Цитаты из книг автора «Сильвия Лайм»

– Марильяна? – приподнял бровь Роксар, ожидая очевидно моего подтверждения. Вдох-выдох. Спокойствие, только спокойствие. – Марильяна, ну что же ты засмущалась? – протянул медовым голоском колдун. Я стиснула зубы, изо всех сил стараясь улыбаться. – Люблю безумно… Ваше величество, – ответила, глядя прямо в глубокие, синие как ночное небо, глаза. Сердце грозило выпрыгнуть из груди. Казалось, кровь вот-вот закипит от стыда и гнева. И какого-то иррационального волнения, рождающегося в груди от сапфирового внимания короля. Роксар тут же вновь приблизился ко мне с грацией тигра, прыгнувшего к добыче. И резко обнял за талию, прижав к телу. Я вскрикнула. Воздух выбило из легких. В голове стало горячо и непонятно. Мысли резко начали путаться. В какой-то момент я почувствовала себя малолеткой-школьницей, которую зажал где-то в углу дерзкий выпускник. Роксар медленно опустил голову к моему уху и проговорил: – Милая, может, ну его, этот отбор?.. Горячее дыхание обожгло кожу. Мужская рука скользнула по талии, беззастенчиво двинувшись вниз. – Приходи вечером в мои покои, обещаю найти, чем тебя занять… И самоуверенная ладонь сжала меня за попу. Я не подпрыгнула, едва сдерживаясь, чтоб не влепить королю звонкую пощечину. Но сил, чтобы отпрыгнуть назад, у меня хватило. – Благодарю за предложение, ваше величество. Но я все же настаиваю на конкурсе. Роксар скривил губы и отошел в сторону. Словно ему резко стало скучно. Почему-то это оскорбило меня еще сильнее. – Ну, что ж дело твое. Хотя, по-моему, это бесполезное занятие, – с легким пренебрежением ответил он, превращаясь в пафосного засранца. Как я еще держала себя в руках, представления не имею. Но в этот момент меня будто прорвало: – Вы хотите сказать, что я недостаточно хороша, чтобы стать королевой? – проговорила на выдохе. Получилось слишком громко. Слишком звонко.

Самое время вылизаться, а то как будто зря сижу! Расти левая лапа, как у папы… Расти правая лапа, как у… Минутку. А это что у меня между ног? Кажется, в этот момент у меня чуть не случился удар. Я больше не девушка, прости господи. Я – мужик

– Меня зовут Роксар. Здорово. Как будто это что-то объясняло. Но, кажется, на этом мой герой решил, что и так сказал достаточно. Он поднял голову к потолку, разглядывая невзрачную люстру на три плафона. – Удивительно. И как меня сюда занесло? – Понятия не имею, – прохрипела я и вдруг закашлялась. Горло ужасно болело от удавки. – Но я очень хотела, чтобы хоть кто-нибудь мне помог. Мужчина со странным именем снова перевёл на меня взгляд удивительных синих глаз. Его лицо на миг потемнело. Он поднял руку и коснулся моих волос. Еле заметное движение, похожее на ласку. Но от него становилось теплее. Легче. Словно этот незнакомец понимал меня. Жалел. Именно этого сочувствия и не хватало, чтобы не впасть в истерику. – Забудь, всё уже закончилось, – проговорил он, тихонько поглаживая по голове. С каждым его прикосновением на меня всё сильнее опускалась иррациональная усталость. Веки слипались сами собой. – Вряд ли я теперь когда-нибудь смогу это забыть, – прошептала в ответ. А потом, открыв глаза, вдруг увидела невероятное. Мужчина улыбнулся и, отставив руку чуть в сторону, проговорил: – Сможешь. В ту же секунду в длинных аристократических пальцах засеребрился снег. Искристые снежинки закружились вокруг ладони, быстро склеиваясь друг с другом и превращаясь в цветок. Крупная роза холодной синевы. Невероятно красивая. С белой изморозью на сапфировых лепестках. – Не может быть, – прошептала я. А веки становились всё тяжелее. – Это тебе, красавица, – раздался голос, тихой вибрацией прокрадывающийся в мои мысли, мою кровь. Отдающийся дрожью где-то под рёбрами. А потом я почувствовала на губах поцелуй. Лёгкое касание. Как ветер, как прикосновение лунного света. И уже падая в глубокий сон, вдруг ощутила, как всё это глубокой дрожью проникает под кожу. Навсегда запечатлевается в памяти.

ночь, а ночь укрывала горизонт своими мрачными

– Я отойду освежиться. – Конечно, дорогая, – бросил кто-то. – Не задерживайся. Дайрен проводил взглядом тонкую фигурку в блестящем золотисто-белом платье, подавляя желание ответить: “Ничего не можем обещать…”

Он не верил, что ее больше нет. Гладил руками гладкий полупрозрачный камень, все еще сохранивший тепло тела. Касался щек, на которых все еще чувствовались дорожки слез. Только теперь сделанные из кроваво-алого хрусталя. И не верил, что это она. – Не может быть, цветочек… – прошептал он, до крови прикусывая изнутри щеку, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, которых с каждой секундой становилось все больше. – Это ведь не ты, правда?

– Так было нужно, – прошептала я в ответ, подходя ближе. Цепь позволяла. Я коснулась прутьев, просунула руку сквозь них и опустила ладонь на щеку мужчины. Рыцарь еле заметно вздрогнул. Он смотрел на меня голубыми глазами вечернего неба, в которых светилось слишком много непонимания и боли для человека, который должен ничего не чувствовать.

Я глубоко вздохнула. Можно было бы сказать, что так страшно, как в этот момент, мне не было никогда. Но это неправда. Много лет назад, когда мама прятала нас в лесу, целовала в последний раз, а я чувствовала на своих щеках ее слезы, было страшнее. И больнее.

Он ненавидел ее, потому что любил. Потому что из-за нее чувствовал то, что чувствовать не мог. И задыхался.

– Я не злюсь, Дайрен, – проговорила на этот раз с грустью. Провела рукой по его щеке и последний раз посмотрела в кристально-голубые глаза. – Но и остаться с тобой не смогу никогда.