Глава 3

Камилла едва поспевала за Эвелин.

– Подождите, пожалуйста. Я, конечно, слышала подобные пересуды. Да и весь Лондон наслышан об этом. Возможно, если бы я знала подробнее о том, что тогда случилось, я смогла бы…

Слово «помочь» так и не слетело у нее с языка, потому что в этот момент Эвелин внезапно замерла на месте и распахнула дверь. Камилла, разогнавшись, едва не уткнулась носом в ее спину. Но Эвелин заговорила так, будто и не слышала всего того, что Камилла высказывала ей на ходу.

– Пройдите, дитя. Ваш опекун здесь.

Все мысли о графе и его мерзких выходках вылетели из ее головы, пока она, мигая, вглядывалась во мрак затемненной комнаты. В камине бился огонь, и неверные тени метались по углам. Камилла почувствовала, как сердце сжалось в груди, когда она наконец отыскала взглядом фигуру человека, покоившегося на кровати. Он был недвижим.

– О боже! – Она прерывисто вдохнула и задрожала, колени ее подкосились.

Эвелин быстро обернулась и успела подхватить Камиллу под руки – иначе та осела бы на пол.

– Нет-нет, милая! Он так метался, что мы решили дать ему настойку опия. Он не умер. Впрочем, какую чепуху я несу. С ним все в порядке. Он, вероятно, еще не скоро придет в себя, но я вряд ли смогу помочь привести его в чувство. – Эвелин, казалось, потеряла присущее ей самообладание, как видно сопереживая неподдельному горю Камиллы и ужасаясь ее бурным эмоциям.

Не умер, не умер, не умер! Только эта мысль и билась в мозгу Камиллы. Остальные слова Эвелин канули в небытие, и Камилла в нашла в себе силы метнуться через всю комнату к кровати. Она склонилась над Тристаном – на лице румянец, дыхание глубокое и ровное.

Пока Камилла в нерешительности стояла над спящим, боясь прикоснуться к нему, он засопел и испустил мощный храп. Покраснев, она оглянулась на Эвелин Прайор, которая осталась ждать у двери.

– Как видите, вполне жив, – ласково уверила ее Эвелин.

Камилла кивнула и снова посмотрела на своего опекуна. На нем была роскошная льняная пижама – он никогда не носил таких вещей, это уж точно. Как видно, за ним хорошо ухаживали и обращались вполне уважительно. Судя по всему, чудовище Карлайла желало привести своих пленников в божеский вид, прежде чем предъявить им иск.

Она опустилась на колени перед ложем Тристана, нежно обняла за плечи и приникла головой к его груди.

– Тристан! – ласково прошептала она, и слезы навернулись ей на глаза.

Как бы ни грешил он в своей жизни, но он искупил все свои ошибки, когда спас ее, когда отдал ей все, что имел. Но зачем же он поступил так сейчас, когда она наконец достигла своей цели в жизни и могла сама позаботиться о семье?

– Жалкий фантазер! – пробормотала она, поднимая голову и отирая слезы. – Тристан, за каким чертом тебя сюда принесло? – с чувством прошептала она.

Он снова всхрапнул, заморгал и встретился с ней взглядом. Глаза его увлажнились от нежности – такую слабость мужчины редко обнаруживают.

– Камилла, малютка! Камилла… – Тристан нахмурился, словно сомневаясь в реальности ее появления здесь. Но такое усилие слишком утомило его. Глаза его закрылись, и она услышала только его глубокий вздох.

– Вот видите? – отозвалась Эвелин из дверей. – Вполне обихожен. Пойдемте теперь, милая. Я провожу вас туда, где вы сможете прилечь и поспать.

Камилла поднялась с колен, поцеловала Тристана в лоб, поправила его одеяла, затем повернулась и пошла к Эвелин. Женщина вышла вместе с ней из комнаты, плотно закрыла дверь и, ничего не сказав, достаточно проворно снова устремилась по коридору.

– Миссис Прайор, – проговорила Камилла, едва за ней поспевая, – я вижу, что с моим опекуном все в порядке, но вы же понимаете: я хочу непременно отвезти его домой.

– Сочувствую вам, но полагаю, Брайан все же намерен подать иск.

– Брайан? – озадаченно прошептала она.

– Граф Карлайл, – терпеливо пояснила миссис Прайор.

– Но зачем же? Нельзя так поступать!

– Надеюсь, вы сами сможете сказать ему это утром. О боже! Далась же вам эта работа в музее!

– Миссис Прайор, мне хорошо известно, что от яда египетских змей многие успели пострадать. В тех пустынных краях их предостаточно.

Миссис Прайор пристально посмотрела на Камиллу, и этот взгляд заставил ту поежиться, словно она выдала сейчас нечто такое, чего трудно ожидать от умной девушки.

– Вот и ваша дверь, мисс Монтгомери. Наш замок большой, и планировка довольно запутанная, его все время перестраивали, еще с норманнских времен, и архитекторы не всегда выбирали наилучшее решение! Полагаю, вам лучше воздержаться от ночных прогулок по замку. Могу похвастаться нашим новшеством: к вашей спальне примыкает удобная ванная комната. Ночные сорочки и туалетные принадлежности оставлены там для вас. Ну а утром, моя милая, так или иначе все решится.

– Да… благодарю вас. Хотя подождите! Возможно, если бы я знала больше…

– Граф ожидает меня, мисс Монтгомери. Приятных снов.

– Ах! Но Ральф, наш слуга…

– Тоже обихожен! – бросила миссис Прайор на ходу и скрылась за углом.

Несколько обескураженная такой бесцеремонностью, Камилла вышла в коридор, намереваясь догнать женщину и попробовать с ней объясниться.

Но навстречу ей, с той же бесцеремонностью, из-за угла вышел адский цербер. Он уселся в коридоре и уставился на нее. Она и не знала никогда, что охотничья собака может глумливо скалиться на человека, но именно эта гримаса обозначилась на морде животного.

Она погрозила ему пальцем и клятвенно заверила:

– А вы, сэр, получите за все – в свое время!

Собака зарычала.

Камилла быстро отступила в комнату, захлопнула дверь и, припав к створке спиной, закрыла глаза; ее сердце колотилось, и в груди бушевали противоречивые чувства. Она открыла глаза и шумно вздохнула.

Комната выглядела потрясающе. Кровать с красивым, в драпировках, пологом была покрыта вышитым стеганым одеялом жемчужного оттенка, и сверху горка из множества подушечек. Вся остальная обстановка была… в египетском стиле.

Удивляясь такому выбору, она подошла к туалетному столику и заметила, что украшения были копиями оригинальных египетских раритетов, они перемежались современным викторианским декором, что создавало несколько причудливый интерьер помещения. Простой гладкий столик был увенчан трехстворчатым зеркалом с резным символическим изображением бога-покровителя Гора – как водится, с распростертыми крыльями. Огромный сундук для белья украшали иероглифы, так же как и высокий гардероб. На стульях, что стояли около портьер, тоже была резьба в виде крыльев всемогущего Гора.

Камилла обернулась и поразилась огромному изваянию фараона. Она подошла ближе и прищурилась. Статуя была настоящей. Хатшепсут – женщина-фараон, накладная борода демонстрировала мужество женщины-правительницы.

Несомненно, эта статуя бесценна! Но почему здесь, в комнате для гостей? Ведь здесь не музей, подумала Камилла сердито.

По другую сторону дверей она обнаружила еще одно изваяние в натуральную величину – богини Анат. Эта богиня войны была призвана защищать фараона во время битвы. Обычно ее изображали со щитом, копьем и боевым топориком. Это изваяние было немного повреждено. Однако и это была находка исторической значимости. Бесценная реликвия! Здесь, в гостевой комнате!

Камилла отступила на шаг и подумала, не нарочно ли ее поселили сюда. У многих женщин сдали бы нервы от соседства с такими изваяниями. Она представила, как была бы напугана благородная дева – из тех, что впервые готовятся выехать в свет, – проснувшись среди ночи и заметив во тьме грозные силуэты богов. Впоследствии она верещала бы о кровавых убийствах, в полной уверенности, что статуи заклятого замка ожили и покушались на нее ночью… В отблесках пламени камина они действительно казались жутковатыми, призналась себе Камилла.

– Но я не боюсь! – сказала она вслух, затем поморщилась. Похоже, она убеждает в своем бесстрашии неких давно почивших мертвецов или мифических персонажей. – Какая чепуха! – прошептала она себе под нос.

На прикроватных тумбочках стояли зажженные светильники. Обе лампады тоже были украшены египетскими орнаментами. Но поражало то, что на обеих был изображен бог плодородия Мин с огромным поднятым фаллосом, в головном уборе с двумя перьями. Камилла никогда не считала себя ханжой, однако…

Покачав головой, она решила, что ее поселили в эту комнату только потому, что графа рассердила ее правда – о том, что она работает в музее. Наверняка он отослал ее сюда из чувства мести. Она улыбнулась. Отлично!

Камилла отважилась продолжить осмотр спальни и раздвинула портьеры за стульями. Там, как и положено, оказались окна. Она поняла, что некогда они были без рам и не такие широкие, как теперь. Оконные ниши демонстрировали толщину каменных стен замка, и это впечатлило ее больше, чем египетские артефакты. В незапамятные времена такие стены защищали замок Карлайл от стрел и мечей врагов. Теперь граф укрывался за этим надежным каменным бастионом от английского света.

Она невольно вздохнула при этом сравнении, ее так и подмывало вернуться к Тристану и как следует отчитать его – пусть даже он и не услышит. Но она знала, что за дверью ее встретит тот цербер, недремлющий страж. Она решительно отмела все эти мысли, подошла к кровати и взяла льняную сорочку, намереваясь принять ванну.

Туалетные принадлежности были, как и обещано, приготовлены, а банное помещение оборудовано по-современному: ванна, унитаз и водопровод. У графа, видимо, были искаженные понятия о справедливом возмездии, если он полагал, что эти древние ископаемые нарушат ее сон, тем не менее ванная была выше всяких похвал – она прежде и мечтать не могла о такой роскоши.

В ванной горела свеча, рядом стоял поднос с бренди и бокалами. Она решительно пустила горячую воду, разделась донага, налила себе бренди и уселась в массивную ванну.

Как странно! Этот вечер принес ей столько несчастий – но вот она здесь, нежится в горячей ванне и не спеша потягивает бренди. Нахмурившись, Камилла напомнила себе, что ситуация пока крайне напряженная.

Она и вправду почувствовала некое физическое напряжение, только не поняла отчего. Шестое чувство предупреждало ее об опасности. Она затаила дыхание: похоже, слышны какие-то звуки. Не шелест. Не шаги… Как будто… камень скребет по камню.

Она выждала, но звук не повторился. Может, ее воображение разыгралось? Внезапно из-за двери спальни раздался яростный лай. Что бы там ни потревожило ее чувства, но собака тоже почуяла это.

Камилла едва не выронила бокал с бренди, но все же ей удалось поставить его на коврик на полу. Она выскочила из воды и накинула парчовый халат, висевший на двери ванной. Первое, что пришло ей в голову, – надо бы запереться в комнате, но затем ее обуяло инстинктивное желание отыскать источник шума, столь досадившего ей.

Она влетела в спальню и услышала, как кто-то зовет ее.

– Мисс Монтгомери! – Граф Карлайл выкрикивал ее имя.

Она ринулась к двери, и та внезапно распахнулась. Они оба стояли теперь у порога, лицом к лицу. Его синие глаза сквозь прорези дьявольской маски пристально смотрели на нее – растерянную и испуганную, с разметавшимися волосами, в едва накинутом халате.

Она запахнула полы халата, судорожно разыскивая поясок.

В комнату вбежал пес. Он молча уселся у ног хозяина и застыл, напряженно принюхиваясь.

– Гмм. – Граф Карлайл кашлянул. – У вас все в порядке? – спросил он.

Ее голос куда-то пропал, и она просто кивнула.

– Вы слышали что-нибудь? – требовательно спросил он.

– Я… не уверена.

Он досадливо поморщился:

– Мисс Монтгомери, вы или слышали нечто, или же нет. Здесь был кто-то? – Он нахмурился, поскольку явно сомневался в такой возможности, но считал, что должен задать такой вопрос.

– Нет!

– Но вы что-то слышали?

– Я… так не думаю.

– Вы не думаете? Тогда зачем выскочили сюда из ванной полуодетой, словно все демоны ада гнались за вами?

– Мне показалось… я не знаю, – сказала Камилла, вздернув подбородок. – Какой-то скрежет, непонятно откуда. – Она приосанилась. – Но вы и ваш пес сами видите: здесь никого нет. Полагаю, такие древние стены иногда скрипят.

– Н-да, – протянул он вполголоса.

Камилла всей душой ненавидела эту маску. Она прятала все, кроме глаз, и обезоруживала ее, заставляя чувствовать загнанной. Она снова гордо выпрямилась:

– Я задержалась здесь не по своей воле, но надеюсь, что меня оставят в покое в столь поздний час.

К ее удивлению, граф явно не желал уходить.

– Вы полагаете, в этой комнате… беспокойно?

– Нет. Вы надеялись на иное?

Он нетерпеливо махнул рукой.

– Я не имею в виду декор, – сказал он.

– А что же?

– Тот скрип или что-то еще, что вы – и мой чудный монстр – явно слышали.

Камилла покачала головой, подумав, что, в некоем смысле, ее выставили набитой дурой. «Да! Мне хочется бежать из этой комнаты», – кричал ее внутренний голос. Но она не выкажет своих страхов перед этим мужчиной, никоим образом.

– Я вполне довольна и желаю остаться здесь одна, – произнесла она.

Граф пристально посмотрел на нее, и она подумала, что на этом он учтиво откланяется. Однако у него были другие соображения, и он сказал совсем не то, что она ожидала услышать.

– Тогда я оставлю собаку.

– Что?

– Обещаю, пока Аякс охраняет вас, никакие скрипы и стоны вам не угрожают.

– Аякс ненавидит меня! – сказала она.

– Не смешите. Подойдите сюда. Погладьте его по голове.

Камилла недоверчиво взглянула на графа.

Ничего страшного – он просто улыбался ей.

– Вы боитесь собаки?

– Сэр, не смешите меня. Я весьма уважительно отношусь к этим животным.

– Так за чем же дело стало? Вам нечего бояться, если я поручаю ему охранять вас.

Камилла шагнула вперед, стараясь ничем не обнаружить своего страха. Но сердце ее заколотилось чаще. Не из-за собаки. Из-за того, что этот мужчина стоит теперь рядом с ней.

Он крепко взял ее за руку – не жестко, а просто нетерпеливо. Затем положил ее ладонь на голову пса. Тот заскулил и постучал по полу хвостом.

Камилла почувствовала его прикосновение – теплое и живое. Ей пришло в голову сравнить графа со свернувшимся кольцом змеем – напружиненным, полным скрытой энергии. Его внутренний жар гипнотически завораживал. Она слегка подалась назад и взглянула на него:

– Я нисколько не боюсь. Уверена, ваш пес…

– Вы ему нравитесь.

– Как мило, – пробормотала она.

– Правда, нравитесь. Он умеет чувствовать характер человека. Ваш опекун его весьма настораживает.

Она выдавила из себя кривую улыбку:

– Вы желаете напомнить, милорд, что мы здесь на положении заключенных? И нас… задабривают? Что-то вроде того?

Она ожидала его гнева, но он иронически улыбнулся: