Цитаты из книги «Сломанные девочки»

Девочки-подростки – самые озлобленные существа в мире.

Вот этого. И вот этого, – сказала она, указывая пальцем на ее сердце. – Именно поэтому ей удавалось всех нас пугать. Потому что нет ничего более страшного.

Она пролежала здесь очень долго. В ту ночь, когда убили Деб, эта девочка уже лежала здесь, свернувшись калачиком внутри колодца. Она оставалась здесь и после смерти Деб, когда ту обнаружили на поле. Айдлуайлд стал местом смерти двух девочек, разделенных несколькими десятилетиями.

Это не вранье, – Роберта подняла глаза от книги и посмотрела на лежавшую в кровати Снеси. – Мы столько раз про это говорили. Если что-то делает человека счастливым, это не вранье. А эта затея сделает всех нас счастливыми.

Отец Фионы был блестящим мечтателем, его мозг не знал покоя, вокруг него постоянно возникали неприятности, но самым потрясающим в нем всегда было его умение искренне заинтересоваться чем угодно

Айдлуайлд был последней надеждой для родителей – сюда привозили тех, в ком разочаровались или кто слишком упорствовал в непослушании. Скрытая в лесах Вермонта, школа насчитывала всего 120 учениц:

родилась не с той стороны одеяла,

Бэрроне, Вермонт Джейми настоял на том, чтобы

И Соня забрала блокнот. В куче мелочей, которую Сисси в спешке не убрала, обнаружилась и красивая ручка, которая шла с блокнотом в комплекте. Сисси не стала бы ее искать; скорее всего, она вообще про нее забыла. Поэтому Соня подняла ручку и открыла блокнот. Она прижалась носом к развороту, вдыхая густой запах бумаги и чувствуя, как от затылка вниз по шее и спине разливается странное чувство покоя. В голове у нее как будто мерцали маленькие огоньки. «Что же мне написать в таком красивом блокноте?» До конца дня она носила блокнот с собой на занятия, а вечером спрятала под подушку. Он все еще оставался без единой записи, и ей нравилось чувство, будто он ждет ее, готов выслушать. Словно новая подруга. В конце концов она рассказала блокноту ту же историю, что и девочкам. Единственную историю, которую знала. Снабдив ее рисунками.

Из папки выпал лист бумаги, подписанный школьной медсестрой Тертой Хедмейер. «Ученица поступила в лазарет 4 ноября 1950 года. Обморок во время занятия по садоводству. Причины не установлены. Ученица имеет худощавое телосложение, возможен дефицит железа. Жалобы на головную боль. Прописан аспирин и отдых. Ученица выписана из лазарета и передана на попечение Роберте Грин, своей соседке по комнате». – А вот и Роберта, – сказал Джейми. Фиона заглянула ему через его плечо. – Это доказывает, что они были подругами. Нам нужно с ней поговорить.Фиона рассматривала эту страницу. Роберта Грин, которая 64 года назад отвела подругу в школьный лазарет, была в тот момент для Сони самым близким человеком. С ней необходимо было встретиться.– Интересно, – сказал Джейми, показывая на запись. – Медсестра пишет, что у Сони предположительно дефицит железа.– Это шифр, – объяснила Фиона.– В каком смысле?– Это значит, что у нее в тот день были месячные. В те времена использовали эту более корректную формулировку. Когда я была девочкой, некоторые пожилые доктора так и выражались.– Но это же внутренние документы, – запротестовал Джейми. – К тому же женская школа. Ни один мужчина и на милю к ней не подходил. – Неважно. Записка подшивалась к делу, а дело мог прочитать кто угодно. Значит, следовало соблюдать деликатность. Что типично для того поколения.