. Тогда у вас был дом – полная чаша и наследник… – шла ва-банк я. Он ничего не возразил и я окончательно осмелела: – Я могу стать той, кого вы будете ценить по-новому. Уважать. Той, кто будет вам… помогать. Я могу принести вам не только… пользу, но и радость. Порядок в гареме, если понадобится. И… вот это.

Я снова коснулась его спины. Мягко.

– Этот массаж. Я могу делать его каждый день. Могу облегчить вашу боль. Могу… сделать вашу жизнь комфортнее… И могу вас на какое-то время избавить от давления от бояр и прочих, ждущих наследника. Мы можем быть полезными друг другу.

Он смотрел на меня. Долго. Внимательно. Оценивал. Не как женщину. Как… партнёра? Как неожиданный ресурс?

– Зачем тебе это? – спросил он.

Я колебалась. Сказать правду? Про другой мир? Нет. Рано. Слишком безумно. Он решит, что я сумасшедшая.

– Пока… просто выжить, князь, – сказала я. – И… быть полезной. Если уж меня выдали за вас, хочу, чтобы это имело смысл. Для меня. И для вас. Брак должен быть взаимовыгодным. Я готова просто быть рядом. Чтобы все видели, что вы… в силе. Что молодая жена… рядом. Это ведь… хорошо для репутации, не так ли? Особенно когда все ждут… определённых действий. И… наследника. А если, ко всему прочему, я буду вас спасать от боли, разве будет моя близость к вам плоха?

– Мне нужно подумать, – Седрик кивнул. – А теперь… отправляйся в свои покои, Айлинэ. Я устал. И… мне нужно подумать. О многом…

Моя надежда таяла на глазах. Видимо, я была не так убедительна и разумна, как мне показалось вначале. Самонадеянность может быть наказуема. Но я очень надеялась, что ещё не всё потеряно, но давить и упираться не собиралась. Я дам ему время… и себе.

Я встала. Поклонилась. Хотела было выйти, как вспомнила кое-что важное.

– Надеюсь, Господин, простит мне мою дерзость, – открыла ящик прикроватной тумбочки и, выудив оттуда острый нож для вскрытия писем, я его приметила, пока искала крем или мазь, которые могла бы использовать для массажа, и быстрым движением надрезав ладошку, вернула предмет обратно, а на изумлённый взгляд Седрика пояснила: – Первая брачная ночь, как-никак… Нам же не нужны слухи, – качнув головой, обошла постель с другой стороны, где пустовало место, и выступившую кровь с раны, чуть размазала по белоснежной простыни, не особо усердствуя, а так… чтобы было. – Крепкого и сладкого сна, мой господин, – сделав глубокий книксен, – да знаю, актриса я от бога, – под слегка озадаченным, но благодарный взглядом мужа, вышла из его опочивальни.

Шла по коридору, чувствуя на спине взгляды изумлённых соглядатаев. Очень хотелось верить, что если они и слышали то, минимальную часть разговора… Что ж… игра началась!

За следующей дверью меня ждала Шахне.

Она смотрела на меня с огромным, нескрываемым любопытством.

И уважением?

– Княгиня… Как… как всё прошло? – видимо, осознав, что болтает лишнее, девушка потупила взор.

– Всё прошло… неожиданно, Шахне, – подбирала я слова, позволяя себе лёгкую улыбку. – Князь… оценил мои… таланты. Не совсем те, что ожидал, но… оценил.

Я шла по коридору, а внутри всё ликовало. Я получила шанс на дальнейшие шаги. Маленький. Но очень важный…