Киль заскрежетал о гальку; старый Хюгге откинулся на румпель, его морщинистое лицо в лучах полуденного солнца являло собой воплощение безмятежности. Бьорн Хвит вытащил Дису из лодки и понёс на берег, а Бьорн Сварти вытянул кейпр на гальку и положил килем вверх под завесой вечнозеленых кустарников, спятав под ним весла.

– Мы подождём тебя здесь, – сказал Бьорн Хвит, передавая Дисе её кожаный мешок. Он взглянул на небо, где собирались облака. – Скоро начнётся непогода.

– Это необязательно, – ответила она, кивая в сторону Бьорна Сварти, который заканчивал прятать кейпр. – Он может ответить не сразу. Но передай ярлу, что я приплыву, как только Человек в плаще примет решение.

Бьорн Хвит засомневался, но в итоге согласился. Бьорны быстро попрощались и отплыли, а старый Хюгге вернулся к жизни, как только вёсла коснулись воды.

Диса недолго смотрела им вслед, затем перекинула мешок через плечо и отправилась в путь. В отличие от вчерашнего, сегодня она подготовилась: заплела волосы в собранную на затылке косу и закрепила гребнями из китового уса; переоделась в свежую тунику, выкрашенную в тот же оттенок зеленого, что и ветви ели, и вышитую чёрной нитью. На Дисе были мужские штаны из неокрашенной шерсти, собранные до колен резинками, и сапоги с подкованными подошвами из прочной бычьей кожи. Поверх она надела плащ из шерсти и волчьего меха, который дала ей Халла. А на бедре, поддерживаемый широким кожаным ремнем с пряжкой из кованой бронзы, висел её нож в ножнах.

Она добралась до пограничного камня на вершине холма, в половине лиги от берега, меньше чем за час. Однако, поравнявшись с камнем, она замедлила шаг, а потом остановилась. Что-то потревожило волоски на её шее. Что-то невидимое. Диса положила руку на рукоять ножа. Её взгляд прошёлся по линии деревьев вдалеке, их корни окутывал тонкий туман, который поднимался по склону с болот. Весь лес охватила жуткая тишина. На неё нахлынули непрошеные образы из снов: её ждёт фигура; она имеет человеческую форму, хоть и сгорбленную и такую же искривлённую, как посох, на который опирается. На ней просторный плащ и низко надвинутая широкополая шляпа. Из-под полей поблескивает один злобный глаз.

Она медленно обернулась…

И там стоял Гримнир. Он присел на корточки с подветренной стороны пограничного камня, прислонившись к тому плечом, его чёрные волосы были спутанной вуалью, сквозь которую здоровый глаз сиял, словно тлеющий уголёк. Его нос сморщился, а ноздри раздулись; он втянул воздух над землёй.

– Боишься, птичка?

Диса расслабилась, но лишь немного.

– Я… я думала, это кто-то другой.

– Неужели? – хмыкнул Гримнир. – Кто, кроме тебя, будет таким глупцом, чтобы без приглашения явиться на мои земли? Они с тобой? Зови, и тогда я сниму кожу с их костей и повешу на куст!

Диса тихо выругалась.

– Что ты сказала, дрянь?

– Я сказала: сегодня что, у всех шило в заднице? – Махнула она рукой вперёд. – Я никого не видела и за мной сюда никто не шёл! Просто… воздух стал… я не могу объяснить. Он будто затих. Затих и ожил одновременно, прямо как перед бурей. И это напомнило мой сон, вот и всё.

Гримнир вскинул бровь.

– И ты была готова биться, птичка? Достать свой коготь и выколоть глаза невидимого врага?

– Глаз, – поправила Диса. – Во сне у него был один глаз.

Гримнир выпрямился, посмеиваясь.

– Значит, ты не слепая, что хорошо. А плохо то, что у тебя не хватает мозгов считать.

– Что? – замешкалась Диса.

– Что слышала! Тебя не обучили цифрам? – Пряжка звякнула, когда Гримнир спрыгнул на тропу. – Потому что, по моим подсчётам, ты на двенадцать дней раньше новой луны. Вот я и задаюсь вопросом, – ткнул он пальцем в Дису, – зачем ты тут слоняешься, идиотка?

– Меня прислал ярл Хредель.

Гримнир презрительно засопел.

– И что теперь нужно этому вонючему псу? Вспороть кому-то глотку? Пырнуть в ночи и утопить в болоте? Вся ваша бесполезная шайка, кажется, забыла, кто здесь командует, а кто служит.

Диса хотела шагнуть к нему, но засомневалась.

– Он не забыл, – сказала она. – Он верно служит Человеку в плаще, тебе, всю свою жизнь. Теперь он просит об услуге. О плате за его преданность.

– О плате, говоришь? – сузил глаза Гримнир. – И что же ему нужно?

– Его сын, Флоки. Он убежал с друзьями охотиться у границ Гётландии или обирать народ Эйдара, на юге озера.

– Эйдар? – Гримнир вдохнул сквозь сжатые зубы. – Я знаю это место. Там полно мелочных шведов и скупых данов, которые с ними торгуют. Все они скоты. Были бы со мной мои верные воины, я бы давно вскрыл эту мозоль и выжал. Парень вашего вождя не дурак, но слегка самонадеян, если думает, что только вылупившиеся три гёта-сосунка справятся с этим гнездом скупердяев. Ваш придурок Хредель хочет, чтобы я показал парням, как это делается?

Диса потрясла головой.

– Он просит тебя остановить Флоки. Найти его и вернуть. – Но сразу после этого Диса осознала, что выбрала не то слово. Лицо Гримнира потемнело, а глаз заполыхал.

– Вернуть? Этот пьяница считает меня верной собакой? Я должен вернуть ему парня, как в игре с палкой? – Гримнир отхаркал слизь и выплюнул на пограничный камень. – Вот мой ответ! Передай своему ненаглядному Хределю, что в лучшем случае его недоумка не убьют сразу и шведы пришлют, что от него осталось!

Диса уставилась на него, не осознавая то, что услышала. Гримнир пророчил Флоки рабство или что похуже только из-за одного слова, в котором углядел несуществующее пренебрежение? Гнев девушки усилился. Она фыркнула и топнула ногой.

– Ты… косой, слюнявый недоумок! Имирова борода! Я не об этом говорила! Флоки – хороший человек! Один из лучших! Хредель не хочет, чтобы его сын умер напрасно, чернозубый ты олень! Флоки уготована судьба получше, чем целовать сапоги какого-то шведского проходимца!

Ноздри Гримнира раздулись. Он сузил глаза, а в уголках рта заплясала улыбка.

– Вот оно что? Теперь всё ясно. Надо было сразу сказать мне правду, птичка.

– Правду? – нахмурилась Диса. – Какую правду? О чём ты болтаешь?

Гримнир отвернулся, когда его ухмылка переросла в широкую улыбку – как у кота, играющего с мышью.

– Сказала бы, что парень тебе нравится.

Это обвинение на мгновение просто застыло в воздухе. Хоть Дисе и было почти шестнадцать, но она уже успела узнать мужчин достаточно хорошо, чтобы понимать, когда её заманивают в ловушку. Гримнир хотел позлить её, заставить нервничать и смущаться ради своей забавы. И хоть этот ублюдок не был человеком, она всё равно понимала, как вывести его из себя.

– Ну и что, если так? – спросила она через какое-то время, гордо вздёрнув подбородок. – Он умён и ловок, как и подобает молодому гёту. Однажды он станет важным человеком. Не самый плохой выбор. А что, моя симпатия поможет тебя уговорить?

Гримнир пожал плечами.

– Так игра становится интереснее. – Он бросил на неё изучающий взгляд. – А ты тоже ему нравишься?

Девушка снова не повелась на подстрекательство и скрыла свои чувства.

– Вряд ли, – соврала она. – Хотя Хредель уговаривал его, потому что так смог бы больше контролировать мою бабушку. Но Флоки?.. – Она передёрнула плечами, скорчив рожицу. – Не знаю.

– Но ты хочешь его пощадить?

– Хочу.

– Хочешь, чтобы он вернулся в тёплую кроватку под охраной его бесполезного пьющего отца?

Диса сглотнула. Если честно, она хотела, чтобы Флоки показал себя вдали от Хределя, но… Она кивнула.

– Хочу.

Гримнир обошёл её, сузив глаза. Фальшивый глаз цвета серебряной кости отразил свет, сверкнув руной.

– И что ты за это отдашь, птичка?

Диса поняла, что её загоняют в ловушку. Она посмотрела на него настолько же внимательно, вторя его движениям.

– В каком смысле?

– В прямом. Что ты отдашь, чтобы твой прекрасный Флоки вернулся целым и невредимым.

– Я… у меня ничего нет.

– У тебя есть плоть, не так ли? – сказал Гримнир. – У тебя есть кровь в жилах. Пот на лице. Солёно-сладкие слёзы агонии.

Диса замешкалась, но потом ответила:

– Да, всё это у меня есть.

– И ты готова их отдать?

– Да, но…

Гримнир перестал наворачивать круги. Одна жилистая рука легла на рукоять его ножа. Диса услышала, как стучит его чёрный ноготь по навершию.

– Вот тебе сделка, птичка: хочешь, чтобы я вернул твоего драгоценного Флоки? Я согласен… но только если ты сможешь пролить мою кровь.

– Я пролила твою кровь вчера, – ответила девушка. Но в это же время она сама потянулась к ножу.

– Вчера? Это была удача, – рявкнул Гримнир. – На этот раз всё будет по-настоящему!

– И что будет с Флоки, если я случайно тебя убью?

На этом Гримнир откинул голову назад и громко рассмеялся. Он кашлял и плевался, вытирая глаза тыльной стороной руки.

– Какая же ты наивная идиотка! Теперь понятно, почему тебе нравится этот придурок Флоки – он такой же самоуверенный, как и ты. Не волнуйся за меня. Если после двенадцати веков я не смогу защититься от такого новорожденного щенка, мне не стоит жить.

– Один порез, – сказала Диса и незаметно переместила вес на ведущую ногу. – Один порез – плата за помощь моему другу, сыну моего ярла? Сыну человека, который беспрекословно служил тебе?

– Пролей мою кровь и считай, что он уже дома, в кроватке, – ответил Гримнир, а потом предостерегающе поднял палец. – Но лучше не сдерживайся, птичка. Если я почую хоть каплю сомнений, я заберу у тебя эту игрушку…

И до того, как Гримнир закончил фразу, Диса атаковала. Удерживая ножны свободной рукой, она одним плавным движением выхватила нож и нанесла удар. Кончик клинка метнулся к подбородку Гримнира. Он не двинулся с места, просто откинул голову назад, и её атака прошла мимо. Но прежде чем она успела опомниться, он шагнул вперёд и ударил её по лицу.

Диса упала, согнувшись пополам, нож выскользнул из ослабевших пальцев. Она схватилась за лицо. Горячая кровь текла из её уже разбитого носа – кровь, которой она захлебнулась, когда набирала воздух, чтобы закричать. Девушка сплюнула и выругалась; ослепленная потоком слёз, она нащупала упавший нож.

Тогда Гримнир решил пнуть её под рёбра.

От удара его ботинка из её лёгких вырвалась кровавая пена; она задыхалась и корчилась, хватая ртом воздух.

Гримнир наклонился сверху.

– Мне нужна эта плоть, птичка. Каждая капля крови, пота и слёз. Покажи свою храбрость, скотское отродье. Хочешь спасти своего любимого Флоки? Докажи! Нападай на меня. Пролей мою кровь, если сможешь.

И с этими словами Гримнир подскочил и выхватил её кожаный мешок. Издевательски усмехнувшись, он вприпрыжку побежал по тропинке к своему дому.

Какое-то время Диса лежала неподвижно. Затем, стиснув зубы от волны тошноты, она перекатилась на колени. Потом выудила свой нож из опавших листьев, вложила его в ножны и с трудом поднялась на ноги. Мир поплыл. У неё было такое ощущение, словно по её лицу ударили плашмя лезвием топора. Но всё же девушка стояла прямо. Она сплюнула кровь, а затем вытерла рот рукавом туники.

И со смертоносным светом в глазах Диса отправилась за Гримниром.