Женщина, в которую она превратилась, оплакивает в себе человеческое существо, которым она когда-то была, и пытается найти в глубине души черты этого умершего ребенка. Слово «девочка» трогает ее, но еще больше ее трогают слова «странная девочка», поскольку они воскрешают утраченную оригинальность.