ГЛАВА 3. Цена спасения – чужая жизнь

– Стойте, – остановилась я уже у двери комнаты. Обернулась к ведунье и Шакир Доеву, который нервно переминался с ноги на ногу, готовясь идти за мной. – Вы сказали свободная душа… Это что значит?

Догадка была. Жуткая. Но очень хотелось услышать другую версию. Хоть какую-нибудь другую.

– То значит, душа, свободная от тела, – угрюмо зыркнув на меня, не увиливала от ответа ведунья. Слова её добавили в думы мои ещё большей тяготы.

– Это значит я… умерла в своём мире? – Даже думать об этом было больно. Сердце предательски затихало в груди, в надежде, что это не так. Затаив дыхание, ждала опровержения, но и в этом старуха меня не щадила.

– Боюсь, это так, девочка, – голос её стал мягче, но правда от этого не становилась менее горькой.

– Глупость, – отрицала я, потому что мне так нужно было. Просто необходимо. – Я не старая. Не болела ничем. Меня не убивали… Я на яхте была. Мы танцевали… – мой голос сходил на нет, как заведённая пластинка, повторяя последние обрывки памяти.

И тут, как наяву, я вспомнила. Ощущение, будто меня толкают. Сильно. В спину. Я лечу в воду. Накатывает жуткая паника. Я барахтаюсь, захлёбываюсь… Огни яхты удаляются. Мне страшно. Жутко страшно. Кто-нибудь! Спасите!

Я-не-умею-плавать!!!

– Чёрт! – Удушливо отшатнулась я, словно получила пощёчину. Сглотнула пересохшим горлом. Как-то неприятно, и даже слегка больно вот так узнать, что я… утонула? Меня утопили?

Задумчиво кивнула, было открыла дверь, и тут меня озарило. Если я – свободная душа, потому что моё тело умерло, то…

– Но тогда и тело Айлинэ оказалось пустым от души, потому что она… – опять не договорила, потому что и без того было очевидно, что девушка умерла. – Просто скажите, что она не пережила счастья или горя, и сама… ну или сердце не выдержало… – растерянно встряхнула головой, но взглядом требовала правды.

Молчание в комнате звучало громче и полнее любого ответа. Он мне уже не был нужен.

– То был яд, – всё же призналась ведунья под осуждающим взглядом Шакир Доева.

– Зачем? – шикнул он, явно недовольный тем, что ведунья раскрывает мне карты.

– Она должна ведать правду да быть настороже! – чеканила строго ведунья, не обращая на него внимания. – Не могу я всякий раз, когда она умирает, искать иную душу для тела Айлинэ! – Тон её доказывал, что она относится к происходящему ответственно и опасается за моё будущее. Что она на моей стороне и хочет помочь. – Коли хотим, чтобы она и дальше жила, она должна ведать, куда да к кому идёт. То не гости милые, а гнездо людишек лживых, алчных до власти да денег. Не выгодно им, чтобы Айлинэ добралась живой до замка! Так что…

– Стойте, стойте, об этом вы ничего не говорили, – перебила я, чувствуя, как адреналин начинает закипать в крови. – И я бы хотела об этом узнать поподробней… Предупреждён – вооружён!

– Но ныне нет на то времени, – отрезал Шакир Доев, снова принимая командный тон. – Я расскажу, что пожелаете, как и обещал, но потом, после потехи, когда договор брачный будет подписан, да клятвы произнесены.

– Когда? Во время брачной ночи? – с издёвкой уточнила я, пытаясь разрядить нарастающее напряжение своим фирменным сарказмом. – Кстати, что насчёт неё? Она же после церемонии? – Меня уже порядком заносило, но это было от нервов и волнения. Хотя вопросы не были лишены смысла. Мне же предстоит играть роль новобрачной.

– Нет, – слегка опешив, словно я сморозила несусветную чушь, мотнул головой казначей. – Потеха бракосочетания проходит здесь – в вашем Замке, а ночь брачная – в родовом замке мужа, куда вы отправитесь сразу же после заключения брака. Я буду вас сопровождать до владений князя, куда ехать почти неделю. Вот тогда мы и побеседуем! Там будет время и возможность.

Я несколько секунд обдумывала услышанное и всё же кивнула. Неделя дороги… Время есть.

– Хорошо. Но я правильно понимаю, что мне придётся выживать в гадюшнике? – уточнила на всякий случай, желая услышать подтверждение своих худших опасений. – И начинать прямо сейчас?

– Увы, то так, – виновато кивнул Шакир Доев. – Не ведаем, кто именно пытается Вас устранить, слишком много супротив брака Вашего… Но думать надобно на всякого!

– Миленько, – прикусила губу, путаясь в сумбурных мыслях. А они таранили голову как очумелые птицы, сбившиеся с пути и врезающиеся в окно. Яд? Утопление? Заговор? Гадюшник? Отлично! Прямо клуб по интересам собрался. – Что ж, пошли, – выдохнула я, пытаясь стряхнуть с себя навалившуюся жуть. – Порадуем гостей и жениха. Познакомимся. Им такое счастье на головы свалилось, а они ещё не в курсе, – попыталась приободрить сама себя, но получилось довольно жалко.

– Надобно всё отменить пока не поздно! Она не справится, – вновь пошёл на попятную казначей, отметая прочь пучину неутешительных дум и срывая с губ вопрос, аккурат вопросу ведуньи.

– Почему? – с недоумением спросила ведунья, глядя на меня с ожиданием.

– Почему это? – с вызовом спросила я, уперев руки в бока. Меня, актрису, обвиняют в том, что я не справлюсь с ролью?! Да это оскорбление профессионального уровня!

И я его принимаю. Ещё нет роли, которую бы я не осилила!

– А эта… – продолжил Шакир Доев, словно не услышав моей реплики, – дерзкая, прямая, язвительная, наглая! Она принесёт немало хлопот, потому как, стерва, какая-то…

– А может и не принесу, – перечила я, нахохлившись от негодования. И да, он попал в точку. – И стервой быть неплохо! Порой, очень даже полезно… Особенно в гадюшнике, как вы выразились.

– Конечно, – кивнул гневно казначей, – а может именно то и привело вас к вот этому! – язвительно вернул он монету, намекая на вашу погибель.

Да как он смеет?!

– Меня не убивали! – всхрапнула возмущённо, но почему-то уверенности в голосе не было.

Меня же не убивали… вроде. Не топили…

Я сама… Или нет?

Вот только, что я делала в воде?

В воде, зная, что плавать не умею…

Сама бы ни за какие коврижки не полезла и, уж тем более, не прыгала. А по ощущениям… меня будто толкнули… или я внезапно ухнула в воду.

Даже поёжилась новым-старым чувствам на лопатках, будто там до сих пор чьи-то ладони.

– Не убивали, – шептала я мыслям. – Быть не может. Я же… кто… – И тотчас взяв себя в руки, встряхнула головой. – Теперь я точно обязана вернуться, чтобы всё выяснить. А значит, чего бы мне это ни стоило, не позволю принести вред телу Айлинэ! Это мой билет домой.

– Мне нравится настрой ваш! – хмыкнула ведунья, от удовольствия сверкая тёмными глазами. И опять обратилась к Шакир Доеву: – Нет у Вас иного выбора, казначей. Вы должны идти до конца! Так или иначе, в случае вашем, возможно, стерва – будет даже лучшим решением! – Она вступилась за меня, убеждая его. – Айлинэ её благоразумие и нрав мягкий не уберегли, – звучало внушительно, не без толики здравого смысла. – Так может пришлая осилит? Она сильная, бойкая, отважная, наглая. Наглость, меж прочим, второе счастье. Наглость… города берёт…

Мне не очень нравилось слово «пришлая», но я на нём не акцентировала внимания.

Ведунья была на моей стороне. Она в меня верила. Она обещала помочь. Баш на баш. Я помогу им, они мне. И все будут жить! Или хотя бы попытаются.

– Я справлюсь! – В моём тоне не было ни капли сомнения. Я сама решительность. Меня никто и никогда не сломит.

Парочка обменялась задумчивыми взглядами, пока Шакир Доев, наконец, не сдался.

– Быть может, Вы и правы. Вместе мы будем сильнее, а теперь ещё и готовы. Главное держаться друг друга да доверять…

– А то, – ухмыльнулась я. – Я справлюсь. Это почти как выживать в театре, – а это уже бормотала себе под нос, сжимая букет обеими руками.

Ох, дорогие мои гадюки, вы ещё не в курсе кого призвали. Я вам такую жизнь устрою, о смерти молить будете!

Твёрдо чеканя шаг, пошла к «светлому» будущему.

Была не была! Где русская женщина не пропадала?

В какое только тело не попадала… Да мы же!.. Да я ж… больше двадцати лет в театре работаю. Человек-оркестр! Я привыкла выживать: при необходимости по головам ходить. Да одна моя чокнутая семейка чего стоит – лучший институт по выживанию.

Отец – ведущий специалист в области мануальной терапии и остеопатии. А мать всю жизнь на сцене провела: танцевала и пела. Они такие разные, но всю жизнь вместе! Вечно на работе и своими делами заняты, а я с детства сама по себе, но рядом с ними и как-то выживала… Выживание – мой главный образ жизни!

И раз я теперь в другом мире и теле, мне необходимо выжить любой ценой, чтобы вернуться в свой. Не люблю чужие проблемы на себя тянуть, – мне бы со своими справиться, – но раз проблемы Айлинэ теперь мои, значит я… в деле!