Цитаты из книг автора «Софи Авдюхина»

Теперь же баня была украшена пучками трав, отпугивающих нечистую силу, и живыми цветами. В уютном полумраке возле печи, скрестив ноги и закрыв глаза, сидела Ульяна. Подружки-поневестицы, блестя длинными мокрыми косами, прикрывающими обнаженные тела, лили ей на голову теплую воду из медных ковшиков, приговаривали пожелания и пели старинные свадебные песни, иногда забывая подставить нужные имена:

В этом и состояла магия Заречья: тебе не приходилось выбирать правильные дороги – любая из них приведет туда, куда тебе суждено попасть. Главное – поверить, что это реально.

Как тяжело, оказывается, разочаровываться в друзьях… Раньше он вызывал столько теплых чувств, его хотелось трепать за кудряшки, словно брата, хотелось обниматься с ним – большим, мускулистым и добрым. Хотелось просто сидеть рядом и смеяться над его словами. Если она чувствовала себя плохо из-за холодных черных глаз, взгляд которых никогда не смягчался при виде нее, из-за того, что симпатичный Светослав променял ее на другую девушку, а на практиках по Водяной магии все валилось из рук, достаточно было оказаться рядом с Митей, и все тревоги вмиг исчезали.

Маргарите вдруг захотелось ворваться в круг движущихся фигур. Раньше она всегда стояла рядом с шаманом. Поначалу боялась сбиться с ритма, воспринимая эти встречи как уроки в музыкальной школе, но теперь вдруг забыла про сидящего у костра старика. Она сделала несколько шагов, и огромные птицы с угловатыми и наспех покрашенными клювами окружили ее. Она обернулась вокруг своей оси, рука чуть изменила ритм, бубен зазвучал медленно и зловеще. Она чувствовала, что поймала нечто… волну, ноту или еще один мир, притаившийся где-то между ней самой и ее тенью на земле. Она поняла, что разбудила кого-то… Сначала ей показалось, что над головами танцующих поднимается сиреневый туман, но уже через секунду в тумане вдруг проступили лица. Удивительные, странные, некоторые походили на морды зверей, другие же улыбались беззубыми улыбками стариков. В конце концов среди них мелькнуло и знакомое – юная девушка, что приходила в Маргаритины сны.Духи танцевали вместе с птицами. Это она тоже видела во сне! Они кружились и прыгали, смешно скалили клыки и трясли головами. Девушка с длинными косами танцевала за руку со сгорбленным существом с головой волка. Это продолжалось несколько минут: едва бубен затихал, удары становились реже, танец духов успокаивался, казался плавным и вдумчивым; если же ритм ускорялся, существа, сотканные из тумана, пускались в неистовый пляс. Но внезапно настроение танца сменилось, далекие удары бубна зазвучали печальнее, духи устремили свои взгляды вниз. В кругу раскрывающих крылья птиц одна уже не танцевала – она медленно пятилась, осторожно поднимая перед собой руки. Призраки заметались по поляне, бросая свою таинственную пляску, и через мгновение раздался душераздирающий крик.

Она оказалась на обломке серой скалы. Дымные, сизые камни бежали вниз настоящим водопадом. По правую руку высились одинокие густо-зеленые ели. По левую лежала пропасть. Ветер дул со всех сторон, принося с собой капли теплого дождя. Полина распахнула крылья. Спина ее выгнулась, тело качнулось в одну сторону, в другую… На крыльях не было перьев, вместо них вверх взлетали длинные черные лохмотья, похожие на ветви старых елок в дремучих лесах. Это было красиво. Невозможно красиво. Она чувствовала себя настоящей птицей, пусть и крепко стоящей на остром каменном выступе. Сердце билось ровно и звучало словно бубен. В вое ветра слышались голоса, а в небесах кричали не то птицы, не то сами люди… Она еще раз покачнулась, еще раз взмахнула прекрасными призрачными крыльями, словно таящими в себе ночь, которая придет так нескоро… Она поняла, как нужно танцевать. Как танцует лес во время бури, как танцует горная река, срываясь с вершин, как смешно танцуют птицы, привлекая своих самок. Она открыла глаза: ее окружала целая стая таких же, как она, орлов.

Наконец весна принесла апрель. Зеленый, юный, со свежим ветром и особенно ласковым солнцем, которое окончательно высушило дорожки Заречья. Повсюду появились первые робкие травинки, каждый день они тянулись навстречу небу, заметно прибавляя в силе.

– Если тебе открылась истина, то береги ее. С тобой говорит сама судьба. Она доверяет тебе тайны, недоступные другим.

– Скажите, Пророк – Перун? – взволнованно спросил Митя. – Не ошиблась, когда выбрала тебя неофитом, – спокойно ответила Велес, но глаза ее блеснули неподдельным восхищением. – Перун… Возможно, это он и есть.– Почему же вы никому не рассказываете?– А как это доказать? Да и зачем, в конце концов, всем эта информация?– Как зачем? – воскликнул Митя. – Он же… он же бог! – А что такое бог?

– Делай ошибки, Митя Муромец, – вдруг сказала она строже и перестала постукивать не дотягивающимися до пола ногами. – Ошибайся, мальчик. Пусть ошибки и стоят потраченного времени да потерянных сил, которых уже не вернуть. – Но… можешь быть обычным человеком и совершать сколько угодно промахов вопреки правилам Муромцев.

И вдруг Водяная колдунья все поняла. У голосов здесь не было возраста. У голосов не было пола. Не было статуса. Не было неприятной наружности. Этого всего не было и у ее собственного голоса. Ее историю рассказывал сам мир.