Читать книгу «Через год в это же время» онлайн полностью📖 — Софи Касенс — MyBook.
image

Первый день 2020 года

Минни проснулась, не понимая, где находится, пересохшее горло болело. Она помнила, что несколько часов колотила в дверь, но потом, видимо, просто заснула. Она не имела ни малейшего представления, который теперь час. Снаружи было тихо, музыка уже смолкла. Минни встала, потирая онемевшую шею.

– Эй, эй! Может кто-нибудь меня выпустить? – позвала она.

А что, если все разошлись по домам и клуб просто закрыли? Минни читала о таких случаях. Люди по нескольку дней оставались запертыми в туалетах, прежде чем их наконец спасали. Им приходилось пить воду из бачков, чтобы выжить, и сооружать одеяла из туалетной бумаги, чтобы не замерзнуть. Как долго ей придется просидеть взаперти, прежде чем она начнет есть мыло?

Минни снова заколотила в дверь, на этот раз более настойчиво:

– Помогите! Помогите!

– Эй? – откликнулся вдруг мужской голос.

– Ох, привет! Ох, слава богу! Ручка двери сломалась, я не могу выйти! – закричала Минни.

– И долго вы там сидите? – поинтересовался голос, гремя дверной ручкой по другую сторону.

– Да уж достаточно долго, – ответила Минни.

– Ладно, подождите. Пойду найду кого-нибудь, – сказал голос.

Минни услышала удаляющиеся шаги. Она просто поверить не могла в то, что Грег не отправился ее искать. Он что, просто уехал домой?

Через три-четыре минуты голос вернулся:

– Так, я здесь. И со мной Льюис. У него в руках тысяча ключей.

– Не знаю, как такое случилось, – заговорил другой голос, явно старше.

Минни услышала, как ключи по очереди заскрипели в замке.

– Так, дайте я попробую… – произнес первый голос.

Снова зазвякали ключи, а потом дверь распахнулась.

– Смотри-ка, вот этот ключ… Просто повезло.

Минни прищурилась от яркого света в коридоре. Голос принадлежал высокому, не менее шести футов ростом, широкоплечему мужчине со светлыми волосами и густыми бровями немного темнее волос на голове. Он улыбнулся Минни теплой простодушной улыбкой. Одет он был в строгие черные брюки и белую рубашку. Черный галстук-бабочка свободно болтался вокруг расстегнутого воротника, позволяя увидеть загорелую кожу. Рядом с ним стоял маленький пухлый лысый человек с невыразительным лицом.

– Который час? – спросила Минни, переводя взгляд с одного спасителя на другого.

– Семь сорок пять, – ответил мужчина с черным галстуком.

– Ну я пойду, – сказал невысокий, отбирая у него ключи, и медленным тяжелым шагом пошел по коридору, бормоча что-то себе под нос.

– Он у нас неразговорчивый, – сообщил мужчина с черным галстуком.

Минни пошла следом за ним к главному залу. Там было пусто. Со светильников свисали пружинки серпантина, на стойке бара выстроилась целая армия полупустых бокалов для шампанского.

– Что, я одна тут осталась? Поверить не могу, что проспала так долго!

– Простите, но, кажется, мы с вами не знакомы. – Мужчина протянул Минни руку для пожатия.

– Ох, ну да, я Минни. – (Мужчина улыбнулся, но смотрел так, словно ожидал продолжения.) – Знакомая Грега. Он работает с Люси. Она нас пригласила.

– О, конечно, здесь всем рады. Думаю, я даже слышал, как Люси упоминала Грега. Забавный Грег, да?

– Забавный Грег? – Люси вскинула брови; ее развеселило то, что Грега могли так называть.

Мужчина поднял руки, потягиваясь, и тут же широко зевнул:

– Виноват, меня уже слегка достало… Но прекрасная была ночка.

– Не для меня, – хмуро откликнулась Минни.

– Да, не для вас.

Он демонстративно скривился, и Минни не удержалась от улыбки.

– Предполагаю, это, вообще-то, была ваша вечеринка, вы приятель Люси, да? Спасибо, что и меня позвали, – сказала Минни, убирая руки за спину.

– Я этому более чем рад. Да, теоретически это был мой вечер, но приглашала всех Люси.

В это время в его кармане зазвонил телефон. Достав его и посмотрев на экран, мужчина на мгновение нахмурился:

– Минни, извините, я на минутку, нужно ответить.

– Конечно, никаких проблем, – пожала она плечами.

Он отвернулся и отошел на несколько шагов.

– Привет, – заговорил он в трубку. – Все в порядке? Нет, я все еще… Приду попозже… Я тут проверял все, прежде чем уйти… Нет… Хорошо…

Минни видела его лицо в профиль. Разговаривая, он закрыл глаза.

– Отлично, я приду и проверю, просто дай мне немножко времени, пожалуйста.

Минни наблюдала за тем, как он выключает телефон. Мужчина заметил ее внимание и напряженно улыбнулся.

– Все в порядке? – спросила она.

– Да, извините. – Он встряхнул головой и прошел через комнату к огромной стеклянной стене.

– И как же вы остались тут в одиночестве? – поинтересовалась Минни.

Он повернулся и мгновение-другое всматривался в Минни, как бы оценивая ее.

– Наверное, это прозвучит глупо, но я всегда стараюсь увидеть первый рассвет года. И я подумал, что если уйду с остальными, то окажусь где-нибудь в такси и пропущу его. – Он протянул руку к окнам. – Есть ли место лучше этого, чтобы увидеть первый восход солнца в Новом году?

– Множество таких мест, – ответила Минни. – Пустыня, вершина прекрасной горы, экран телевизора, когда лежишь в постели. В идеале лучше видеть его в записи, чтобы не пришлось вставать так рано.

Мужчина наклонил голову набок, его глаза весело прищурились, напряженный взгляд исчез.

– Ну, сейчас вы не спите, так что запись не потребуется. Идите сюда, вот сюда.

Минни подошла к окну и прижала к стеклу ладонь. Над горизонтом уже начинал разгораться свет. Высокие облака заиграли темно-розовыми красками, создавая ауру тепла над холодным, серым городом. Силуэты небоскребов вырисовывались на небе, их четкие прямые линии составляли резкий контраст с мягкостью облаков над ними.

– Впечатляюще! – кивнула Минни. – Я и вспомнить не могу, когда в последний раз просыпалась до рассвета.

– Это мой любимый день в году, – сообщил мужчина. – Шанс начать все заново, вам так не кажется?

– Забавно, но для меня этот день самый нелюбимый, – ответила Минни. – Я его ненавижу!

– Вы не можете его ненавидеть, это мой день рождения! Я не позволю вам ненавидеть его, – заявил мужчина, и его усталые серовато-голубые глаза на время ожили и заиграли энергией.

Минни повернулась и посмотрела на него, потом медленно моргнула:

– У меня тоже сегодня день рождения.

– Не может быть!

– Я не шучу. Клянусь, это так!

Он прищурился, глядя на нее, слегка опустил голову с видом сомнения. Потом опять посмотрел в окно, как раз в то мгновение, когда все небо вспыхнуло красным.

– Видите? – сказал он. – Великолепно!

Минни покосилась на него, а он все смотрел на утреннее небо. Минни не смогла бы точно определить, в чем тут дело, но на лице мужчины отражалось нечто… нечто вроде успешности. Он явно прекрасно чувствовал себя на своем месте, а Минни редко доводилось испытывать подобное чувство. Он посмотрел в ее сторону, заметив, что она таращится на него, и Минни поспешила сосредоточиться на картине за окном.

– Знаете, мне, похоже, ни разу не приходилось встречаться с человеком, родившимся в один день со мной, – сказал он.

– Это особый, очень закрытый клуб. Я вам сделаю членскую карточку. – Минни помолчала, нервничая по вполне определенной причине. – Послушайте, я… мне жаль, я, конечно, должна знать ваше имя, поскольку пришла на ваш вечер, но пришла-то я с Грегом, а он ничего не сказал. Наверное, мне следует узнать, как вас зовут, если мы оба будем состоять в клубе родившихся первого января.

– О, простите. Я Квинн, – ответил мужчина.

– Квинн? – Минни разинула рот. – Квинн Хэмилтон?

– Да, Квинн Хэмилтон.

– Квинн Хэмилтон, родившийся в больнице Хэмпстеда в девяностом году?

– Ну да… – Квинн растерянно нахмурился.

– Ты, – сообщила Минни, стискивая зубы, – ты стащил мое имя!

Канун Нового, 1990 года

Конни Купер лежала на больничной койке, глядя на женщину на соседней кровати, то есть прежде всего она смотрела на ноги этой женщины – длинные, блестящие и гладкие, как у куклы Барби. Как такое вообще возможно в подобном состоянии? Конни бросила взгляд на собственные короткие толстые ноги, поросшие черными волосками. Наверное, следовало их побрить, прежде чем явиться сюда… ну, по крайней мере, ту их часть, до которой она смогла бы дотянуться.

Конни наблюдала за тем, как эта женщина промокает лоб кремовым кружевным платочком. У самой Конни и волосы, и больничная рубашка промокли от пота; воспользоваться носовым платком было бы все равно что попытаться осушить палубы «Титаника» кухонным бумажным полотенцем. Блестящие светлые волосы женщины были завязаны сзади изящной желтой лентой – лентой! У кого нынче вообще есть ленты? Собственную темную курчавую гриву Конни удерживала резинка, которой Билл связывал свои инструменты. И только одно общее было у Конни и женщины на соседней кровати: у обеих были огромные круглые животы, выпиравшие под рубашками.

– Тут сейчас что-то вроде переполненной парковки или еще чего-то в таком же роде. Должно быть, весь Северный Лондон решил рожать именно этой ночью, – сообщила Конни.

Другая женщина не ответила. Вид у нее был болезненный, измученный.

– Вы рассчитываете справиться до полуночи? – спросила Конни.

– Нет, – слабым голосом произнесла женщина. – Мне так хочется, чтобы малыш наконец появился, я уже два дня мучаюсь, схватки то начинаются, то прекращаются.

– Я думала, вы, может быть, нарочно стараетесь притормозить, ради приза, – сказала Конни. – Кстати, я Конни.

– Тара, – откликнулась блондинка, но прозвучало это как «Та…рааа», потому что началась очередная схватка.

Женщина задышала коротко, прерывисто.

Конни хотела сказать что-нибудь еще, но ей пришлось сосредоточиться на собственной схватке, затем она встала, прошла через палату и согнулась над одной из пустых коек напротив, пока боль не утихла. Потом вернулась к Таре:

– Вы неправильно делаете. Вы слишком поверхностно дышите, прямо как маленький ягненок.

– Ягненок? – с оскорбленным видом переспросила Тара.

– Да. Вам нужно дышать на всю глубину, как корова, а лучше как гиппопотам. Попробуйте сопеть, как бегемот.

– Я не собираюсь сопеть, как бегемот, – резко тряхнула головой Тара. – Это глупо!

Конни пожала плечами. Она начала переступать с ноги на ногу, держась за спинку кровати.

– А вы действительно никогда не слышали о призе за ребенка девяностых? Наверное, вы одна такая.

– Ох, ну да, – кивнула Тара. – Кажется, что-то такое слышала на одном из осмотров. Только не знала, при чем тут приз?

– Это может оказаться одна из нас, – проворчала Конни, потом низко, гортанно застонала. – Вам все равно лучше встать на ноги. Дитя не выберется наружу, если вы будете лежать на спине.

– Я слишком устала. У меня нет сил ходить, – тихо произнесла Тара.

– Да ведь далеко ходить и не нужно, – пояснила Конни. – Надо просто встать, немножко пройтись и дать гравитации сделать свое дело.

Тара неохотно села и спустила ноги с кровати. Похоже, каждое движение требовало от нее грандиозных усилий.

– Ох, только не снова… Я не могу…

Тара опустилась на пол, ее тело явно охватила невидимая всепоглощающая боль.

– Постарайтесь, встаньте, – сказала Конни, беря женщину за руку. – Поверьте, так будет лучше.

Конни поддержала Тару и, подбадривая, помогла ей встать. Тара раскачивалась взад-вперед и жалобно ныла с закрытыми глазами.

– Хорошо. Теперь можно поработать над вашим дыханием, но вы хотя бы стоите наконец.

Двойные двери палаты распахнулись, и быстрым шагом вошла акушерка в светло-голубой униформе.

– Как ваши дела, леди? Мне жаль, что пришлось поместить вас в одну палату, но мы никогда не видели такого количества родов за одну ночь. К счастью, у меня не было никаких планов на новогоднюю ночь, хорошо, правда? – Акушерка хихикнула.

– Они все хотят получить приз, – пояснила Конни. – А эта дама утверждает, что даже не слышала о нем.

Схватка у Тары миновала, она открыла остекленевшие глаза и уставилась на окно. Конни наблюдала за ней, поскольку ей все это было хорошо знакомо: в прошлый раз она рожала четыре дня.

– Ох, вы и вправду не слышали? – удивилась акушерка. – «Лондон ньюс» предложила чек первому ребенку девяностого года, родившемуся в городе. Нам всем ужасно хочется, чтобы это оказался кто-нибудь из больницы Хэмпстеда. Хотя, наверное, у этой газеты просто столько денег, что они там не знают, куда их девать, я так думаю.

– Пятьдесят тысяч фунтов! – сообщила Конни.

Ох, чего бы только не сделала Конни на пятьдесят тысяч! Она могла бы вернуть родителям Билла деньги, которые те дали им взаймы. Они могли бы снять жилье побольше. Она даже могла бы купить ребенку новую одежду – одежду, которую не носили бы до него трое старших двоюродных и родной брат. Но конечно, надеяться она не могла. Были и тысячи других женщин по всему Лондону, которые, наверное, думали точно так же.

– Спонсором приза стал какой-то детский торговый бренд, – сообщила акушерка.

– Она определенно намерена закончить до полуночи, – засмеялась Конни, но смех перешел в одышку, когда в животе родилась новая волна боли.

– Ладно, ложитесь в постель, миссис Хэмилтон, – сказала Таре акушерка. – Мне нужно посмотреть, как далеко вы продвинулись. – Она задернула занавески вокруг кровати и надела резиновые перчатки, а несколько минут спустя отошла от кровати и покачала головой. – Нет, при таком положении дел ваш ребенок этой ночью не появится на свет, вы раскрылись всего на шесть сантиметров. Нужно двигаться, ходить туда-сюда.

– Как раз это я ей и говорю! – крикнула Конни.

– Но сколько еще? – простонала Тара. – Я так устала, мне просто необходимо поспать!

В коридоре зазвенел тревожный звонок. Акушерка быстро сняла перчатки и помыла руки над раковиной.

– Я скоро вернусь, проверю вас, миссис Купер.

Акушерка вылетела из палаты с такой же скоростью, с какой ворвалась в нее, и двойные двери шумно качнулись. Из-за пластиковой занавески до Конни донеслись тихие, похожие на детские рыдания. Она сползла с кровати и отдернула занавеску, чтобы снова видеть Тару.

– Нет-нет. Не время для слез. Мы должны трудиться, – сказала она.

– Я больше просто не могу, я уже два дня не спала…

– А где ваш муж?

– Отправила его домой. Он тоже не спал, и я подумала, что хотя бы одному из нас следует отдохнуть.

Боль снова накатилась на Тару, и она инстинктивно свернулась калачиком. Конни почувствовала, что и у нее вот-вот начнется. Она взяла Тару за руку и мягко повернула к себе лицом. Тара начала мяукать, словно кошка, которую душат.

– Это кошка. А я что говорила? Разве я говорила «кошка»? Разве я говорила «овца»? Или же я говорила «бегемот»? Вы должны дышать глубоко. Давайте подражайте мне.

Конни начала низко мычать, испуская звуки из глубины диафрагмы. Лицо Тары покраснело, взгляд метнулся к двери.

– Не смущайтесь! Никого тут нет, кроме нас. Давайте!

Тара попробовала осторожно замычать. И сосредоточенно нахмурилась.

– Ниже, глубже, сильнее, намного сильнее, МУ-УУУУ… – проревела Конни.

Тара изумленно уставилась на нее. И повторила попытку, копируя Конни. Та молча кивнула в знак одобрения. Сначала Тара следила за каждым вдохом, все еще пытаясь выглядеть как леди, но постепенно расслабилась и стала по-настоящему имитировать тяжелые стоны Конни.

– Помогает, ведь правда? А теперь сделаем вот так.

Конни опустилась на четвереньки и стала возить животом взад-вперед по полу. Тара послушно повторяла ее движения. Схватки Конни к этому времени усилились. Ей хотелось закричать, но она старалась сдерживаться ради Тары, продолжала показывать, как управлять дыханием. Женщины молча раскачивались на полу.

– Вы сделали маникюр перед родами? – спросила Конни, поглядывая на безупречные ногти Тары.

– Да, – ответила Тара, вытягивая пальцы. – А что?

– Побрили зону бикини и так далее? – с усмешкой поинтересовалась Конни.

– Это немного личный вопрос, – нахмурилась Тара.

Она продолжала медленно раскачиваться взад-вперед, и тут у нее шумно вырвались газы. Тара даже не сразу сообразила, что произошло, а потом прижала ладонь к губам. Конни захихикала – протяжно, искренне.

– Может и похуже кое-что случиться, так что лучше вам расслабиться и не пугаться того, что вы слегка пукнули, мисси.

Тара закрыла лицо ладонями, а потом и сама расхохоталась. Смеялась она музыкально, звонко.

– Ой, неужели вам смешно? – удивилась Конни. – Но у вас и смех звучит как-то странно!

И тут обе женщины разразились истерическим хохотом и никак не могли остановиться.

– Ну да, я так смеюсь, что тут неправильно? – фыркнула Тара со слезящимися от смеха глазами.

– Ох, не смешите меня, не смешите, от этого только больнее! – застонала Конни, одной рукой хватаясь за живот, а другой обмахивая лицо.

В следующие часы Конни учила Тару расслабляться, давать телу свободу. Показывала, какие положения могут помочь ребенку выбраться на волю. Учила дышать, и мычать, и рычать, и визжать, и не обращать внимания на то, как это может выглядеть или звучать. Схватки стали более регулярными, потом частыми. Дело наконец пошло на лад.

– А вы знаете, кто у вас будет? – спросила Конни, когда они вместе одолели очередную схватку.

– Мальчик, – ответила Тара.

– А имя уже выбрали?

– Ох, слишком много всего, так все трудно, Конни… Я не могу… – Тара снова захныкала.

– Эй, не стоит тратить силы на слезы! – прикрикнула на нее Конни. – Давайте следите за мной, делайте все так же, как я, мы справимся. Так как вы хотите его назвать?

– Моему мужу нравится Джон. Так его самого зовут. А я не знаю, может быть, Роджер? – сказала Тара, вытирая лоб тыльной стороной ладони, и Конни поморщилась, а Тара засмеялась. – Ладно, не Роджер.

– Извините. – Конни тоже засмеялась.

Новая схватка, и обе женщины теперь боролись одновременно. Они держались за руки и дышали в унисон.

– Да где же эта акушерка? – простонала Тара. – Они же должны позвонить Джону!

– Поверьте мне, я уже была здесь один раз и знаю: мужчины только мешают, – сказала Конни, тяжело дыша, переживая последние моменты схватки.

Когда она посмотрела на Тару, то увидела, что та подобралась к кровати и колотится головой о ее спинку. Конни тяжело подошла к ней и погладила по спине:

– Эй, завтра это покажется вам дурным сном. Послушайте, хотите знать, какое имя я придумала для своего? – Конни оттащила Тару от кровати. – Мне это имя нравится с детства. – (Тара обернулась и посмотрела на нее.) – Квинн. Это семейное имя, давнее. Моя бабушка была Квинн. Она обычно говорила, что ирландцам оно приносит удачу, что никогда не знала Квиннов, которые жили бы плохо.

Тара продолжала раскачиваться на месте. Конни не понимала, слушает ли она.

– Первым у меня был мальчик, и Билл настоял, чтобы его назвали Уильямом, как и его. А я сказала, что, кто бы ни был следующим, мальчик или девочка, он должен быть Квинн.

Вернулась акушерка и обнаружила обеих женщин стоящими на коленях на полу и держащимися за руки.

– Судя по всему, ваши детки появятся одновременно, – сказала акушерка, отводя Конни в постель. – Ну давайте посмотрим, как ваши дела, миссис Купер.

Конни и Тара трудились вместе еще четыре часа.

Муж Тары, Джон, вернулся в госпиталь, но Тара заявила, что он может подождать снаружи, пока дела не продвинутся дальше.

– Мне нужна только Конни, – объяснила она акушерке.

Освободились частные палаты, но Тара не захотела перебираться туда. Когда в госпитале появился наконец Билл, Конни тоже решила, что ему лучше посидеть в комнате ожидания, пока его не позовут.

– Так, дайте-ка мне разобраться, – начала акушерка. – Вы обе хотите, чтобы ваши мужья сидели в комнате ожидания, потому что вы стали партнерами по родам?

Конни и Тара кивнули.

К половине одиннадцатого обе они были готовы.

– Хорошо, уже можно переводить в родильное отделение, – распорядилась акушерка, решив наконец, что женщин пора разделить.

Конни и Тару уложили на каталки и увезли из палаты. Они в последний раз хлопнули друг друга по ладоням.

– Удачи! – произнесла Конни хриплым голосом.

– Спасибо, – прошептала Тара.

...
9