Глава 3

Проснувшись, Аврора обнаружила, что Рэндалл уже ушел. Она лениво потянулась, перевернулась на противоположный край кровати и обхватила его подушку. Запах скошенной травы и лесных ягод приятно защекотал нос, отчего на ее губах расцвела счастливая улыбка. Она позволила себе еще немного поваляться в объятиях сонной неги, предаваясь воспоминаниям о прошедшей бурной ночи, а потом оделась и направилась в свои покои.

Ее крошечный комочек счастья сопел мирным сном в колыбельке, а рядом с ним в кресле-качалке дремала Тина. Она была накрыта тонким пледом; одна рука замерла на колыбельке, покачивая ее даже во сне, а вторая была спрятана под одеялом. Складывалось впечатление, будто кто-то пришел сюда ночью и укрыл вечно мерзнущую девушку, но Аврора подозревала, кем был этот таинственный гость.

Аврора склонилась над колыбелькой и трепетно коснулась детского лобика. Почувствовав ее присутствие, малыш беспокойно заерзал и через несколько мгновений распахнул прозрачно-серые глаза.

Эти глаза поначалу пугали ее. Они были прекрасны, точь-в-точь как у Рэндалла, но ей было непривычно видеть у младенца столь неестественный цвет радужки и осознанный взгляд. Но Аврора убедила себя, что ее сын такой же особенный, как и его отец.

– Здравствуй, солнышко, – проворковала она, и Райнер начал хаотично махать ручкой, которую вытащил из пеленки. Аврора взяла малыша на руки и присела на кровать, готовясь покормить.

– Доброе утро, моя госпожа, – встрепенулась Тина, на ходу поправляя косу, скрывая шрам на скуле. – Вы давно вернулись? Это вы меня укрыли?

– Доброе утро, Тина, я вернулась только что. – Аврора загадочно улыбнулась. – И укрыла тебя не я.

Служанка зарделась и опустила голову, скрывая смущение.

Аврора обнажила грудь и начала кормить Райнера. В эти моменты для нее переставал существовать весь остальной мир. Она с обожанием наблюдала за тем, как малыш сосет грудь, надувая щечки, жадно причмокивая и пыхтя от усердия.

Но сегодня ее отвлекало присутствие служанки.

– Тина, ты что делаешь? – удивленно спросила Аврора, когда она опустилась на четвереньки и чуть ли не с головой забралась под кровать.

– Моя госпожа, вы не видели мой браслет с деревянными бусинами? – В голосе Тины сквозило отчаяние.

– Нет, может быть, ты оставила его у себя в комнате? – Аврора с сочувствием посмотрела на нее. Она знала, что браслет был подарком ее младшей сестры и Тина безмерно дорожила им.

– Нет, вчера, когда я пришла сюда, браслет точно был на моей руке.

Тина ползала на четвереньках по всей комнате, заглядывая в каждый угол. Аврора вытянула шею, внимательно осматривая пол.

Их поиски прервал звук открывшейся двери, прежде чем в комнату вошел Рэндалл.

Тина вскочила на ноги и, откланявшись принцу, покинула покои.

– Что с Тиной? На ней лица нет. – Рэндалл сел рядом с Авророй и нежно поцеловал ее. Потом наклонился к Райнеру, который продолжал сосать грудь даже во сне, и коснулся губами его лба.

– Она потеряла браслет, подарок младшей сестры, – ответила Аврора. – А ты где был? Снова пытался одолеть Закарию на тренировочной площадке?

Рэндалл улыбнулся уголками рта.

– Одолеть Закарию – задача для меня недостижимая. Только если он будет ранен в обе руки. Я был на заседании Совета.

– На заседании? В такую рань? Что-то случилось?

Рэндалл склонил голову и устало провел рукой по волосам.

Этот жест насторожил Аврору. Она инстинктивно прижала к себе ребенка, нутром чувствуя какую-то опасность.

– Пришло письмо с Востока от Холланда. Король Элас серьезно болен. Я должен успеть навестить его и завязать дружеские отношения с его сыном, Кайнером.

У Авроры ушло несколько секунд на переваривание новости.

– Ты уезжаешь? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Да, я должен.

– Я поеду с тобой! – воскликнула Аврора, чем разбудила спящего Райнера. Сын беспокойно заерзал в ее руках, и Рэндалл забрал его к себе. Он вложил указательный палец в крохотную ручку, которую Райнер снова умудрился вытащить из пеленки.

Когда малыш крепко сжал его палец, на лице Рэндалла расцвела ужасно счастливая улыбка. Раньше он так улыбался только Авроре и Анне.

– Рэй…

Улыбка на губах Рэндалла померкла.

– Аврора, я не могу взять тебя с собой. Райнер слишком мал для таких путешествий, а оставлять его одного… Ты ведь не сможешь доверить его кормилице и нянькам на пару месяцев.

– Пару месяцев?

К горлу Авроры подкатил ком. В последний раз, когда Рэндалл отсутствовал так долго, он вернулся с тяжелым ранением и едва не лишился руки.

– Да. Может быть, я сумею вернуться пораньше.

– Когда уезжаешь? – спросила она поникшим голосом.

– Я дал прислуге три дня на сборы. Аврора, – он высвободил палец из ладошки Райнера и коснулся лица жены, – не расстраивайся, любимая, время пролетит быстро, особенно рядом с Райнером. Я вернусь к вам сразу, как только смогу.

Рэндалл прижался лбом к ее лбу и взял за руку. Аврора опустила взгляд на их переплетенные пальцы. Перстни при свете дня едва заметно мерцали.

– Пообещай мне, Рэндалл.

– Что угодно.

– Пообещай мне, что ты вернешься к нам и этот месяц пролетит быстро. Обещай, что даже вдали от дома будешь думать о нас. – Аврора не заметила скользящую по ее щеке слезу.

Рэндалл переложил на кровать уснувшего Райнера и усадил Аврору к себе на колени.

– Так и будет, душа моя, я обещаю. – Он нежно прикоснулся губами сначала к одной ее щеке, а затем к другой. – Но и ты пообещай мне беречь себя и Райнера, не унывать и ждать меня.

– Обещаю… – Аврора усилием воли улыбнулась.

Рэндалл крепче прижал ее к себе и поцеловал.

Аврора хотела продлить этот миг. Продлить эти три дня, чтобы час его отъезда так и не настал, но время словно обратилось против нее. Оно утекло, как вода сквозь пальцы.

Утром четвертого дня Аврора проснулась раньше обычного. Когда она увидела рядом с собой одинокую, примятую подушку, ее сердце едва не разорвалось от нежданного страха, что Рэндалл уехал не попрощавшись. Но в следующее мгновение ее взгляд упал на окно.

Рэндалл стоял там, одетый лишь в черные ночные штаны. О том, что он тоже проснулся совсем недавно, свидетельствовали припухшие глаза и взъерошенные волосы. На руках он держал Райнера. Малыш бодрствовал, активно махая ручками, которые сердобольный отец высвободил из пеленки. Прижимая голову сына к своей щеке, Рэндалл покачивался из стороны в сторону и что-то напевал под нос, а Райнер не издавал ни звука, будто внимательно слушал, о чем пел ему папа.

Аврора не желала нарушать эту идиллию и любовалась ими, лежа в кровати.

Стук в дверь, неприятно громкий, точно удар гонга, нарушил чудесный миг.

– Ваше Высочество, все приготовления завершены. Когда прикажете выдвигаться в порт? – раздался из-за двери голос камердинера Томаса.

– Через два часа, – коротко отозвался Рэндалл.

Аврора резко села.

Рэндалл оглянулся на нее со слабой улыбкой, и Аврора тут же подлетела к нему, обнимая за талию.

– Может быть, ты не поедешь? – обреченным тоном прошептала она. – Может, просто напишешь письмо? Элас ведь твой родственник по линии бабушки. Он не откажет в союзе.

Ей отчаянно не хотелось отпускать мужа в путь. Она понимала, что ведет себя неразумно и по-детски, но ничего не могла с собой поделать.

– Ты же знаешь, что я не могу, Аврора. Всего месяц, и мы снова будем вместе.

– Я боюсь…

– Чего, душа моя? Я оставляю в замке Закарию, он будет вас охранять.

– Я боюсь не за себя. – Она подняла полный отчаяния взгляд на него. – Я не знаю, как это объяснить.

Он подошел к колыбели и положил Райнера. Малышу это явно не понравилось, и он начал возмущенно пыхтеть.

– Душа моя. – Рэндалл приблизился к Авроре и крепко обнял. – Это отголоски того похода, перед которым мы сильно поссорились, а я потом вернулся раненым. Но сейчас все иначе. Я отправляюсь не на битву, а в гости к нашему союзнику. Все будет хорошо, обещаю.

– Море осенью неспокойно. Вдруг вы попадете в шторм?

– «Виктория» прошла через многие бури. Не переживай.

Аврора уткнулась носом в его обнаженную грудь. Она не могла надышаться родным запахом, не могла насытиться ощущением тепла его кожи. Она обхватила руками его туловище так крепко, словно силой хотела удержать мужа в спальне.

– Я люблю тебя, Рэй.

– Ты глазом моргнуть не успеешь, как пролетит время и я вернусь. – Рэндалл прижался губами к ее макушке. – Я обещаю.

Спустя два часа Рэндалл покинул Вайтхолл.

Аврора не стала провожать его до порта – по обычаям арденийцев они распростились в замке. Она долго смотрела вслед удаляющейся карете, прокручивая в голове его обещание.

– Вернись ко мне, – прошептала она в пустоту, и ветер ответил ей тихим шелестом желтеющей листвы.

Глава 4

Они пробыли в пути два дня. На третий – поднялся сильный ветер, нагнав с северной стороны грозовые тучи, предвещая шторм.

Рэндалл сидел в своей каюте и пытался написать короткое послание Холланду, чтобы сообщить о скором прибытии.

С палубы иногда доносился крик капитана Уикхема, что отдавал приказы морякам. Снаружи слышался рокот волн, ударяющихся о судно с устрашающей мощью. Волнение моря только усиливалось, и в каюте это ощущалось не хуже, чем на палубе. Благо, Рэндалл не страдал морской болезнью, в отличие от бедняги Дилана – его личного стражника на время путешествий. Рэндалл мог бы взять с собой Закарию, но и он, и Томас остались по приказу принца в Ардене, подле Авроры и Райнера. Так ему было спокойней.

Рэндалл нутром чувствовал, что смутное, тревожное будущее ждало его на пороге, протягивало к нему свои цепкие щупальца, чтобы схватить и унести в водоворот событий, сталкиваться с которыми он учился с самого детства, но до сих пор не был готов. Провозглашать себя королем Ардена, идти войной против родных братьев и проливать кровь. Теперь, когда у него появилась семья – настоящая, любящая, счастливая, – он тем более не хотел всего этого.

Но у него не было выбора.

Жажда войны охватила не только ненасытных южан, которые стремились установить господство на всем Великом Материке. Своенравные, амбициозные арденийцы с каждым днем все более смело и открыто говорили о скором освобождении от южного ига.

Все, что мог сделать Рэндалл, – это лишь оттянуть неизбежное. Возможно, если он сумеет заключить надежный союз с Востоком и наладить отношения с Севером, Артур поостережется идти в открытое наступление. В том случае Рэндалл сможет выиграть для простого народа еще несколько лет мирной жизни.

Написав карандашом послание – потому что открывать чернила при такой качке было бы весьма опрометчивым поступком с печальными последствиями, – Рэндалл начал сворачивать бумагу. Корабль качнуло, на этот раз гораздо сильнее, чем прежде, и принц чуть не свалился с кресла. Уголок плотного пергамента скользнул по его пальцу, оставляя неглубокий порез, из которого потекла тонкая струйка крови.

– Дьявол, – выругался он, стирая кровь с фамильного перстня с гербом Вейландов, но лишь сильнее размазал ее, и с раздражением снял кольцо.

В каюту, не постучавшись, ворвался Дилан.

– Ваше Высочество!

– Дилан, ты мне как раз нужен. Отправь ворона в Дахаб с весточкой для Холланда.

– Ваше Высочество! – повторил тот, и Рэндалл, который все это время натирал платком перстень, поднял голову.

Перед ним стоял вовсе не Дилан, а старпом капитана.

– Что случилось, Оливер? – спросил принц.

– Шторм усиливается.

– Я заметил, – с иронией ответил Рэндалл, и, словно в подтверждение его словам, корабль снова качнуло, да так, что к его горлу подкатила тошнота.

– Ваше Высочество, матросы обнаружили в трюме пробоины.

– Что? – По его спине прошелся неприятный холодок. – Но как? Судно ведь проверяли накануне отплытия.

– Очевидно, повреждения появились в ночь перед отплытием. Капитан Уикхем отдал распоряжение задействовать все помпы, чтобы устранить течь.

Рэндалл отправился на палубу лично поговорить с пожилым капитаном, который более двадцати лет выходил в море под парусами «Виктории». Как он мог упустить из виду повреждения в судне? Как они теперь переживут шторм? Рэндалл вобрал в легкие побольше воздуха и мысленно приказал себе сохранять хладнокровие.

Когда он поднялся на палубу, его пронзил холод, пропитанный влажностью и соленым воздухом. Вокруг на много верст царила непроглядная мгла.

Капитан Уикхем стоял на шканцах, держась за ванты, и зычным голосом отдавал распоряжения морякам, которые скрепляли паруса.

Рэндалл ощупью пробрался вдоль борта и приблизился к старому моряку.

– Капитан Уикхем, старпом доложил, что в трюме открылась течь.

– Не переживайте, Ваше Высочество, мы справимся с этой неприятностью. Матросы уже сливают воду, – самоуверенно выкрикнул Уикхем.

Рэндалл нахмурился.

– Почему повреждения были обнаружены, только когда мы вышли в открытое море? Почему была допущена такая осечка?

Капитан обернулся к Рэндаллу.

– Мой юный принц, очевидно, кто-то хотел, чтобы наш корабль оказался в бедственном положении. – Он прищурил глаза, внимательно изучая Рэндалла. – Но не переживайте, «Виктория» выстояла против многих штормов, выстоит и против этого. И раз уж здесь сын той, в честь кого назвали судно, – это добрый знак.

Последние слова капитана вызвали в сердце Рэндалла бурю пострашнее той, что бушевала в море. Он догадался. Осознание случившегося складывалось в его голове по крошечной детали, точно мозаика, в ужасающую картину. Рэндалл будто сквозь мутную пелену видел, как по палубе, держась за ванты и бортики судна, перебираются матросы и пытаются предпринять попытки выстоять против яростной стихии. Все звуки вокруг стихли на несколько тонов, уступая голосу в его голове.

«Море осенью неспокойно. Вдруг вы попадете в шторм?»

Не только Аврора понимала, что выходить в море в это время года – опасная авантюра. А если корабль не готов к плаванию, то это было равносильно гибели…

«Как только твой брат Артур займет трон отца, он попытается отобрать те крохи суверенитета, что остались у Ардена. И его, в отличие от тебя, не волнует, что вы одной крови».

Слова, сказанные Нилом в день проведения ритуала, вонзились в его сердце, причиняя боли больше, чем меч. Неужели Артур решил не дожидаться восхождения на трон и устранить угрозу заранее?

Внезапно с огромной яростью на корабль накинулся ветер и чуть не унес всех моряков в открытое море. Рэндалл чудом избежал этой участи, судорожно вцепившись за трос.