Время текло, словно водопад Игуасу — стремительно, мощно, переливаясь всеми оттенками радости. Лустро взрослел, и с каждым днём его магия становилась сильнее, а сердце — теплее. Он уже не просто касался мира — он творил его, раскрашивая будни джунглей в цвета чудес.
Каждое утро начиналось с церемонии на берегу озера. Солнце, будто художник‑импрессионист, рисовало на воде золотые дорожки, а друзьясобирались у огромного валуна, похожего на трон древних богов.
Лустро, теперь уже стройный и грациозный лев с гривой‑радугой, начинал зарядку с «танца лучей»: он плавно поднимал лапы, и от них разбегались цветные всполохи, озаряя лианы и папоротники.
Капи, ставшая настоящей чемпионкой по подводному плаванию, демонстрировала «технику бобровой грации»: приседала, крутилась, а потом вдруг делала сальто назад, вызывая аплодисменты.
Но главным заводилой оставался Кар. Его утренние комментарии звучали как манифест:
— Внимание! Начинаем сеанс волшебного фитнеса!
Раз — потянулись к солнцу!
Два — улыбнулись соседям!
Три — проверили, не прилипла ли к хвосту банановая кожура!
Четыре — выдохнули и… ой, я забыл, что было дальше!
Однажды он так увлёкся, что начал показывать «упражнения для перьев»: тряс крыльями, вертел головой и приговаривал:
— Это укрепляет… э‑э‑э… ту часть тела, которая отвечает за чувство юмора!
Лустро не удержался и слегка коснулся его крыла. В тот же миг Кар заговорил с акцентом оперного тенора:
— О, мои дорогие друзья! Какое блаженство — ощущать гармонию тела и духа! Позвольте мне исполнить арию «Утро в джунглях»!
И он запел:
О, солнце, ты сияешь, как золотой банан!
О, озеро, ты зеркало для всех обезьян!
О, Лустро, ты волшебник, но я — поэт!
И пусть Зузу ворчит, для веселья преград нет!
Из камышей донеслось сдавленное фырканье. Это Зузу, несмотря на свою вечную ворчливость, не мог сдержать смеха.
После зарядки наступало время самого забавного ритуала — умывания Лустро. В зарослях неподалёку рос удивительный цветок‑пенник: пушистый, сиреневый, с лепестками, похожими на крошечные губки. Лустро аккуратно срывал один бутон, разминал его в лапах — и тот тут же начинал пузыриться, источая душистый аромат манго и мяты.
Лев бережно наносил пену на мордочку, и… начиналось волшебство. С каждым движением лап над джунглями поднимались тысячи мыльных пузырей! Они переливались всеми цветами радуги, ловили солнечные лучи и медленно плыли над деревьями, словно миниатюрные воздушные шары.
— Ого! — восхищалась Капи, наблюдая, как пузырь садится ей на нос и не лопается. — Это же «Пузыри‑художники»!
Кар не терялся:
— А я объявляю конкурс «Угадай, что нарисовано в пузыре»! Смотрите: вот этот похож на обезьяну, которая ест банан… А этот — на Зузу, когда он спит с открытым ртом!
Зузу, конечно, тут же отозвался из камышей:
— Очень смешно! Может, вы ещё и портрет мой из пузырей сделаете?
— Уже! — воскликнул Лустро и коснулся очередного пузыря. Тот мгновенно превратился в крошечную копию Зузу — фиолетовую, улыбающуюся и с забавными усиками.
Кайман фыркнул, но было видно, что ему приятно.
Волшебные обеды
После умывания все отправлялись купаться под водопадом. Лустро превращал брызги в радужные фонтаны: взмах лапы — и в воздухе расцветали «Огнистый апельсин», «Лазурный вихрь», «Фиалковый дождь». Капи ныряла за рыбой с грацией русалки, а Кар комментировал:
— Так, первый улов — рыба‑удильщик! Нет, это коряга… Второй улов — ракушка! Нет, это мой клюв… Третий улов — о! Настоящая рыба! Победа!
Лустро готовил из добычи настоящие шедевры. Его огород волшебных специй разрастался: листья «Смехомяты» — придавали еде вкус летнего ветра, цветы «Звёздной росы» — заставляли блюда мерцать, корешки «Танцующего имбиря» — добавляли пикантности и лёгкого покалывания на языке.
Однажды, Лустро решил удивить всех супом «Смех до слёз». Он добавил щепотку «смехогриба» — редкого гриба, который, по легенде, заставлял хохотать даже самых серьёзных.
Первый глоток — и Капи зашлась смехом, роняя ложку. Кар начал чирикать что‑то нечленораздельное, а Лустро так заливался хохотом, что упал в озеро. Даже Зузу, наблюдавший из камышей, не выдержал:
— Ну и повара! Вместо обеда — цирк устроили, клоуны! — но в его глазах уже плясали весёлые огоньки.
Когда солнце опускалось к горизонту, друзья отправлялись на плот сплетённый из бамбука и лиан. Они плыли по озеру, а над ними раскрывалось звёздное небо, будто гигантская шкатулка с драгоценностями.
Лустро любил рассказывать истории о созвездиях:
О проекте
О подписке
Другие проекты