Повисло напряжение, щекотливое безмолвие. Испуганные взгляды друзей, опешивших от бестактного вторжения на нашу территорию позитива. И судя по лицам сокурсников, они не в курсе, кто такой Адаков. И если кто-то из них его пошлёт, может случиться непоправимое. А я жуть как не хотела разборок, ссор, поэтому торопливо кивнула:

– Д-да, – выдавила, боясь свести с него взгляд. – Прости, я просто забыла. – сбивчиво бормотала, придумывая причину для срочно ухода.

– У нас заказан ресторан, – услужливо помог Ад, продолжая топить обманчивой ровностью голоса.

– Ресторан… – чуть было не брякнула, что мне об этом неизвестно, но опасность, сверкнувшая в его глазах, заставила подыграть: – Да, точно. Простите, – это уже друзьям. Легкомысленно дёрнула плечами, извиняясь за забывчивость, и спешно засобиралась. – Уже иду, – встала из-за стола, пока они по-прежнему с недоумением таращились на Адакова. Хорошо он ещё без охраны был, а так бы глаза сокурсников точно из орбит вылезли.

Распрощалась без лишних обнимашек и поцелуев под бдительным, пробирающим до костей взглядом Ада. До икоты боялась ещё в чём-то накосячить, а на выход шла, уже предвкушая жуткие разборки, крики, и даже в красках представляла рукоприкладство в исполнении Андрея, дабы научить меня уму разуму, ну и просто показать, кто в «семье» главный тиран и деспот.

А в том, что он мог дойти до такого, уже не сомневалась.

Я теперь ни в чём по отношению к Адакову не сомневалась.

Даже если это самая лютая жуть на свете!

– Я просил меня предупреждать о непредвиденных мероприятиях? – уже в машине обманчиво ровно обронил Андрей, подперев меня собой к дальней стороне на заднем сидении, словно места не хватало. И так при этом был спокоен и расслаблен, будто ничего дикого и пугающего для меня не видел. Подумаешь «мышка» в уголок забилась и дрожит.

– Да, – недоуменно моргнула. Сердечко ненормально трепыхалось. Я чётко понимала, что этот зверь меня пугал, но пугал как кролика питон. Вроде бежать нужно, пока не поздно, но ты под гипнозом его природного «обаяния». И даже зная об опасности, ощущая её каждой частичкой нутра, продолжаешь играть со смертью и внимать.

– Любые изменения маршрута, – Ад не повышал голоса, но говорил вкрадчиво, словно уже наточил нож, при этом поясняя, в чем меня обвинял, какой приговор вынес и что собирался делать, дабы его превратить в жизнь. – Вроде я сказал предельно четко.

– Да-да, прости – промямлила, еле владея губами. – Это было спонтанно. И ничего, предосудительного. Я же не изменяла, мы просто говорили.

– Планировали, – перебил бесстрастным тоном Адаков, припечатав грозным взглядом. – Я понимаю, что тебе трудно свой легкомысленный характер сдерживать в узде, поэтому напомню, мы с тобой ПО ТВОЕЙ ПРОСЬБЕ! Это не мне, а тебе нужна помощь! Это не мне, а тебе угрожают! Это за тобой маньяк охотится.

Я закусила губу и опустила глаза:

– Больше не повториться, – пообещала, дав себе клятву, что впредь ВСЕГДА буду ему сообщать о своих передвижениях.

К моем удивлению моё убийство отложилось на неопределённое время и мы правда приехали в ресторан. Но ела с трудом. Обстановка была гнетущей, напряженной и взрывоопасной, несмотря на уютный светлый, минимум народа, почти бесшумных официантов. Мне всё казалось, что Адаков устроит тихие разборки без битья посуды. Потому сидела с некоторой осторожностью и в ожидании неприятностей отвечала на его нейтральные вопросы: о заключении гинеколога, об универе, занятиях, друзьях. Уточнял, что нужно купить, каких педагогов нанять, чтобы меня подтянуть по пропущенному материалу.

– Это лишнее, я справлюсь, – заверила с кивком.

– За ум решила взяться? – вскинул брови и тут же: – Похвально, лишь бы не провально, – добавил, в очередной раз показав, какого нелестного обо мне мнения. – Завала сессии не допускать! – а вот это с угрозой. – Сольешь – накажу! И вообще посажу под домашний арест, пока не вытянешь весь курс.

– Тебе обязательно быть тираном? – не выдержала его наездов и оскорблений.

– Мне не хочется быть твоим папочкой! Но приходится, потому что в твоём воспитании явные дыры. Как и в умении серьёзно подходить к делу и не прожигать жизнь, которая тебе дана на блюдечке. А дано тебе куда больше, чем другим, – без перехода на крик, ровно чеканил Ад. – Днище сливать бонусы от судьбы. Грех! А я не терплю таких грешников! – перестал водить вилкой по рыбине и сурово глянул на меня: – А теперь ешь! Тебе силы нужны, – морозно припечатал, и я молча продолжила трапезу.

Больше он не переходил на личность: не поливал меня грязью, не угрожал, вел светский разговор, прерываясь на частые телефонные звонки.

– Никаких гулянок в клубе! Жди меня дома. К вечеру буду, – распрощались уже на улице, перед домом.

– Хорошо, – прикусила губу, суматошно соображая, напомнить ему о рекомендации «меня не трогать»? И пока идиоткой моргала, Ад, придержав меня за талию неожиданного нежно и коротко поцеловал. – Улыбайся, даже можешь меня обнять.

– Ещё чего?! – выдохнула, уперев руки ему в грудь, чтобы отпихнуть.

– Вообще-то нас снимают, – сквозь зубы пояснил Ад, хват на талии стал крепче, а тёмные глаза уже сверкали, общая расправу, если не подчинюсь. – Может, поцелуешь? – тихо не то спросил, не то вопросительно приказал, предельно сильно в себя вжимая.

– Нет, – упиралась, для вида перестав воевать, но улыбку выдавила поядовитей. – Между «влюблёнными» могут быть ссоры, – выплюнула слово, – а значит и милые, прощальные поцелуи отменяются.

Наверное, я мазохиста, но меня волновало наше препирательство, и даже от мысли, что Ад выходил из себя, становилось неправильно жарко внизу живота. Я однозначно не желала его любви и уж тем более с ним секса, но хоть немного ощущать себя живой и трепыхающейся, нравилось.

Ад прищурился:

– Тебе доставляет удовольствие меня дразнить и провоцировать? Нарываешься? Хочешь очередного показательного урока?

– Я тебя не…

Огрызнуться не дал, властно припечатал губы к моим, пожирая моё возмущение и объятия крепче сжал, гася сопротивление.

А я ведь его искренне ненавидела! И не хотела.

Шипела, кипела ненавистью. Кричала ему об этом!

Мозгом!

Да и тело…

Вначале застыла в ужасе, ожидая вспышек боли, отторжения, отвращения, но вместо этого было диковато, неправильно плавиться в грубых руках насильника, сейчас расщепляющего меня своими новыми ласками и убийственно чувственными поцелуями, от которых сознание растекалось, мир вращался с бешеной скоростью, а из-под ног земля уходила.

Это было сладко и удушливо прекрасно.

Запоздало поняла, что уже не билась, требуя свободы – почему-то обвивала за шею и льнула вместо того, чтобы шарахаться прочь. А ещё стонала, мурчала.

Да я совсем отупела и размякла!

Адаков непостижимым образом меня волновал. Сбивал с толку и подавлял. После всего, что со мной сделал, как со мной говорил, мягкотелой идиоткой висла на нём. И к стыду отвечала на совершенно новый для меня острый, яркий, насильственный поцелуй, подобных которому никогда не пила.

Задыхалась, захлебывалась, растворялась и теряла остатки самоуважения, позволяя Андрею вопиюще хамское и деспотическое поведение по отношению к себе.

– ещё и лгунья, – охрипло пробурчал, обрывая ласку и словно маленькую, неразумную, истеричную девочку, придержав за плечи, отстранил подальше от себя, словно нарочно показывал, какую дистанцию между нами я обязана соблюдать. – Хочешь! И тебе нравится… – не договорил, но красноречиво мазнул взглядом по моему лицу, на крошечный миг дольше остановившись на моих горящих губах, саднящих от его грубых поцелуев.

Не стала заведомо откровенно лгать. Просто в кромешном душевном раздрае промолчала.

Лучше молчать! Иначе загоню себя в ещё большую мусорную яму, откуда выбраться очень сложно. Мне срочно нужно разобраться в себе. Понять, что случилось и как это исправить! Мне не нравилась реакция на ласку Ада. Я была уверена, что не подпущу больше! Начну истерить, шарахаться. Хотя ещё больше была уверена, что ОН не посмеет после того, что уже совершил.

Что же случилось?

Как я до этого докатилась?

КАК??? Если даже отторжения не испытала? Если только на первую микросекунду властного поцелуя и захватнических объятий. А потом, мне эта ласка была приятна, волнительна.

Глава 9

Бориска

После такого заряда ощущений, мои мысли была далеки от войны, ненависти и отвращения. Я откровенно витали в облаках. Видимо, неисправимая идиотка, но решила быть на вечере красивой и организовать шикарный ужин при свечах. Если не получится реанимировать былое отношение Ада ко мне, а о том, что он мог быть страстно влюблённым – прощальный поцелуй сказал, то хотя бы, как цивилизованные люди спокойно поговорим по душам.

Перед тем, как озадачиться нарядом, договорилась с кухаркой, Алевтиной Николаевной, и она заверила, что всё будет в лучшем виде и именно по вкусовым предпочтениям хозяина.

А потом я по обычаю увлеклась подбором наряда: и нижнее белье, и чулки, и платье, и туфли. Если уж одеваться к свиданию, так от и до! Но так, чтобы без лишнего провоцирования – моему телу покой нужен, да и понимала, что спешить не стоит – не готова я к очередному мерзкому и болезненному акту.

Ох, и волновалась я. Готовить – не готовила, но помогала сервировать стол. Аромосвечи, чтобы было максимально комфортно, интимно и расслабляюще. Но уже после часа ожидания Андрея, бездумно смотрела на стол: еда остывала, я от скуки запалила свечи и какое-то время потягивала бутылку сухого, наблюдая, как воск деформировался под пляской огоньков.

Когда напилась настолько, что была готова на подвиги, решилась на разговор с Адом. Но его мобильный не отвечал, и немного подумав, я набрала главный клуб.

– Клуб «Элиот» – протянул женский голос, во мне всё ощерилось.

– А… – собирала мысли в кучу, – Андрея Адакова могу услышать?

– К сожалению, он занят, – тягуче продолжала раздражать тётка. – А кто его спрашивает? – на долю секунды показалось, что она знала кто я, и этот вопрос был скорее издевательским, чем вежливо-шаблонным.

– Я его… – запнулась, всем и каждому говорить, что мы помолвлены глупо, моё имя тоже весьма громкое. Тем более в этом бизнесе, я не последний человек. Ну, пусть не я – мой отец. И БЫЛ. Но фамилия громкая. – Бориска Митич, – непослушным языком отозвалась вслушиваясь в звуки на заднем фоне. Мужской голос или показалось?

– И всё же, мне очень жаль, – лживо сочувствовала, и я ни на йоту не поверила в её сожаление. – Я обязательно ему передам, что вы звонили.

Стерва так быстро сбросила звонок, что я не успела спросить…

И почему-то тесно в груди. Внутри сердце хоть и размеренно билось, но как-то сильно, с отчаяньем что ли. Мне так горько стало, что я дожала остатки вина и не заметила, как провалилась в сон.

А проснулась от приятного тепла и чего-то укачивающего. Смаргивая липкий сон, пыталась разобраться, кто это и что происходило, пока не поняла – я на руках Ада.

– Чшш, спи, – бесстрастно прошелестел Андрей, шагая по лестнице наверх. Я была обижена. Даже больше – зла, но вместо разборок и требования поставить меня на ноги, обвив за шею, приластилась к его груди.

Ад как-то шумно выдохнул, когда поёрзала, устраиваясь в его объятиях.

– Не рыпайся, – недовольно брякнул, словно я барахталась, мешая движению. На деле я была не в той кондиции, чтобы сильно брыкаться. Вялая, как рыба на суше под солнцем.

– Ты обманул, – пробормотала тихо, не в силах промолчать. И не для ругани, а чтобы обозначить свою обиду.

– По поводу?

– Сказал, что приедешь! – ещё горше стало.

– А ты ждала?! – начал с вопроса, но сам же закончил ответом.

– Да, – бесцветно пробурчала, носом в него утыкаясь, потому что тепло в его руках и уютно, как бы дико не звучало.

– Яду в еду подсыпала? – бросил странное предположение, уже входя в комнату.

– Нет, – даже не сразу нашлась с ответом.

– Нож или пистолет припрятала? – размашистым шагом спальню пересек.

– Нет. Всего лишь хотела поговорить, – проворчала, уже жалея, что вообще начала этот бессмысленный разговор.

– О чём? – неожиданно бережно положил меня на постель Ад. И так внимательно рассматривал, что я затаилась, и тогда его глаза взглядом коснулись моих губ.

Он был так близко, неправильно и волнительно, что я, словно под гипнозом, следила за лицом Андрея. На него набежала тень, губы поджались в плотную полосу, в глазах появился недобрый блеск, лоб прорезала глубокая морщинка.

А я продолжала, затаив дыхание, чего-то ждать.

Однозначно не секса и боли!!! Это даже не оспаривалось!

Но я почему-то больше помнила то яркое, удушливое чувство, которое меня переполнило в момент его поцелуя, на улице. И именно повторения этого я к своему удивлению ждала.

Поцелуй нежный, переходящий черту просто прощального: мягко насильственный, который под конец становился настолько жадным и полным страсти, что его-то я и ждала.

Вряд ли бы позволила. Взбрыкнула точно, но очень чисто по-женски, чтобы успокоить пострадавшее от цинизма и эгоизма этого мужчины самолюбие, очень хотелось.

Хотя бы увидеть попытку. То миг, как потянется, склонится.

Но не грубый, бесчувственный, а вот такой, как сейчас: мягкий взгляд, задумчивая улыбка, вкусный запах. Его аромат! Капелька пота смешанная с его дорогущей туалетной водой. Именно на Аде это сочетание меня невообразимо волновало.

И как бы дико не звучало – это был мой запах. Аромат моего мужчины!

Между нами повисло щекотливое молчание. Уже порядком затянутое. Во рту до невозможности пересохло, и я на автомате облизнула губы. Адаков жадно проследил за моим посылом. Опять выдохнул резче обычного и потянулся, словно в свою очередь ждал от меня сигнала, а получив, решил действовать.

Я затаилась, во все глаза таращась на склонившегося ко мне Андрея. И чем ближе он ко мне был, тем острее вспоминала, как мерзко со мной поступал всё это время. Отвращение накатило так сильно, что за секунду до поцелуя, я отвернулась, не позволяя его губам прильнуть к моим.

Он замер в нескольких миллиметрах от меня, рвано сопя в щёку. Его горячее дыхание опалило мне кожу.

А мне отчаянно не хватало кислорода. Сердце едва не выпрыгивало из груди. Мысли истерично таранили черепушку. Я изо всех сил цеплялась за реальность, страшась шлёпнуться от страха в обморок.

Вот был бы позор?!

Ничего не могла с собой поделать, но дрожала, кляня себя за трусость, слабость. Нужно было яд в тарелку, и нож под подушку! Может, тогда бы он стал со мной считаться? Может, тогда бы призадумался, что не так делал?

– Спи, – шикнул Ад, а в следующий миг мне стало прохладно. Свободно.

Раздались удаляющиеся шаги, и только тихо скрипнула, закрываясь дверь, меня охватило не то разочарование, не то радость.

Не тронул!

Ушёл.

И что это было?

У него, что, совесть проснулась?

Или уже так нагулялся, что я не нужна?

Покрутилась в постели с маетными мыслями и уснула.

***

– Мне нужно уехать, – за завтраком объявил Ад, как бы между прочим. Он даже ничего не сказал по поводу моей вчерашней пьянки. Ни язвительного, ни надменного – полный игнор. Я была благодарна, но всё же мог бы извиниться для разнообразия!

– Конечно, – пожала плечами, всем видом изображая, насколько мне плевать. Пфф! Можно подумать я расстроилась. Но секундой погодя насторожилась:

– А я? – Нет, не хотела с ним поехать, наоборот, этого варианта испугалась.

– Здесь останешься, – кивнул Адаков, потягивая чёрный кофе. – С тобой останутся трое: Вадим, Егорыч и Лёд. Они будут с тобой всё время! И будут с тобой везде, куда бы ты не пошла.

– Спать тоже со мной? – цинично подметила, как бы невзначай.

– Когда мне надоешь, можешь хоть со всеми и разом, а пока воздержись от секса, как и рекомендовал врач, – очень любезно отозвался Андрей.

Я прикусила язык.

Лучше молчать!

Ведь поругаемся. Как пить дать!

– Ты решил стать галантным? – вскинула брови, когда передо мной собственноручно дверцу машины открыл.

– Не тешь себя глупыми мечтами, девочка. Это всего лишь жест, дабы быстрее тебя в машину усадить.

– А мы… на одной? – не спешила внутрь.

– Да, и это не для того, чтобы тебя в машине отыметь, а чисто рациональность. Зачем две машины использовать? Меня проводишь, и в универ поедешь.

– Мда? – наморщила носик. – А вот я не очень сентиментальная. И рациональность мне чужда. Может, лучше здесь простимся и на разных, чтобы я не опоздала? – невинно ресничками поморгала. Вот ни грамма не желала с ним в одной машине ехать. Так близко друг к другу.

– Ты всё же чего-то нафантазировала на мой счёт. Зря, Барбариска, не забивай свою очаровательную, но такую пустую голову, иллюзиями. Я не милый парень. Я не добропорядочный брат подруги. Я не внимательный ухажёр. И нежный любовник. Я АД! Так что рот закрой, и лезь в машину, иначе утрамбую, и как ты сломаешься при этом, меня не сильно беспокоит.

– Я тебя ненавижу. Никогда бы не подумала, что смогу кого-то так люто ненавидеть, но вот ты… – сбивчиво призналась.

– Меня это ничуть не трогает, – бесстрастно качнул головой Андрей. – Я тебе не навязывался, сама пришла.

– А ты мог бы по-хорошему. А ещё лучше, притупить мою бдительность и рассказать, есть ли подвижки в расследовании, кто маньяк, который меня преследует, вместо очередных угроз и плевков в мою сторону. Я же готова на контакт. Я же…