– Какая странная тишина! – вдруг насторожилась Незабудкина. И посмотрела, чтоб убедиться. А на заднем сиденье уже сидело всё, что думает Ляля о французской живописи начала прошлого века
от радости, в лицо называют соревнования дурацкими. Мне довелось испытать зрительское непонимание. Я вёл утренник в доме престарелых. Участники боялись моего напора и норовили не дожить до подарков.
Свадьбы часто ведут толстые женщины с резкими голосами и диким темпераментом. Я боюсь их самих, их страшных традиций и ужасных конкурсов. Я сам толстый и глупый, зачем мне ещё конкуренция. Работа тамады меж тем тяжела. Гости отлынивают
Это ещё что. Одна знакомая девушка влюблялась в тех, кто её смешит. В ней было полно изюминок, виноградник была, а не девушка. Мальчики в её честь учили книжки анекдотов, а она вышла за военного с красивыми усами. В женской любовной мотивации всё ужасно запутано
Мы спели несколько уголовных песен и почти подружились. Для окончательного сближения пришлось бы кого-нибудь зарезать, но я не чувствовал себя настолько одиноким.
Удивительно доверчивы бывают женщины, шлёпнутые в сумерках по попе. С моим автомобилем ВАЗ-2104 краем земли могла оказаться любая канава. Мы проехали девять километров, развернулись и – скорей к цивилизации – покатили назад. Автомобиль чихнул нехорошо, потом ещё. И вдруг потеря
Пикассо какое-то время дружил с русской танцовщицей Ольгой Хохловой. После расставания с красавицей художник перестал изображать целых женщин. Любую свою модель он сначала мысленно взрывал гранатой, а потом уже зарисовывал. Разбросанные носы, глаза и ноги точно передают специфику жизни с русской балериной. Я бы назвал это «жизнь в блендере».
Кто не знает, в демократических странах культура – лишь частный случай пропаганды. И соответствующее ведомство может быть страшней министерства обороны. Потому что военные всего лишь убьют, а министерство культуры испоганит настроение и так жить заставит.