В отношении Клоделя к женщине есть нечто мистическое, напоминающее отношение Данте к Беатриче, мистику гностиков и даже мистику сенсимонистской традиции, видевшей в женщине возрождающее начало. Но поскольку мужчина и женщина в равной мере создания Господа, Клодель дал ей самостоятельный удел. Женщина у него реализуется как субъект, становясь другой («Я служанка Господня»), и в своем «для-себя-бытии» предстает Другим.