Глава 3

Рэндалл не помнил, как добрался до старинного кладбища, расположенного на окраине Аэрана на небольшом пригорке. Рядом с ним словно из ниоткуда появился Хлебушек. Ворон не стал в привычной манере садиться ему на плечо. Он приземлился на ветку старого вяза, растущего возле входа, и каркнул вслед, словно давая понять, что он всегда рядом. Как будто понимал, что Рэндаллу необходимо побыть одному.

Рэндалл аккуратно ступал по припорошенной снегом тропинке. По обе стороны от нее длинными рядами возвышались каменные плиты. Поколения древнего, некогда могучего рода нашли здесь последнее пристанище. Рэндалл с закрытыми глазами мог найти могилы всех своих предков до седьмого колена. Но одна только мысль о том, что среди серых холодных надгробий он отыщет камень с родным именем, причиняла боль.

На развилке он свернул направо и углубился в восточную часть кладбища. Здесь было мертвенно тихо, лишь хруст снега под ногами эхом разносился вокруг и застревал в кронах ветвистых деревьев, что суровой молчаливой стражей выстроились вокруг кладбища. Каждый шаг сопровождался громким биением сердца. И чем ближе он подходил к ряду могил, где покоились представители последних поколений Корвинов, тем сильнее пульсировала боль в груди.

Когда Рэндалл прошел мимо могилы матери, на которую были возложены ее любимые кроваво-алые розы (у него не было никаких сомнений в том, что это дело рук Авроры), то уже не мог бороться с потоком слез. Он не стал задерживаться возле надгробия мамы и двинулся дальше.

Следующая могила принадлежала его бабушке, Восточной принцессе Таире.

Потом Джеймсу Корвину и Айлин Мэллоу – родителям Анны.

Райнеру Корвину – дедушке Рэндалла и Анны.

Его сердце пустилось в галоп при виде двух плит, которых раньше не было. Приблизившись к первой, Рэндалл смахнул с камня слой снега, забившийся в кромках выступающих букв.

Рэндалл Регулус

Сын двух великих домов Вейланд и Корвин, воплощение благородного принца Регула из древних легенд.

Пусть звезда твоя на небосводе сияет так же ярко.

Ему было странно видеть собственную могилу. Словно он обманул судьбу, а она напомнила, где ему на самом деле надлежит быть. Он замер, разглядывая надпись, как вдруг из гущи деревьев вылетел Хлебушек, приземлился на плиту и громко закаркал.

Рэндалл встрепенулся, а Хлебушек посмотрел на него пронзительным взглядом, словно осуждая за мрачные мысли, и повернул голову вправо.

На последнюю могилу в этом ряду.

Рэндалл приблизился на ватных ногах и опустился на колени перед надгробием. Ласково и бережно смахнул снег, открывая вид на изящно высеченные буквы:

Джоанна Аннабель Корвин

Своим светом и теплом ты затмевала само солнце.

Рэндалл дрожащими пальцами провел по надписи, сдавленно вскрикнул и заплакал, уткнувшись лбом в холодный камень.

– Анна… сестренка…

Он задыхался от безутешных рыданий. Одной рукой обнимал каменную плиту, как маленького ребенка, а пальцами другой ковырял мерзлую землю, будто пытался высвободить любимую кузину из плена ледяной могилы.

Это неправильно. Так не должно быть! Она должна жить и радоваться любимому мужу и их сыну. Она должна быть счастлива.

Горячие слезы обжигали заледеневшие щеки, а в горле моментально запершило от вдыхания студеного, зимнего воздуха. Перед глазами возникали, сменяя друг друга, разные образы.

Солнечная, светлая Анна с голубыми лентами, вплетенными в медово-золотистые кудри, заливисто хохочет над его шутками.

Тонкие изящные пальчики плавно перебирают клавиши старого пианино, рождая нежную мелодию, что струится по залу и проникает в самые потаенные глубины души и пробуждает трепетные чувства.

Большие серые глаза смотрят на него с проницательностью и преданной любовью. Они не такие холодные, как у всех остальных Корвинов, – в них удивительным образом сочетаются суровость, унаследованная от могучих предков, и нежность, передавшаяся от матери.

Она не должна была умирать так рано.

Плечи Рэндалла тряслись уже не только от рыданий. Поднялся холодный ветер, пронизывающий до костей, а он выбежал из замка в одном сюртуке. Однако он даже не сдвинулся с места и продолжал обнимать могильный камень и горько плакать.

За спиной раздался мягкий сочувственный голос:

– Ваше Высочество, грядут тяжелые времена. Вам нужно оставаться сильным, а зимняя хворь лишь усложнит ваше бремя.

Рэндалл резко обернулся.

Алистер стоял над ним с теплым зимним плащом в руках.

– Наденьте.

Рэндалл не отреагировал на просьбу советника. Вновь повернулся к надгробному камню и прислонился к нему лбом. Слезы по-прежнему стекали по его щекам непрерывным потоком, но теперь он плакал безмолвно, всеми силами пытаясь не всхлипывать при лорде.

– Мне очень жаль, принц Рэндалл. Леди Джоанна не заслуживала такой участи.

Алистер накинул плащ с меховой подкладкой на плечи Рэндалла и опустился на корточки рядом с ним. Несмотря на почтенный возраст, Алистер держался так, словно боль в суставах и старческое недомогание были ему совершенно не знакомы. Истинный чистокровный ардениец.

– Зачем ты пришел? Никто не должен видеть меня в таком… – Рэндалл недоговорил, осознав, как сильно дрожит его голос.

Лорд Грей протянул руку к надгробному камню и смахнул остатки снега.

– За последние годы мне приходилось слишком часто бывать на фамильном кладбище Корвинов. Ваш дедушка похоронил всю свою семью. Единственный сын, любимая дочь, обожаемая жена… – В голосе Алистера слышалась печаль. – Жители Ардена поражались равнодушию своего Хранителя. Поговаривали, что сердце у него каменное, ведь на похоронах родных он не проронил ни слезинки.

Рэндалл на мгновение отвлекся от удушающей боли в груди. А ведь и правда. Он не помнил, чтобы дедушка плакал на похоронах мамы.

– Но я знал, что это не так. Я следовал за ним, когда тот, крадучись, покидал замок и приходил сюда. Он ложился прямо на землю между могилами своих любимых и безутешно плакал часами напролет.

У Рэндалла снова защипало в глазах от мысли, что его гордый, сильный дедушка глубоко страдал.

– Думаю, что дедушка бы не обрадовался, узнав, что кто-то видел его в минуты слабости.

Алистер грустно усмехнулся:

– Он знал, что я приходил сюда с ним. Да я и не скрывал.

Рэндалл в полном изумлении обернулся к нему. При виде его смятения Алистер сжал плечо в отцовском жесте.

– Даже таким сильным людям, как ваш дед или вы, надобно знать, что они не одни в самые трудные минуты, полные бед и скорби. Что рядом есть преданные и любящие люди.

Рэндалл с благодарностью кивнул и вновь повернулся к надгробному камню.

– То, что наговорил принц Уилл… Горе сломило его, и он озлобился на весь мир. Вашей вины в этом нет.

Но так ли это? Если бы он не уехал, слепо доверившись одному-единственному письму от Холланда, то ничего из этого не случилось бы.

– Я разговаривал с повитухой, которая принимала роды леди Джоанны. Как бы горько это ни звучало, Анна не справилась бы в любом случае. Она была не готова к родам. Слишком хрупкой была…

Рэндалл пригляделся к надгробию и заметил высеченный рядом с именем цветок ландыша. Нежный, прекрасный, но такой хрупкий… Именно такой и была его любимая сестренка.

– Ее сын… он здесь?

– Да, его воспитанием занимается княжна Аврора. Она души не чает в мальчике, а он зовет ее мамой. Принц Рэндалл… – Алистер снова положил руку ему на плечо. – Аврора бы никогда не предала мужа. Слова Уилла об ее измене – грязная клевета. Принц Тристан уважает ее и относится как к родной сестре, да и она видит в нем исключительно брата.

Рэндалл не сомневался в непорочности Авроры. Даже снег на вершинах Мглистых гор не сравнился бы по чистоте с ее добродетелью.

Он выпрямил спину и размашистыми небрежными движениями стер слезы с лица. Потом, покопавшись в карманах сюртука, вытащил платок и громко высморкался.

– Прости, – пробормотал он, покосившись на Алистера.

Сердце до сих пор ныло от горя утраты, но он не мог позволить себе расклеиться. У него еще будет время для скорби. Эта рана никогда не заживет. Но сейчас его ждали другие, не менее важные дела.

Рэндалл поднялся на ноги и, отряхнувшись, направился к выходу с кладбища. Хлебушек последовал за ним, витая над головой.

– У ворот Вайтхолла собралась чуть ли не половина Аэрана, – сказал Алистер, поравнявшись с ним. – Вы выйдете к народу?

– Да. – У Рэндалла не было выбора. – После аудиенции с народом созови на закрытое совещание тех, кому безоговорочно доверяешь.

Алистер кивнул.

– Княжну Аврору тоже позвать?

Рэндалл удивленно выгнул бровь.

– Зачем? Она никогда не интересовалась политикой.

Алистер широко улыбнулся, и в этой улыбке Рэндалл распознал настоящую отеческую гордость, что сильно его обескуражило. Раньше лорд Грей недолюбливал Аврору и считал ее взбалмошной невоспитанной девицей, недостойной руки принца Ардена.

– Княжна Аврора поумнее многих членов Совета, принц Рэндалл. Вместе с принцем Тристаном она сумела переманить на нашу сторону половину людей Артура, которых он заслал в арденийский Совет. А еще благодаря княжне мы наконец-то решили вопрос с западными дикарями.

Рэндалл с таким изумлением слушал советника, что даже споткнулся о торчащий из земли корень. Его сердце заполнили гордость и безграничная любовь, которые немного потеснили чувство скорби.

– А я говорил, что она невероятная и еще всех вас удивит. – Рэндалл даже не пытался скрыть нежности в голосе.

– Да, вы были правы. Вот только дерзкими выходками она нажила себе врага в лице Артура.

Рэндалл сжал руки в кулаки. Сильнее боли и скорби, что рвали душу в клочья, была только ярость, питавшая его внутреннего демона.

– Я докажу его причастность к покушению на меня и заставлю сполна расплатиться за все мучения, которые по его вине перенесла моя семья.

Алистер остановился. Его лицо приобрело привычную суровость и сосредоточенность.

– Принц Рэндалл, за несколько часов до вашего появления в замке из Фортиса прибыл гонец со срочной вестью. После вашей «гибели» король Алан серьезно заболел, и поэтому делами правления последние годы занимался Артур от его имени. Недавно Алан официально отказался от короны и передал трон Артуру. Коронация состоится через несколько недель.

Глава 4

Аудиенция с народом затянулась до самого вечера.

Люди искренне радовались возвращению законного Хранителя. Каждый пытался подойти к Рэндаллу, пожать руку, поговорить, словно все они хотели убедиться, что он в самом деле жив. Многие горожане пришли с дарами: зерно, овощи и фрукты из зимних запасов, сушеные мясо и рыба, вино и мед, – а кто-то даже приволок овцу, которая блеяла на весь замок. Рэндаллу не хотелось, чтобы крестьяне расходовали свое имущество из-за него, но и отказать не мог – гордые арденийцы сочли бы это за оскорбление. К тому времени, когда последний житель Ардена покинул ворота Вайтхолла, на небе зажглась первая звезда. Легкий морозец сковал ветви деревьев инеем, а на окна набросил узорный покров.

Когда они с Алистером вышли из тронного зала, где проходила аудиенция, Рэндалл чувствовал усталость в каждой клеточке тела. Голова гудела от насыщенных событий дня, а в сердце не затихала боль скорби.

Новость о том, что отец серьезно болен, никак не тронула его – лишь раздосадовала. В каких бы отношениях он ни состоял с Аланом, тот был неплохим королем и соблюдал условия мирного договора. Артур же был амбициозен и жаден до власти. Когда он оправился от детской болезни и Алан передал ему титул кронпринца, многие в Совете Южного королевства пытались оспорить решение и продолжали поддерживать кандидатуру Арона. Именно поэтому Артур хотел доказать всему Югу, что он достоин быть королем по праву рождения. Что с ним государство обретет небывалые ранее мощь и славу.

– Нам нужно решить, как быть с Артуром. Нельзя допустить его коронации. Когда он узнает, что я жив и власть в Ардене не удалось захватить мирным путем, то снова попытается меня свергнуть. И боюсь, как бы в этот раз он не выбрал открытую войну.

– К сожалению, у нас нет доказательств вины Артура. Лишь подделанное письмо Холланда. Мы так и не нашли того, кто его подменил. Это могли сделать еще на Востоке.

Рэндалл потер виски, где с каждым шагом нарастала боль.

– Работников порта допрашивали?

– Да, все тщетно. Письмо, как и всегда, забирал Томас, а он не заметил в тот день ничего подозрительного.

Рэндалл хотел спросить, какое судно доставило почту с Востока, но его сбило с мысли громкое урчание живота, подобное рокоту морских волн. Он смущенно накрыл живот рукой, будто это могло заглушить неловкие звуки.

– Принц Рэндалл, вы сегодня хоть что-то ели? – спросил Алистер со строгостью взволнованного родителя.

Рэндалл прикусил щеку изнутри. Деньги, врученные ему в дорогу Маттео, давно закончились, и поэтому последние четыре дня на корабле он перебивался водянистой похлебкой, что давал ему сердобольный повар, да зачерствелым хлебом. А сегодня и вовсе не ел из-за всех событий.

– Поужинаю после заседания, – отмахнулся он.

Алистер остановился. На смену тревоги в его взгляде пришла суровость.

– Принц Рэндалл, мы все рады вашему возвращению и стремлению восстановить порядок и справедливость на землях Ардена, но голодный обморок посреди Совета наших проблем не решит, – отчеканил советник. – Я перенесу его на завтра. Уверен, остальные воспримут это с большим энтузиазмом. Сейчас нам всем нужен отдых.

У Рэндалла не было сил спорить. Он попрощался с Алистером и уже направился в сторону своих покоев, когда тот его окликнул:

– Принц Рэндалл.

– Да?

По лицу лорда Грея пробежала тень вперемешку с сочувствием.

– Должен предупредить вас.

– О чем?

– О княжне Авроре.

Рэндалл удивленно выгнул бровь.

– Сейчас по законам Ардена она жена принца Уилла. Вы должны это помнить и… – Алистер замялся, что было ему совершенно несвойственно.

– Что «и»?

– Вам не следует оставаться наедине с женой брата, дабы не скомпрометировать ни себя, ни ее. До тех пор, пока вопрос о разводе с принцем Уиллом и вашем повторном браке не решится официально.

В глубине души Рэндалл понимал, что Алистер прав. Но от мысли, что теперь они с Авророй чужие, ему хотелось выть.

Он медленно брел по коридорам замка, размышляя о будущем, но тут ему встретилась Тина. На руках она несла спящего ребенка. Сначала Рэндалл подумал, что это Райнер, но быстро сообразил, что малыш в ее руках был меньше его сына.

– Ваше Высочество, с возвращением. – Тина присела в реверансе, придерживая мальчика за спинку. Малыш заерзал, закряхтел и открыл глаза, орехово-карие и раскосые. Он был как две капли воды похож на Закарию, и только цвет глаз достался ему от Тины.

– Это ваш с Закарией сын? – Слабая улыбка тронула губы Рэндалла.

– Да, Ваше Высочество. – Тина с нежностью посмотрела на малыша. – Мы назвали его в честь брата Закарии, Изану.

Рэндалл почувствовал, как потеплело в груди от осознания того, что за время его отсутствия в замке нашлось место не только печали и скорби, но и радости и надежде. Он подмигнул малышу, и тот смущенно отвернулся, пухлыми пальчиками сильнее сжав шею матери.

Рэндаллу до жжения в груди захотелось увидеть своего сына. А еще он желал хотя бы одним глазком взглянуть на ребенка Анны.

– Тина, где находится детская?

– Через две двери от покоев княжны Авроры, Ваше Высочество.

Рэндалл поблагодарил ее и двинулся в указанном направлении. Проходя мимо комнаты Авроры, он задержался. Даже занес руку, чтобы постучать в дверь, но осекся, поборол себя и направился дальше. Остановившись возле детской, Рэндалл зачем-то поправил ворот рубашки и зачесал пальцами волосы назад.

В комнате царил полумрак – лишь масляная лампа на столе озаряла пространство мягким оранжевым светом. Рэндалл осмотрелся. Две колыбели, прикрытые прозрачным тюлем, низкий столик и крошечные стульчики. Пол в центре был застелен круглым ворсистым ковром и напоминал небольшой островок. Там стояли два деревянных коня-качалки, валялись игрушки вперемешку с маленькими подушками. В дальнем углу располагалась большая кровать. Увидев ее, Рэндалл судорожно выдохнул. Он медленно прошел к ней, стараясь не издать ни звука, и прислонился к деревянному столбику.

От представшей картины у него в горле встал ком, а на глаза навернулись слезы, вызванные любовью, нежностью и удушающей тоской.

На правой стороне кровати у самой стены спал Райнер. Он лежал на животе, подогнув одну ногу в колене, а руки спрятав под подушку – так всегда любил спать сам Рэндалл. Посреди кровати лежал белокурый мальчик примерно одного с Райнером возраста. Сын Анны. А Рэндалл так и не спросил, как его назвали…