– Погоди, погоди, осторожность не помешает… старинная та вещица, древняя. Осторожно с ней надобно обращаться, чтоб не повредить…

Пожилая женщина развернула полотно, и взору девочки открылся сверкающий разноцветными каменьями головной убор. Маша от изумления обомлела и ничего не смогла сказать – так поразила её красота и богатое убранство вещицы. Машуня не знала, как она называется. В музее, про который она рассказывала бабушке, было много разных шляп и других головных уборов, но этот был особенный. Может, что-то похожее она там и видела, но вот это – это же не за стеклом, не в музее, а вот оно, прямо перед ней! У Маши от волнения перехватило дыхание.

– Бабуля! Что же ты раньше мне не говорила, что у тебя есть такая шапка?! – возмущённо вскрикнула девочка.

– Шапка, тоже мне скажешь! Это же почти что корона! – с гордостью выдохнула Мироновна. – Кокошник называется, запомни! Ко-кош-ник, – произнесла она по слогам.

– А можно я его потрогаю? – Маше так хотелось коснуться каждого камешка, каждой жемчужной бусинки. Как, ты говоришь, он называется? Ко… что?

– Подожди, подожди, не спеши! Погляди пока, но руками не трогай! Вдруг каменья тебя не примут… городская ты, чужая для них…

– Как это чужая? – Маша даже обиделась от таких слов.

– Вот-вот, – проворчала Мироновна. – Чуть что – сразу обиды, эмоции, а каменья-то тишину любят, сосредоточение. Созерцать их нужно уметь, а не трогать руками-то!

– Как это? – удивилась Маша.

– Живые они, каменья… Не каждому под стать… подружиться с ними надобно сначала.

– Может, мне ещё познакомиться с ними? – засмеялась Маша. – Меня зовут Ма-ша, – продолжала смеяться девочка. – А вас как? Кокошник?

– Зря ты так, Машуня, зря. Название это пришло от прапрапрадедов наших. Очень давно, в стародавние времена все женщины носили такие головные уборы. А у которой его не было, считалось, что беду она в дом приносит. Чурались её люди… А сейчас забыли все, что сие означало… А ведь не зря его ещё «головодец» называли… Он голову-то вёл, а не наоборот…

– О чём это ты, бабуля? – Маша обняла бабушку и крепко к ней прижалась. Такая тоска была в голосе Мироновны, словно беда какая случилась. – Почему ты плачешь?

Мироновна смахнула непрошеную слезу и тихо сказала внучке:

– Ничего, Машунь, вернётся радость в нашу жизнь, и свет вернётся.

Маша так и не поняла, о чём тоскует бабушка, но притихла и молча смотрела на разноцветное сияние каменьев. В утренних лучах летнего солнца они горели как маленькие факелы изумрудным, пурпурным, розовым, жёлтым и ещё множеством других оттенков. Переливы их отразились радугой на белой стене комнаты.

– Бабуля, смотри! – закричала Маша. – Радуга! Они и вправду живые!

– Вот и я говорю, смотри на них и слушай, что они тебе скажут. Глядишь, и разрешат кокошник на голову примерить… А пока давай уберём его. Пусть лежит до поры до времени в сундуке. Успеешь ещё налюбоваться.

– Ну, бабуля… – заканючила Машуня. – Пусть ещё посияют…

– Хватит, милая, на сегодня. Сила в них большая сокрыта, не всё сразу. По чуть-чуть надобно привыкать…

– К чему привыкать?

– Потом расскажу, не торопись. Всё узнаешь, ежели каменья позволят. Пошли лучше погуляем, грибов к обеду соберём. Маслят нонче море!

* * *

В лесу и вправду грибы под каждым деревцем, под каждым кустиком так и манили их собрать да отправить в лукошко. Столько лесных красавцев Маша нигде раньше не видела, хоть и ездила с родителями в лес за грибами, и не раз. И часу не прошло, как бабушкино лукошко и маленькое ведёрко Машуни переполнились грибами. На обратном пути они уже не смотрели под ноги, выискивая взглядом грибы, а наслаждались пением птиц и красотой леса. Вдоль тропинки росли кусты малины, полные красных душистых ягод. Класть их было некуда, и Маша с бабушкой просто их ели. Останавливались у самых густых зарослей, собирая ягоды в пригоршни и смеясь друг над другом, глядя на свои измазанные малиной лица.

Довольные и счастливые, то ли от прогулки, то ли от такого единения душ, пришли наконец-то домой.

Мироновна устроилась у окна на кухне. Машуня хотела было помочь бабушке чистить грибы, но та отправила внучку отдохнуть, подремать немного перед обедом. Всё же лесная прогулка для городского ребёнка – занятие непривычное, решила Мироновна. Зато Маша и не думала ложиться днём спать. Все её мысли возвращались к увиденному утром кокошнику. Почему бабушка так им дорожит – понятно. Но почему не даёт его трогать? Вот бы примерить да в зеркало посмотреться, мечтала Машуня. Но ослушаться бабушку побоялась. Покрутившись возле сундука, с грустью отправилась на кухню. Мироновна удивилась такой выносливости девочки, но ничего не сказала. Поняла, что это от возбуждения. Слишком много всего произошло за один неполный день.

«Ничего, привыкнет», – подумала Мироновна и предложила внучке почистить картошку.

– Славный обед у нас будет, да, Машунь? Вот запеку в печи картошку с грибами – пальчики оближешь! Такого вкуса на ваших городских плитах никогда не получится! – с гордостью молвила Мироновна.

Маша маме всегда помогала и не противилась предложению бабушки. Что-что, а чистить картошку она умела. Так они и сидели рядом, дожидаясь, когда в чугунке зашвырчит закипающая картошка. По всему дому от русской печи пошёл жар и волшебный картофельно-грибной запах. А выращенные на грядке молодые огурчики, замолосоленные бабушкой так, что слюнки текли от одного их вида, заманчиво смотрели на Машуню из стоящей на столе стеклянной банки.

– Бабуля, ну когда же обед? Так кушать захотелось!

Мироновна засмеялась и задорно ответила внучке:

– Сейчас, сейчас, моя дорогая, накормлю и напою. Вот только молочка козьего достану из погреба, и сядем за стол.

Вечером Маша хотела было пойти погулять с местными ребятами, но силы её оставили, а глаза слипались от усталости. Дождавшись, когда бабушка подоит козу и принесёт ей парного молока, попросилась спать. Забыв и про свой новый телефон, и про телевизор, которого она, кстати, не увидела в доме, не вспомнив даже про обещание позвонить ещё раз маме, сладко уснула на ещё не остывшей лежанке русской печи. Чистое бельё, пахнущее лесными душистыми травами, и пушистое одеяло сделали своё дело, погрузив Машуню в мир грёз и сновидений.

Мироновна с нежностью поправила на спящей внучке одеяло, вздохнула и отправилась во двор. Жизнь в частном доме хлопотная, хозяйство требует заботы, а возраст уже не тот…

И время бежит как-то совсем уж галопом.

Сидя на лавочке возле дома, Мироновна смотрела на закат добрыми мудрыми глазами.

Последние лучи уходящего за горизонт солнца ласково касались лица пожилой женщины, словно обнимая и подбадривая, обещая скоро вернуться.

* * *

Пару дней Маша почти не вспоминала про показанный бабушкой кокошник. Но как-то, гуляя с подружками, обмолвилась, что видела-де странный головной убор. Девчонки засмеялись, ответили, что ничего особенного в этом нет и у каждой уважающей себя бабушки такой кокошник есть. Мол, видели они их у себя дома – и не раз. И одевали даже по праздникам. Например, когда всем миром отмечали день Макоши.

– Что за день такой? – спросила Машуня. – Ни разу не слышала такого названия!

Подружки наперебой затараторили, что так зовут мать сырую землю! И как это Маша да не знает таких важных вещей?

Маша задумалась: «Может, городские люди чего-то не знают? Забыли народные праздники? Тут, в посёлке, и время как-то совсем по-особенному течёт. Вроде бы у всех дел много, но никто никуда не торопится… И бегом никуда не бежит, наоборот, все такие степенные, спокойные… И всё-то они успевают вовремя! И поработать, и погулять, и повеселиться!»

Именно это больше всего и удивляло Машу. Всего несколько дней в гостях у бабушки, а перемены произошли и с ней. И утром Машуня вставала ранёхонько, с удовольствием. И вечером допоздна гуляла, и бабуле помогала. А сил только прибавлялось с каждым прожитым в деревне днём.

– А когда он будет, праздник этот? – спросила Маша у девочек.

– Ой, не скоро ещё, осенью. Тебя не будет уже, в школу все пойдём. Хотя… Может, на каникулы осенние к нам приедешь? Вот тогда и понаряжаемся все. Так весело будет! Приезжай, Машунь! – ответила соседская девочка.

– Точно, точно, приезжай! – вторила вторая.

– Ну, не знаю… – Маша задумалась.

После этого разговора Машу не оставляла в покое мысль о бабушкином кокошнике. Так долго она ждать не может. А вдруг на осенние каникулы приехать не получится?

«Всё, решено! – подумала Маша. – Попрошу бабушку разрешить мне ещё раз посмотреть на это чудо. Может, и померить его бабуля разрешит, научит, как с каменьями разговаривать».

С этими мыслями она и вернулась домой. Мироновны не было. Ещё утром она предупредила внучку, что поедет по делам в районный центр и вернётся только к вечеру. Машуне был дан наказ: к возвращению бабушки начистить картошки и нарвать с грядки луку. Да ещё не забыть собрать на огороде огурчиков, чтоб не перезрели. Маша так загорелась решить вопрос с кокошником чуть ли не сию минуту, что совсем забыла о просьбе бабушки. Пройдя в спальню, на мгновение задумалась: «А правильно ли я делаю? Вдруг бабушка рассердится и больше не пригласит меня в гости на летние каникулы? Вдруг я что-то испорчу, бусинку какую-нибудь потеряю или ещё что-то случится?»