Маргарита с восхищением посмотрела на вставшую подругу. Все-таки было что-то такое, за что невыносимой эгоистке Анисье Муромец можно было простить все: и высокомерие, и взрывной нрав, ее капризы, неосторожные слова… Странным образом ее не портило ни одно из перечисленных качеств. Могущество и власть древней фамилии, обаяние, перед которым не сдавался один лишь Заиграй-Овражкин, и какое-то ощущение монументального спокойствия исходили от нее – высокой и очень хорошо сложенной шестнадцатилетней колдуньи. Как-то по-особенному играл свет на ее светлых кудрях. И как-то серьезнее смотрела на нее главная наставница.