Цитаты из книг автора «Шенг Схейен»

И действительно, в конце мая Бенуа познакомил Дягилева с Леоном Бенедиктом, хранителем Люксембургского музея. Дягилев быстро становится его доверенным лицом и через него знакомится с людьми, отвечающими за организацию Осеннего салона – ежегодной (начиная с 1903 года) выставки преимущественно современного искусства, на которой выставлялись

настоящая Россия», Дягилев, похоже, уже решил заранее: показ прогрессивных школ в России, с акцентом на новое пополнение из Москвы à la Ларионов, и вместе с т

самостоятельность, перестал слушать Бенуа, презиравшего постимпрессионистов. Дягилев все больше ориентировался на Грабаря, выступавшего горячим поклонником искусства Ван Гога и Гогена, и также на то новое, что формировалось в искусстве Европы. Эта выставка стала настоящей лебединой песней «Мира искусства» еще по одной причине: это была последняя художественная инициатива Дягилева на родине. Ему исполнилось тридцать четыре года, и после этого он уже ничего не предпринимал в России. Вскоре после открытия выставки они с Мавриным уехали в длительную поездку, посетив вначале Афины (где они побывали на Олимпийских играх), затем Стамбул

лидеров гомосексуальной субкультуры был поэт и композитор Михаил Кузмин. Дягилев познакомился с ним через Нувеля, который был близким другом и, возможно даже, любовником Кузмина. В 1905 году Кузмин опубликовал роман «Крылья», откровенно повествующий о том, как подросток постепенно осознает свою гомосексуальную предрасположенность. Кузмин также был музыкантом, с Нувелем и Дягилевым их объединял интерес к малоизвестной итальянской и французской музыке XVIII века (Чимароза и Рамо). В доме у Кузмина часто звучала современная музыка, в первую очередь Дебюсси и Равель, и почти никогда немецкая. Кузмин вел дневник, в котором порой весьма откровенно описывал личную жизнь свою и друзей. Дягилев мелькает на страницах этого дневника с 1905 года. Кузмин, Нувель и Дягилев часто гуляли в Таврическом парке, где можно было познакомиться с гимназистами, кадетами и студентами, договориться о платной или бесплатной любви.

предпочтениям, считающимся нетрадиционными, гомосексуализм (который тогда называли содомией) был официально запрещен, и в «Уложении о наказаниях уголовных и исправительных» имелась соответствующая статья. Этот закон, как часто в России, применялся не всегда последовательно, но все же по этой статье были осуждены некоторые лица, в том числе из высших слоев общества. Самой строгой мерой наказания была ссылка в Сибирь, а если в деле были замешаны несовершеннолетние, то делалась приписка: «для исполнения принудительных работ». В принципе Дягилеву бояться было нечего. Он пользовался авторитетом в обществе, к тому же слишком рьяно нарушителей закона никто не разыскивал. Меры принимались лишь при подаче

письменное заявление о лояльности. Восстание в балетной труппе положило начало тесной дружбе между Дягилевым и Фокиным. Нувель вспоминает, что Фокин часто приходил к Дягилеву советоваться. Дягилев рекомендовал Фокину не отступать, «с тем чтобы спровоцировать еще больше беспорядков» Среди написавших заявление о лояльности был Сергей Легат – один из братьев Легат, с которыми Дягилев когда-то работал над несостоявшейся постановкой «Сильвии». Легат написал заявление под давлением со стороны дирекции, и ему было очень стыдно за это перед остальными членами труппы. Он чувствовал себя предателем

ситуация в течение всего 1905 и 1906 годов оставалась напряженной, что не могло не отразиться на артистическом мире. Все крупные учреждения культуры в России, такие как театры, музеи, консерватории и Академия художеств, были подчинены огромному бюрократическому аппарату и не обладали административной самостоятельностью. Во главе каждого учреждения, как правило, стоял тот или иной великий князь, приходившийся родным или двоюродным братом царю. Еще до 1905 года велись осторожные дискуссии о предоставлении большей

зрения финансов и логистики, остается загадкой, как он сумел подготовить столь масштабное мероприятие всего за год. Когда дороги становились хотя бы чуть-чуть проезжими, он посещал отдаленные поместья (всего более ста!) в поисках портретов кисти забытых художников. «Дягилев

В ночь на светлый праздник, перед самой заутреней, Дягилев и Философов посетили квартиру Буренина – отнюдь не для пасхальных поздравлений […] Кратко объяснив вышедшему хозяину цель визита, Дягилев бывшим у него в руке цилиндром нанес ему по физиономии вразумляющий удар, а затем оба посетителя спокойно удалились под крики и брань бесновавшегося на площадке лестницы Буренина» Как утверждает последний, Буренин потом уже никогда не позволял себе критики в адрес Дягилева.

искусства, о художественных ремеслах, статьи искусствоведческого и литературоведческого характера. В нем также имелся раздел хроники, печатались объявления и анонсы. Репродукции были напечатаны на бумаге разного качества. Сделать журнал таким, как им хотелось, было крайне проблематично. В России не было ни одного журнала, который бы отвечал требованиям, которые ставили перед собой дягилевцы. Российские печатники и литографы не имели должного профессионализма и оборудования, что не позволяло им работать на желаемом уровне. Бумагу привозили из Финляндии, клише изготавливались в основном в Берлине, Мейзенбахе и Фрише. Долго выбирали шрифт, в конце концов остановились на шрифте времен императрицы Елизаветы, матрицы нашлись в архивах Академии наук. Бакст подготовил эскиз логотипа – орел со сложенными крыльями, – его печатали на почтовой бумаге и при размещении рекламы. Надо было организовать подписку на журнал и наладить сбыт через ряд избранных магазинов. В ограниченном объеме журнал продавался также за границей, как ни странно, в Кристиании и Милане. [103]