Мардху, Египет – 2

Через некоторое время мужчина пришел в сознание, и Микул, на плечо которой он опирался, довела его хижины с рыболовными снастями.

Оставив мужчину отдохнуть, она быстро сбегала домой, взяла фруктов и дала ему. Еще она принесла ему козье молоко и вяленную на солнце рыбу. Ночью у мужчины немного поднялась температура.

Хижина была только с трех сторон окружена сплетенными из тростника стенами, но места в ней хватило, чтобы мужчина мог лежать.

Вернувшись домой, Микул без задней мысли спросила родителей, нужно ли помогать человеку, если он приплыл на остров из другого места и плохо себя чувствует, и в ответ услышала, что с незнакомцем ни в коем случае нельзя связываться – это может быть опасно, потому что неизвестно, что у него на уме. Микул удивилась, но оставить мужчину одного было невозможно. И со следующего утра ей пришлось ухаживать за ним тайно.

На следующее утро, как только оранжевые лучи солнца проникли в комнату сквозь щели между листьями тростника, Микул вскочила с постели, быстро сложила простыню, под которой спала, и, захватив фрукты, поспешила к хижине, где оставила мужчину.

Добежав до места, откуда просматривалась рыболовная хижина, она увидела, что мужчина вышел наружу и расслабленно сидит на краю потока, обхватив колени руками. На левой руке у него было кольцо с синим камнем.

– Что случилось? Не спится? – спросила Микул.

Мужчина испуганно обернулся.

– А, это ты!.. Привет! Не в этом дело. Я слушал шум текущей воды. Он так успокаивает душу! Утром Нил шумит не так, как вечером.

Мужчина, конечно, был все еще слаб, но выглядел немного веселее. Микул протянула ему принесенный инжир.

– Вот спасибо! Благодаря тебе я чувствую себя гораздо лучше. А ты сама не будешь есть?

Микул решительно помотала головой.

– Нет, поесть я всегда могу.

– У тебя всегда такие большие сияющие глаза! Полные любопытства, прямо смотрящие на человека без малейшей тени подозрительности… – В голосе его одновременно звучали восхищение и легкая грусть. – Ты нежна и прекрасна, как этот утренний воздух. Всегда оставайся такой. Я сейчас думал, что творится в душах жителей Гизы. В городе нет ни одного человека с такими глазами, как у тебя. Их души затуманены деньгами и жадностью. Может быть, раньше там было лучше, но сейчас они безнадежны. Если в городе человек внимательно на тебя смотрит, значит, он нацелился на содержимое твоего кармана. Эх, какое ужасное место!

Мужчина вздохнул. Микул присела рядом с ним и положила руки на его колени.

– Эй, не надо вздыхать! Держитесь бодрее!

Она посмотрела мужчине в глаза. В них стояли слезы.

– Хорошо, я с тобой согласен. Ты очень хорошая. Ты… Не знаю, как это сказать… Ты просто чудо. Мне очень повезло встретиться с тобой. Здесь… Как ты назвала это место… Мардху? Мардху – прекрасное место, рай на земле.

– Лучше расскажи что-нибудь приятное.

– Тебе лучше отсюда не уезжать. Если будешь так класть руки на колени мужчинам, тебя примут за проститутку.

Микул с удивлением отдернула руки.

– Ничего, ничего, сейчас можно. Я очень рад, когда ты так делаешь. Мне сейчас хорошо. Расскажи мне про это место.

– Очень маленькое. Если идти вдоль воды, то скоро вернешься туда, откуда вышел. Показать вам? – Микул вскочила на ноги.

– Да, я бы с радостью, но сейчас ничего не выйдет. Сил наберусь, тогда…

– Ладно, когда поправитесь. А как ваше имя?

– Имя? А, мое имя? Если я его назову, ты можешь удивиться, ты ведь его, наверное, знаешь… Или постой, возможно, здесь оно и неизвестно. Мизор… Слышала когда-нибудь?

Микул покачала головой. Мужчина рассмеялся.

– Не надо так энергично качать головой. А имени фараона ты тоже не знаешь? Ха-ха-ха! Какое замечательное место! Мое имя Дикка.

– Дикка? Красивое имя.

– Правда? А мне самому не нравится.

– Дикка, расскажи про город.

– Про город? В городе все пересохло. Все пересохло добела. Все черствое, как души живущих там людей. Это и самое прекрасное место на земле, и самый ужасный ад. В центре города стоят иссушенные каменные дворцы. Входы занавешены разноцветными полотнищами от солнца, а внутри в полумраке женщины пьют чай.

– Здорово! А женщины эти красивые?

– Некоторые из них. Знатные женщины носят белые одежды и танцуют под музыку, которую исполняет оркестр из невольников. – Мужчина соединил ладони и немного изогнул туловище, показывая, как это выглядит.

– Я тоже немного умею танцевать.

– У тебя наверняка очень хорошо выходит… А мужчины пьют вино и мечтают о войне с соседними нубийцами.

– О войне?

– Да, о войне, об убийстве. Такая глупость! Но вот это и есть город. Если какое-нибудь место процветает, людям в другом месте тоже начинает этого хотеться. Нет сомнения, пройдут тысячи лет, а люди будут делать это снова и снова.

– Они договариваются, как не проиграть войну?

– Не только. Победят или проиграют, не в этом дело. Они беспокоятся, чтобы на войне не появились герои.

– Герои? Почему?

– Тебе не понять. Все боятся, что кто-нибудь из друзей станет героем. Если появится герой, его вот так заколачивают в ящик и сбрасывают в Нил.

– Как же так?!

– В который уже раз праздновали победу над нубийцами, все обнимались… И я тоже. Я уже был сыт по горло пением и танцами восточных красавиц, редкими нубийскими винами. Наверное, когда-нибудь с Нубией будет большая война. Не то время, чтобы постоянно праздновать.

В это время один знатный человек по имени Меф, войдя в зал, повелел рабам внести редкостной красоты ящик. Его крышку и четыре стенки украшала прекрасная резьба и роспись. Меф сказал, что он велел изготовить ящик своему любимому резчику, чтобы преподнести фараону, но сегодня передумал и решил подарить его тому, кто точно поместится в ящике.

Все по очереди ложились в ящик, но кому-то он был великоват, кому-то маловат. Подошла моя очередь. Я лег, и ящик оказался мне точно по размеру, как будто делался на заказ. И тут Меф, тряся животом, закричал: «Дикка, этот ящик твой!»

Крышку мгновенно закрыли и забили гвоздями. Это был спектакль, в котором участвовали все они. Затем ящик отвезли к верховью Нила и сбросили в воду. Но что-то пошло не так, и ящик приплыл сюда, где ты меня и спасла.

– Вот ведь как ужасно поступили эти люди!

– Наверное, все хотели, чтобы я исчез. Ведь ящик подошел мне не случайно. Его специально сделали по моей мерке. Прогнившие сволочи… М-м, какой вкусный инжир!

* * *

Мужчина был молод и быстро пошел на поправку. На следующее утро Микул с опаской проводила Дикку к жителям деревни, но она боялась зря – те встретили его доброжелательно и собрались вокруг.

Дикка обладал даром располагать к себе людей и к тому же был хорошим собеседником, поэтому сразу же сделался знаменитостью. Все жители деревни собирались послушать его рассказы о далеком городе Гиза, играли на музыкальных инструментах приветственные мелодии. Трое молодых ребят разыгрывали спектакль, большинство мужчин и женщин пели хором, девушки танцевали. Микул, умелая танцовщица, танцевала вместе со всеми. Дикка, прихлебывая чай, хлопал в ладоши, хохотал и радовался всему.

Ему выделили гостевой домик возле причала. Некоторое время он там жил, по утрам плавал вместе с рыбаками на их лодках, помогая ловить рыбу, но в конце концов сел на один из причаливших к острову кораблей и уплыл в город.

Прощаясь, Дикка снял с безымянного пальца левой руки кольцо с синим камнем и протянул его Микул.

– Я первый раз в жизни встретил такую симпатичную девушку, как ты, – сказал он. – Думаю, лучше тебе не ездить ни в какую Гизу, но если все-таки очень захочется приехать, навести там меня. У меня самый большой дом в городе, ты его легко найдешь. Охране у входа скажи, что хочешь встретиться со мной, и покажи это кольцо. Я обязан тебе жизнью. Это кольцо теперь твое.

Сказав это, он пожал Микул руку, обнял за плечи и поцеловал. Затем, грустно помахав рукой, поднялся на корабль и уплыл вниз по течению.

На Корабле – 2

В воскресенье 10 апреля 1912 года «Титаник» вышел из английского порта Саутгемптон и, зайдя вечером того же дня во французский Шербур, 11 апреля прибыл в Куинстаун в Ирландии. Отсюда началось его первое плавание через Атлантику, в Нью-Йорк. Уже четыре дня оно проходило без каких-либо происшествий. Командовал кораблем капитан Эдвард Смит, ветеран, за плечами которого были сотни трансатлантических рейсов.

Писатель Джек Вудбелл не торопясь поднялся по роскошной главной лестнице в носовой части корабля. Верхняя часть лестницы, выходящая на палубу А, вызывала совершенный восторг. Сверху ее накрывал белый купол, спроектированный таким образом, чтобы днем пропускать свет снаружи. Стены и колонны изготовлены из самого лучшего дуба. Поручни и портал лестницы покрывала искусная резьба, с часами в центре. Ажурная нижняя часть поручней выполнена из металла. На первой ступени лестницы стояли бронзовые скульптуры мальчиков с фонарями в поднятых руках.

Такое роскошное убранство вряд ли можно встретить даже в самых дорогих домах Лондона. В будущем, когда этот корабль отслужит свой срок, все эти скульптуры попадут в Британский музей как выдающиеся произведения британского искусства первой половины ХХ века. Так думал Вудбелл, поднимаясь по лестнице.

Курительный салон первого класса тоже напоминал о самых привилегированных клубах лондонских богачей. Резные стеновые панели в стиле Георгианской эпохи из красного дерева с искусной инкрустацией перламутром, в центре – замысловатые витражи и зеркало в раме с богатой резьбой. На полу линолеум с арабесками, белый потолок украшен лепниной, к нему подвешены люстры замысловатого дизайна.

По всему салону группами расставлены кожаные диваны и столики на искусно сделанных металлических ножках; нарядные мужчины и женщины, куря трубки и тонкие сигареты, о чем-то оживленно болтают. Из променада первого класса доносятся легкие мелодии Коула Портера в исполнении оркестра.

Джек Вудбелл обошел зал, ища Уолтера Уайта, но того нигде не было. Да и салон был так искусно декорирован, что он не столько думал о поисках археолога, сколько любовался лучшими произведениями английского искусства 1912 года.

За спиной Вудбелла вдруг раздались аплодисменты и громкие восклицания. Они предназначались двум джентльменам, вошедшим в салон. Один из них, весьма симпатичный мужчина, выглядел довольно молодо. Но обоим было уже за сорок. Первый был инициатор строительства «Титаника» Джозеф Брюс Исмей; второй, симпатичный, – конструктор корабля Томас Эндрюс. Исмей носил закрученные вверх черные усы, у Эндрюса лицо было гладко выбрито. Где бы ни появились на «Титанике» эти двое, их неизменно встречали аплодисментами и рукопожатиями. В королевстве под названием «Титаник» они были героями, воплощением гордости Британии.

Вокруг них моментально образовалась толпа, женщины осыпали их восторженными восклицаниями. Обмен знаками уважения продолжался еще долго. Вудбелл наблюдал за этим со стороны, но потом ему стало интересно, о чем идет разговор. Разумеется, раздавались банальные комплименты, но между ними могли звучать и остроумные шутки по поводу зенита британского процветания.

Когда он подошел поближе, ему удалось увидеть лица этих двоих мужчин, рассыпающих улыбки в окружении восторженных леди. Знакомая картина напомнила ему появление популярного американского киноактера в лондонском клубе.

– Мистер Исмей, вам известен роман американского писателя Моргана Робертсона «Глупость»^[3]? – спросил откуда-то из толпы голос, показавшийся знакомым.

– Простите… повторите, пожалуйста.

Исмей повернул голову в направлении говорившего. Толпа чуть расступилась, чтобы не мешать диалогу между Исмеем и человеком, задавшим вопрос. Уолтер Уайт, переодевшийся в костюм, держал под мышкой толстую книгу.

– «Глупость» Моргана Робертсона. Издана в Америке четыре года назад.

– Простите, это роман?

– Роман.

– О чем там? – спросил, улыбаясь, Эндрюс.

– Значит, вы не знаете… Жуткий роман. Надо быть сумасшедшим, чтобы говорить о его содержании в присутствии леди.

– И все же, прошу вас, – приветливо сказал Исмей. – Здесь собрались солидные люди, которых так просто не смутишь. Даже если вы расскажете, как Англия тонет в водах Атлантики, они воспримут это как забавное представление.

Раздался смех.

– Там говорится о роскошном английском корабле под названием «Титан».

– Я где-то слышал это название.

Снова смех.

– Этот корабль в апреле выходит в свое первое плавание по Атлантике. Там он сталкивается с айсбергом и тонет.

– Надо же!

– Но это еще не все. На этом «Титане», строительство которого обошлось в огромную сумму, спасательных шлюпок оказалось недостаточно, чтобы разместить всех пассажиров и команду. И хотя корабль, на котором плыли больше двух тысяч человек, уходил под воду очень медленно, из-за этого больше тысячи человек оказались на дне морском. «Титан» имел больше восьмисот футов в длину, восемьдесят футов в ширину и около ста футов в высоту, его строительство обошлось в полтора миллиона фунтов – точь-в-точь наш «Титаник». И по количеству спасательных шлюпок тоже.

По курительному салону первого класса прошел ропот.

– На нашем корабле – тоже на две тысячи двести двадцать пассажиров – шлюпок только на тысячу человек.

– Очень интересная история, – весело сказал Исмей, – только наш корабль отличается от того, что описан в романе. Прежде всего тем, что «Титаник» не тонет.

– Но я слышал, что айсбергов и правда много. Говорят, что от проходивших рядом судов нам по радио поступило несколько предупреждений об айсбергах, – сказал писатель; он узнал об этом от знакомого члена команды.

– В апреле айсберги не такая уж редкая вещь. Сообразительному романисту проще всего придумать столкновение именно с айсбергом, – все так же весело ответил Исмей.

– Принципиальная разница в том, что «Титаник» не утонет от какого-то столкновения с айсбергом, – уверенно вмешался в разговор конструктор. – Корабль спроектирован таким образом, что, даже если в случае прямого столкновения с препятствием его носовая часть окажется вмята на пятьдесят футов, течь будет остановлена. На нашем корабле имеется шестнадцать отсеков, разделенных водонепроницаемыми переборками. Конструкция предусматривает многоступенчатую систему блокирования воды в случае течи, и если вода попадет в первый отсек, она будет остановлена во втором, в крайнем случае в третьем. И даже если окажутся затоплены четыре отсека, корабль не утонет. В случае столкновения с айсбергом вода попадет максимум в первый отсек. Именно поэтому я не стал бы оспаривать распространенные среди моряков слухи, что «Титаник» непотопляем. К тому же мы не единственный корабль, плывущий через Атлантический океан. Вокруг много других судов. Мы постоянно поддерживаем с ними связь по радио. И если представить, что в корабле образовалась пробоина и он начал тонуть – имейте в виду, мы говорим о случае, вероятность которого не более единицы на миллион, – корабль сразу не утонет и нас спасут проходящие рядом суда. Так что тысяча человек никак не может оказаться на дне морском, как вы выразились… Хорошо – если что-то произойдет, я до последнего останусь на корабле и после спасения расскажу этому романисту, как трудно утопить корабль, спроектированный для двух тысяч человек. Наверное, этому американцу вскоре придется переписать свой роман.

Послышался смех.

– Да и Господь никак не может допустить, чтобы такое количество влиятельных людей, представляющих целую эпоху и олицетворяющих вершину цивилизации, просто так оказались в опасности посреди Атлантического океана, – твердо заявил владелец корабля, – и я благодарю вас за забавную историю, так соответствующую духу нашего приятного плавания. А у нас есть еще кое-какие дела, так что разрешите на этом откланяться.

Судовладелец и конструктор, обнявшись за плечи, неторопливо покинули курительный салон первого класса. Другие пассажиры неприязненно поглядывали на Уайта и Вудбелла, и им не оставалось ничего другого, кроме как отправиться за самый дальний столик курительного салона.

– Ох-ох, опять опозорился… Никак не могу привыкнуть к великосветскому этикету. В мире науки не нужны ни комплименты, ни предупредительность.

– Отлично вас понимаю. Клеопатре тоже не было нужды притворяться и скрывать свой возраст перед Цезарем.