– Э-э, нет, сначала я должен получить с тебя долг!

Из-за огромного куста выскочили ещё трое крепких парней, словно только и ждавших этих слов.

– Четвёртая поправка, да будет тебе известно, позволяет таким, как мы, на законных основаниях раздеть до нитки такого, как ты, – гадкая улыбка вернулась на лицо незнакомца.

Его дружки начали обходить Сергея со всех сторон. Он быстро огляделся – ни полиции, ни прохожих поблизости не видно. Значит, полагаться придётся лишь на собственные силы.

– Ребята, шли бы вы по своим делам, а? У меня и денег-то нет…

– А если найдём? – спросил тот, что справа.

Сергей понял, что после этой древней, как Вселенная, фразы надеяться на мирный исход бессмысленно. Он сделал несколько шагов назад, не позволяя окончательно окружить себя. Четвёрка дружно шагнула вперёд.

"Главное, не дать им навалиться одновременно!"

Сергей не владел никакими боевыми искусствами, но это не значило, что драться он не умел. Его кулак описал длинную дугу и достал скулу ближайшего к нему парня. Тот, молча, рухнул на дорожку. Трое оставшихся бросились на Сергея. Им не удалось свалить его с ног, но удары посыпались со всех сторон. Сам Сергей не остался в долгу и даже крепко врезал кому-то прямым правой. Однако это был его последний успех – вдруг из глаз у него брызнули мириады искр, а земля и небо завертели тошнотворный хоровод.

Он понял, что, скорее всего, кто-то из оставшихся на ногах противников ударил его чем-то тяжёлым по голове, вот только дать отпор уже не мог. Руки больше не слушались хозяина и жили собственной жизнью, ноги отказывались поднимать тело. Он даже не успел сообразить, когда упал. Чувствовал жестокие удары в лицо, чувствовал струйку, текущую из рассечённой брови, чувствовал, как рот наполняется кровью, бегущей из разбитой губы. И глаза почему-то не мог открыть, хотя всё слышал и всё понимал. Очередной удар вызвал всплеск белой боли.

Время замедлилось, а после и вовсе остановилось. Белое небытие не было холодным или неприятным. Оно было ласковым, тёплым, мерцающим… и очень похожим на то белое безмолвие, которое окутывало Сергея, когда он держал в руках "штучку". Вот только никогда ещё он так глубоко не погружался в это поле… или чем оно было?

Очередной удар вернул его к жестокой действительности, но теперь всё в корне переменилось. Сергей, словно получивший заряд энергии после погружения в белое безмолвие, вскочил на ноги и в два коротких удара свалил ближайшего противника. Теперь на дорожке лежали уже двое, третий стонал, пытаясь подняться. Последний оставшийся на ногах с недоумением посмотрел на внезапно ожившую жертву и с руганью бросился в атаку.

Неизвестно, выстоял бы Сергей или нет, но в этот момент послышался окрик и металлический топот. Раздался вопль, и последний из нападавших бросился наутёк, преследуемый по пятам лёгким охранным роботом, который стрекал бегущего разрядами электричества.

– Ты как, парень?

К Сергею подошёл мужчина. Лицо его покрывал тёмно-коричневый загар, какой не заработаешь на Сильване. Загар резко контрастировал с седым ёжиком волос. Широкополая шляпа, висящая на ремешке за плечами, кожаная куртка и тёмные брюки, заправленные в высокие ботинки, говорили, что мужчина если не рейнджер, то, как минимум, первопроходец. И бластер в потёртой кобуре висел на поясе, как влитой.

– Пайк, назад!

Робот вернулся к хозяину и замер. Сергей хлюпнул носом, втягивая льющуюся кровь, и поморщился – больно.

– Печально – везде одно и то же, – сказал мужчина, словно продолжая прерванный разговор. – На каждой планете найдутся подонки, нападающие толпой на одного. Но ты молодец! Уложил троих! Мне можно было и не вмешиваться.

– Спасибо вам! – с чувством кивнул Сергей и, указав глазами на оружие, спросил: – Вы рейнджер?

– Я? – мужчина усмехнулся. – Нет, конечно. Просто такая одежда универсальна в каждом мире и очень удобна. Я – капитан Виларокси, командир "Пираньи" – лучшего торгового корабля на этой половине обитаемых галактик. А с бластером расстаюсь только в тех мирах, где запрещено законом появляться на улицах вооружённым. Таких планет немного… в основном, безвоздушные, где каждый выстрел в купол чреват концом всего поселения. Но там, где нельзя носить ручное оружие, всегда можно положиться на Пайка.

Сергей, забыв о боли в разбитых губах, улыбнулся, вспомнив, как взвизгивал убегавший.

– Ваш робот словно квадропёс . Во всяком случае, не хуже.

– Не хуже! Скажи – лучше, и ты будешь прав на сто процентов! Отличная модификация, жаль, что таких уже не делают, – мужчина перевёл взгляд с робота на собеседника. – Сильно досталось?

– Бывало и хуже.

– Ты отсюда, из Копперфилда?

– Нет, я с отцом и младшим братом живу на ферме.

– А здесь в гостях?

– На распродажу приехал.

– Один? Тогда понятно, почему на тебя набросились – гопники любят одиноких чужаков. Пойдём, я велю коку приготовить тебе чашку тракайского желе – оно придаёт организму сил. Пробовал когда-нибудь? – получив отрицательный ответ, Виларокси усмехнулся. – Само собой, откуда на этой планете возьмётся такой деликатес.

– Спасибо за приглашение, но у меня нет денег. Поэтому заплатить за…

– Перестань, парень! – торговец хлопнул Сергея по плечу. – Я хочу угостить храбреца, устоявшего в бою с четверыми. Пойдём, заодно поглядишь на "Пиранью".

Против двойного соблазна устоять было нереально, и Сергей поспешил вслед за капитаном корабля. Робот Пайк, деловито перебирая металлическими лапами, семенил за людьми, периодически выпуская в воздух облачка какого-то дезодоранта.

*****

Сергей не верил самому себе – он не просто попал на космодром, но и находился на космическом корабле! Капитан Виларокси любезно устроил настоящую экскурсию, завершившуюся в кают-компании, где Сергею преподнесли широкое блюдо, в котором дрожало розовато-серебристое желе.

– Тяни через трубочку, – усмехнулся Виларокси, поняв, что парень не знает, как правильно употреблять этот продукт. – Михей, мне тоже принеси порцию.

Худой, как доска, кок кивнул и неслышно удалился, оставив капитана наедине с гостем.

– Моя "Пиранья" – красавица, – Виларокси похлопал по стене кают-компании, украшенной, если верить вышитой надписи, настоящим каршанским гобеленом. – Она не какой-нибудь контейнеровоз или танкер, а корабль свободного торговца в лучшем смысле этого слова!

По мнению Сергея, словосочетание "свободный торговец" и без всяких смыслов звучало замечательно, но он согласно кивнул.

– Пятнадцать лет назад её сделали для личных нужд президента банковского треста. Но полетать на ней он не успел – посадили за финансовое мошенничество. … может, слышал про крах Масели?

– Пятнадцать лет назад я был слишком мал, чтобы следить за криминальными новостями, – слабо улыбнулся Сергей.

– Ну, неважно. У меня были средства и хороший знакомый в службе судебных приставов. Когда яхту арестовали, я её выкупил по минимальной цене. Мне до сих пор никто не верит, ведь такой корабль стоит, как минимум, в тридцать раз дороже. Но у приставов своя…

Сергей слушал капитана, при этом погружаясь в состояние липкого полусна. Он пытался сосредоточиться на словах собеседника, но звуки с каждой секундой становились всё более гулкими и непонятными. Стены кают-компании вдруг оказались живыми – они шевелились и пытались надвинуться на Сергея. Сам Виларокси непрестанно кривлялся и корчил кошмарные рожи, каких не увидишь даже в ужастиках на телестерео.

– Ты что не пьёшь желе? – капитан подался вперёд, вглядываясь в лицо парня.

Сергей лишь бессильно махнул рукой и, откинувшись в кресле, обмяк, уставившись бессмысленным взглядом куда-то сквозь стены.

– Энгель! – резким голосом позвал Виларокси, а затем секунд через двадцать снова раздражённо крикнул: – Энгель!

В кают-компанию вошёл грузный тиранец и остановился у порога. Кожа его акульего лица была красновато-коричневой, что означало весьма преклонный возраст.

– Где болтаешься? – недовольно спросил Виларокси. – Ты же знаешь, что я терпеть не могу звать два раза!

– Пришли твои гопники, – невозмутимо ответил Энгель. – Занимал их разговором около трапа.

– Возьми парня и оформи его младшим матросом. Потом отправь Руди, чтобы заплатил пошлину за отъезжающего колониста. Пусть скажет, что таможенный терминал у нас… ну, например, его сожрала колунийская ржавчина, поэтому он и принёс деньги лично. Короче, пускай соврёт что-нибудь, заплатит и бегом обратно.

– Глупостями занимаешься, только тысячу кредиток впустую тратить, – проворчал тиранец, легко поднимая из кресла отключившегося Сергея. – А почему его просто не увезти?

– У меня ещё одна сделка не завершена. Если пацана хватятся и обнаружат его у нас… сам понимаешь. А так: он нанялся к нам по договору. Всё законно. А насчёт тысячи не волнуйся – взамен нам вернут семь или даже восемь. Поэтому поаккуратнее с ним – эти придурки его изрядно отделали. Кстати, где там они?

Виларокси стремительно зашагал к выходу, а тиранец, взвалив обмякшее тело парня на плечо, буркнул:

– Ну, ты капитан, тебе видней.

Несколько минут спустя худощавый мрачный парень из команды "Пираньи" помчался к зданию космопорта, заплатить налог и оформить документы на нового матроса. Капитан, проводив его взглядом, вернулся к разговору с четвёркой местных.

– Слушай, Пёстрый, – презрительно скривил губы Виларокси, глядя на рябого. – Если он сломал нос одному, а челюсть другому твоему человеку – это не мои проблемы. И ты не получишь ни одной кредитки сверх договорённости. Я не должен оплачивать непрофессионализм твоих шестёрок!

– А кто заплатит за лечение? Нет, Виларокси, за тобой ещё сорок кредиток! Или я не поручусь, что мои ребята не наведаются в таможню.

– Ты, никак, мне угрожаешь? – словно не веря своим ушам, спросил торговец. – Эх, Пёстрый, Пёстрый… А ты подумал, что в следующий раз я не обращусь к твоим услугам? Нет, малыш, я тебе больше ничего не заплачу. Но чтобы ты не обвинял меня в неблагодарности, я готов бесплатно пролечить твоих ребят в судовом медкабинете. Эй, кто там есть? – крикнул Виларокси в полутьму входного шлюза.

Появился голубокожий брукиец и вопросительно посмотрел на капитана.

– Проводи этих джентльменов в медкабинет и передай мой приказ Энгелю, чтобы пролечил их, как следует.

– Пойдёмте, – хмуро сказал брукиец.

За ним потянулись пострадавшие в битве. Предводитель припортового отребья внезапно остановился.

– Вы идите, а я вас тут подожду. В конце концов, мне-то ничего не сломали.

Виларокси иронично приподнял бровь, молча постоял на трапе и ушёл внутрь "Пираньи". Рябой гопник, оставшись в одиночестве, некоторое время ходил вокруг корабля, разглядывая грязные разводы на опорных посадочных стабилизаторах. Затем, осенённый какой-то мыслью, он попятился, не сводя глаз с огромных дюз.

– Седой пёс! Он не выпустит обратно моих парней. А-а, плевать! Найду других помощников.

И рябой парень бросился бежать, бросив своих товарищей в лапах капитана Виларокси. Час спустя ещё более мрачный Руди вновь отправился к зданию космопорта, сообщить о найме трёх новых матросов и внести за них пошлину.

*****

Горный хребет протянулся на многие десятки километров. Он не имел имени – колонисты Энормии не успели назвать эту горную цепь в честь какого-нибудь своего знаменитого предка, а хадау предпочитали не давать имён тому, что могло существовать и без именования. В одном из многочисленных ущелий темнел вход в пещеру – тоже безымянную. А в глубине этой пещеры имелась огромная галерея. Хадау называли это место Залом Тотемов.

В середине зала находились шесть ровных площадок, образовывавших правильный шестиугольник, и на каждой из них располагался абориген – это были Хранители Тотемов. Люди, увидев их, удивились бы столь странному облику давно знакомых туземцев – обычно почти прозрачные, теперь они были раскрашены каждый в свой цвет. Десятки ног каждого хадау будто вросли в гладкий камень, а десятки тонких рукощупалец встопорщились, словно иголки на еже.

– Время ожидания истекло, – произнёс синий и мудрый.

– Тотем Безмятежности так и не объявился, – изрёк зелёный Хранитель Жизни.

– И он никак не проявил себя, – проскрежетал фиолетовый вождь, воплощение безумия.

– Я уже не могу сдерживать Ярость, – воскликнул оранжевый. – Она рвётся на свободу и требует жертв.

– Мы ждали, сколько могли, – вздохнул зелёный.

– Равновесия больше нет! – рукощупальца фиолетового одновременно вскинулись.

– Значит, смерть и война? – мёртвым голосом прошипел алый.

– Война! И смерть! – хором подтвердили четверо.

Вождь, бывший мутно-серым, промолчал. Он считался новым Хранителем Безмятежности, но поскольку Тотем отсутствовал, и обряд посвящения не был произведён, он не имел права голоса. Несмотря на это, он был обязан участвовать в ритуале.

Шесть хранителей переплели рукощупальца, образовав единый круг. Цвета их тел начали меняться. Зелёный стал алым, затем фиолетовым, серый впитал в себя синеву и стал грязно-коричневым, оранжевый покрылся разноцветными точками… Вскоре ни один из вождей не имел какого-либо определённого цвета, а потом они одновременно почернели.

Хранитель, бывший до этого оранжевым, издал ликующий вопль:

– Наконец-то! Нет больше Безмятежности! Значит, теперь Ведущий – я!

Остальные согласно взмахнули рукощупальцами, и их тела начали трансформироваться.

Появилась ярко-алая человекоподобная фигура в длинном до самого пола балахоне и капюшоне, надвинутом так глубоко, что черты лица разобрать было невозможно. Хадау, бывший фиолетовым, превратился в шар с множеством острейших лучей – теперь он напоминал диковинного морского ежа. Рядом с ним возник ещё один шар – идеально круглый, будто выточенный из цельного изумруда на сверхточном станке. Кобальтово-синий абориген вытянулся в тонкую линию, завершающуюся наконечником – человек, вероятно, определил бы новую форму, как совершенное копьё. Серый изменялся до тех пор, пока не превратился в ровный цилиндр. И только абориген-хадау, бывший кислотно-оранжевым, остался прежней формы – невысокий столбик с множеством рукощупалец и ножек.

*****

Джеррл плавно подкрадывался, скользя чешуйчатым телом по мокрым камням. Сергей видел хищника, но не мог разорвать невидимых уз, намертво сковавших его руки и ноги. Джеррл припал к валуну и прыгнул. Парень хотел крикнуть, но лишь что-то прохрипел. В прыжке зверь вдруг взорвался и превратился в белое пушистое облако тумана. Оно накрыло Сергея, и он сразу успокоился. Туман гладил его по лицу, мягко щекотал кожу и словно что-то нашёптывал. Что именно, Сергей разобрать не мог. Будто раздосадованное непониманием, белое облако вдруг исчезло.

Сергей открыл глаза и, уставившись в тёмно-серую поверхность над собой, пытался понять, о чём же шептал странный туман или всё это ему просто пригрезилось? Скорее всего, пригрезилось, ведь здесь нет никакого джеррла…

Кстати, где это "здесь"? Сергей попытался сесть, но лишь крепко приложился головой о серую жёсткую поверхность. Он лежал в какой-то нише, высоты которой едва хватало, чтобы в ней мог лёжа поместиться человек. Сергей повернул голову и еле сдержал крик – рядом с ним лежал незнакомый мужчина. Абсолютно голый. С другой стороны тоже оказался незнакомец, и тоже раздетый донага.

"Где я? В морге что ли? Тогда почему здесь не холодно?"

Но никаких других объяснений ему в голову не пришло.

"В морге я или нет, надо отсюда выбираться".

Он, извиваясь, словно червяк, потихоньку продвигался ногами вперёд до тех пор, пока не почувствовал, что ноги его висят в воздухе. Извернувшись по-кошачьи, Сергей выбрался на свободу, опустился на металлический рифлёный пол и огляделся. Одна стена полностью занята нишами подобными той, в которой он только что лежал. И почти в каждой виднеются чьи-то ноги.

– Религиозное захоронение? – с сомнением в собственном рассудке, вслух пробормотал Сергей. – Бред! Как бы я там оказался?

Действительно, на Сильване нет ничего подобного коллективным религиозным могилам, которые так распространены, например, на Скате. Во всяком случае, не было до последнего времени.

Он обнаружил, что около каждой ниши на стойке закреплён небольшой дисплей. При нажатии на экран появлялись какие-то данные и текст. Сергей вгляделся в одну из надписей.

"Виктор Хавран, хомо, мужчина, рост…"

Не удержавшись, Сергей нажал на экран у той ниши, где он "квартировал".

"Сергей Маренин, хомо, мужчина, рост сто восемьдесят пять сантиметров, вес восемьдесят килограммов, физически развит…"

Рядом с текстом крутилась объёмная картинка – он сам, заснятый на камеру телестерео. Короткие русые волосы, немного вытянутое лицо с веснушчатым вздёрнутым носом, голубые глаза, глядящие в никуда. Также в описании были перечислены признаки внешности и основной метаболизм.

Ясно, значит, не захоронение – покойникам столь подробную карту личности не делают. Сергей погасил экран и продолжил осмотр помещения. Подрагивающий металлический пол под ногами и металлопластовые стены, усиленные переборками наводили на мысль о звездолёте. Сергей от волнения подпрыгнул, стукнувшись голыми пятками об пол – неужели корабль готовится к взлёту? Нужно успеть выбраться, ведь его ждут отец и брат…

На двери не было ручки, и он изо всех сил забарабанил кулаками.

– Э-эй, кто там есть! Выпустите меня!

Дверь внезапно распахнулась, и глазам Сергея предстал голубокожий брукиец.

– Какого пса ты туда забра… – остаток фразы брукиец проглотил, изумлённо уставившись на голого парня. – Ты… э-э-э…

– Скажите, чтобы команду к старту не давали! – заорал Сергей. – Мне выйти надо!

Дверь с металлическим лязгом захлопнулась перед самым его носом. Он несколько секунд оторопело смотрел на неё, а потом вновь забарабанил кулаками. Вскоре послышалось лёгкое шипение, Сергей обернулся посмотреть, откуда оно раздаётся. Голова закружилась, и он рухнул на рифлёный содрогающийся пол. Сознание медленно уплывало. Сквозь неясную мглу он разобрал, что дверь открылась, и послышался чей-то голос.

– Ты прав, действительно проснулся. Ну-ка, вкатите ему тройную дозу!

*****

– Проклятье, господин инспектор, я хочу знать, где мой сын!

– Я вам в пятый раз говорю: мы ведём поиски. Вездеход и грузовики на месте…

– Меня не интересуют грузовики! – Маренин-старший в ярости стукнул кулаком по столу.

– Мы ведём расследование, – осторожно повторил инспектор полиции. Пока пропавшего не нашли, он предпочитал вести себя с этим разъярённым фермером максимально аккуратно и вежливо.

– Не смешите людей! В этом занюханном Копперфилде нельзя спрятаться, даже если захотеть! А вы уже почти сутки не можете обнаружить моего парня! Ваше полицейское управление надо разогнать…

– Помолчите минуту! – прервал его полицейский, вглядываясь куда-то вбок. – Ага. Мы нашли его.

– Наконец-то! С ним всё в порядке?

– Не знаю, – к инспектору вместе с хорошей новостью вернулось чувство собственного превосходства над прочими обывателями. – Это вы уж выясняйте самостоятельно.

– То есть…

– Ваш сын заключил срочный трудовой контракт, и капитан торгового корабля уплатил за него пошлину убывающего колониста.

– А почему какой-то капитан уплатил за него пошлину? – фермер явно не понимал, о чём идёт речь.

– Потому что ваш сын нанялся младшим матросом на торговый корабль "Пиранья", порт приписки Кайет-четыре, и улетел куда-то в глубокий космос.

– Улетел? – на лице фермера отразилась такая растерянность, что полицейский проглотил язвительное замечание о необходимости лучше следить за собственными отпрысками.

– Да. Куда точно, нам неизвестно. "Пиранья" не оставила у диспетчеров данных о своей следующей остановке.

– Улетел, – Маренин-старший протянул руку и прежде чем закрыть сеанс связи, пробормотал: – Спасибо, извините.

Полицейский, глядя на погасший экран, облегчённо вздохнул. Выслушивать слёзные стенания родителя убежавшего парня не входило в его должностные обязанности. Юных фермерских отпрысков, сбежавших из родительского дома на вольные хлеба, пруд пруди, и, как правило, никто из них назад не возвращается.

*****