Когда мать порет ребенка, она бьет не только его и не столько его, она вымещает на нем свою обиду на мужчину ли, на весь мир, недовольство самой собой; а удары получает ребенок.
Только существование других людей позволяет человеку вырваться из своей имманентности, осуществить истину своего бытия и осуществиться как трансценденция, как выход к объекту, как проект.
Именно эволюция мужской этики привела к сокращению количества детей в семье благодаря контролю за рождаемостью и частично освободила женщину от тягот материнства.
Она может жить в мире и чувствовать себя одиноко, но она никогда не встанет лицом к лицу с миром как независимая и неповторимая личность. Все способствует тому, что окружающие сковывают ее волю, распоряжаются ею, даже любовь для нее не самоутверждение, а самоотрицание.
Множество причин оправдывают женскую робость. Ведь главная забота женщины – нравиться мужчинам, и она боится, что ей это не удается только лишь потому, что она пишет.
Никто не думает упрекать женщин за то, что они, подобно Бенжамену Констану или Стендалю, описывают в романах самих себя. Но их беда состоит в том, что зачастую в их изображении история их жизни становится похожей на наивную сказку.
Неумение самозабвенно отдаваться своему делу – вот недостаток, который в литературе и живописи мешает им больше, чем в каком-либо другом деле. Стремясь к голому самоутверждению, к формальному довольствованию успехом, они не погружаются в глубину мира, в его созерцание и поэтому оказываются неспособными воссоздать его заново.