Сильвен Тессон приехал на Байкал не за испытанием и не за новой версией себя. К тому моменту француз уже объехал полмира: пересек Гималаи пешком, путешествовал верхом по Центральной Азии, ходил в экспедиции в Пакистан и Афганистан. Он вырос в семье журналиста Филиппа Тессона, изучал геополитику и давно занял место в европейской традиции интеллектуального травелога, где путешествие превращается в форму размышления.
В книге «В лесах Сибири» Тессон описал шесть месяцев одиночества в хижине на северо-западном берегу Байкала, в пятидесяти километрах от Иркутска. Он поселился там зимой 2010 года с топором, удочкой, ящиками книг и простым правилом счастья: окно с видом на Байкал, рядом стол у окна. Тессон почти не исследует Сибирь как территорию. Он описывает узкий круг вокруг хижины: рубит дрова, ходит по льду, ловит рыбу, читает Джозефа Конрада, Жан-Жака Руссо и Даниэля Дефо, записывает количество выпитой водки и пытается понять, есть ли у него внутренняя жизнь.
Американская традиция книг о бегстве от цивилизации обычно обещает обновление человека через природу. У Тессона другая задача. Он не строит систему выживания и не предлагает рецепт свободы. Его интересует созерцание, интеллектуальное одиночество и постепенное исчезновение из общего шума.
В Париже меня никогда не интересовало мое внутреннее состояние. Я считал, что жизнь дана не для того, чтобы регистрировать тончайшие движения души. Здесь, в полной тишине, у меня есть время, чтобы почувствовать все разнообразие происходящего внутри меня.
Даже природу он воспринимает не как терапию, а как пространство для молчания и отказа от современного мира. Тессон раздражается из-за машин охотников, вертолетов, громкой музыки и газет, а книги называет защитой. Его одиночество не выглядит страданием. Наоборот, он превращает его в роскошь, доступную человеку, который смог вырваться из постоянного потока людей, новостей и разговоров.