Цитаты из книг автора «Слава Сэ»

Такая однобокость интересов скорее плюс, но ощущается как минус.

Вот скажите, как сложной женщине просто одеться в оперу

Я не фея, я снежинка! – Хорошо. И ты, крокодильчик подходи… – Я не крокодильчик, я черепашка! – Ладно, ты – черепашка. Будете песенку петь. Третьего мы позовём… это будет… ты-то крокодильчик? – Не крокодильчик я. (Плачет) – А кто? – Динозавр! …Танцевали. Надо было хлопать себя по разным органам, не путаться. Голова-живот-попа-колени. На скорость. В конце танца все смеются над глупейшим из родителей, что спутал попу и голову. Искромётный сценарий такой. В тупые родители наметили маму одного турецкого султана, крупную даму в очках. Она выглядела безобидной. Никто ж не знал, что сам султан – невоздержанный холерик. Когда мама запуталась, Дед Мороз захохотал саркастически: «Шо ж вы, мамо…». Все захихикали следом, а янычар не вынес – прыгнул на деда и стал разрывать на тысячу маленьких Дедов Морозиков. Мальчика оттащили, но он опять разогнался – и головой деду в пузо. Расчёт был верный. В султанской чалме крупный брыльянт блистал, из люстры. Если в печень таким попасть, да с разбегу, не то что смеяться, как дышать забудешь. Не будь дед такая каланча – с ёлки своим ходом не ушёл бы. Зал султану аплодировал стоя. Потому что нечего маму обижать.

Женское сердце нелогично, глупо и прекрасно. Можно воспеть глаза, колени, шею. Всё, что знает о женщине анатомический атлас, всё в ней волшебно. Если только она помнит, как коварны бывают сладкие булочки. Но колени с годами обвиснут, глаза выцветут. И только сердце останется шёлковым. Оно способно простить сожравшего деревню дракона, потому что зверёк хотел кушать. С мужем трудней. Тут нет смешного хвостика и белых лапок. Жалеть и прощать мужа почти не за что. И всё-таки, Маша заехала посмотреть как он там, дурак. Карлис сидел трезвый, причёсанный, руки на коленях. Пол

хоть её муж ещё не умер, а просто лежал на диване с газетой.

Но совершенно внезапно, на 354-й странице отец признаётся, что дыркозадость – это у них семейное. И он сам, и мать их Люся, и лохматая сестра Машка – все они не герметичны. Более того, пуканье – это не абстрактный голос из дивана.

Кеша и рыбу уговорит жить на суше, чертяка языкастый

С точки зрения Лизы, ты помнишь динозавров и не сожжён инквизицией только по недоразумению.

Как-то раз, будучи очень серьёзен, я купил Люсе тюбик крема за тысячу долларов. Мне казалось, крем склеит наши чувства. Вам, может, и ничего, а для меня это были огромные деньжищи. Можно было бы купить компьютер, тоже неплохой подарок. Но именно у крема соотношение цены и никчёмности показалось идеальным. В его составе рыбьи песни, смех ехидны, кошкины шаги и наш любимый бензоат натрия. И ещё, крем можно мазать на себя, а компьютер – нет. Для женщин это важно. Он пах, как персиковый пудинг и, возможно, был им. Поскольку никто не мажет на себя пудинги, то и результаты сравнить невозможно. А эффект был удивительный. Обмазанная Люся почувствовала прилив сил и за один день записалась на английский, в школу астрологии и к зубному.

Наш ассортимент – сама брутальность. Вкусно, просто, нажористо. Я закупаю лучшее, что создано целлюлозными комбинатами для холостяков. Сосиски, пельмени, замороженные пиццы, котлеты с высоким содержанием фарша. На упаковке написано, в рыбных палочках процент окуня достигает тридцати пяти. Остальное, конечно, живые витамины. Ну и майонез, душа русской кулинарии.