Введение

– Ну что, запускаем птиц во Владенбурге?

Александр Петрович сказал это легко и энергично, будто просил добавить икру к глазунье.

В «Кафе Пушкинъ» было тепло и тихо. Тёмное дерево и мягкий свет. Высокие потолки и шкафы с книгами. Фарфор, серебро и белые скатерти. Уют, собранный с особой тщательностью, чтобы в нём забыть, что есть внешний мир.

Людей в зале было мало.

В основном те, кто гулял до утра: подвыпившие парочки, поздний смех, медленные жесты, усталый блеск в глазах.

У окна сидели двое.

Тёмно-синие костюмы, белые рубашки без галстуков. Оба выглядели свежо.

Невдалеке, у колонны и у прохода, расположились охранники со скучающим видом.

К столику подошёл официант с обаятельной улыбкой:

– Александр Петрович, доброе утро. Что изволите?

Представитель дома Ковальчуков, не открывая меню:

– Как обычно.

Официант повернулся ко второму:

– Николай Сергеевич?

Представитель дома Ротенбергов кивнул:

– То же.

– Красную икру к глазунье добавить?

– Давай, – сказал Александр Петрович. – На каждый глазок.

Официант улыбнулся их давней шутке и исчез в сторону кухни.

Николай Сергеевич провёл пальцем по краю пустой чашки.

– Ты начал про птиц, Саша. Запускаем что и почему именно сейчас?

Александр Петрович чуть наклонился вперёд:

– Есть международная инициатива по мониторингу. Бюджет уже размечен.

Делаем пилот во Владенбурге и забираем контур себе.

– Через AEROMINDS?

– Через него.

Николай Сергеевич посмотрел на него спокойно, без улыбки:

– Через AEROMINDS обычно так: риски на нас, маржа у вас?

Александр Петрович ответил с тем же спокойствием:

– По марже договоримся.

Официант принёс кофе.

Поставил чашки, поправил приборы с такой точностью, будто отрабатывал движения в свободное время.

Николай Сергеевич сделал глоток:

– Что буду должен?

– Ничего, – ответил Александр Петрович. – У нас ресурс на зарплате, всё соберёт.

Там у вас Аслан?

– Да.

– Пусть подойдёт к нашему Матиасу в банк. Мы пакет передадим через него.

Если понадобится кредитное плечо – тоже через него. Ну ты сам знаешь.

Николай Сергеевич кивнул:

– Механику знаю.

Из дальнего угла донёсся смех тех, кто допивал прошедшую ночь.

За окном по почти пустому бульвару прошёл уборочный автомат, аккуратно сдвигая мокрый снег к бордюру.

Официант вернулся с завтраком.

Глазунья, тёплый хлеб, масло, икра плотной красной полосой у края тарелки.

Александр Петрович отрезал кусок и, не спеша, сказал:

– На месте могут начать рефлексировать. Экология, этика, публичные лица, вот это всё.

Николай Сергеевич намазал хлеб маслом:

– Пусть рефлексируют. На месте всегда есть люди, которые умеют объяснять сложное простыми словами и подписывать то, что надо подписать.

– Если начнётся шум?

Николай Сергеевич посмотрел в окно, будто там уже шли будущие заголовки:

– Шум – им. Маржа – нам. Всё честно.

Оба улыбнулись.

Николай Сергеевич поставил чашку:

– Ладно. Делаем так. Вы запускаете свою часть через AEROMINDS. Мы закрываем политический шум и муниципальную рамку. Банк проводит пакет и страхует просадку. Если всё взлетает – делим по старой формуле. Если не взлетает – виноват исполнитель на земле.

Александр Петрович поднял на него взгляд:

– Реалистично.

Они доели в тишине, как люди, которые не нуждаются в лишних словах после того, как всё решено.

Потом заговорили о привычном утреннем:

о Европе, которая снова “загнивает” по расписанию, но почему-то всё равно влияет на котировки;

о кремлёвской сплетне, которую уже опровергли, но именно поэтому она, скорее всего, правдива;

о фамилии, которая всплыла в нужном месте слишком вовремя.

Когда они поднялись из-за стола, официант подал счёт в кожаной папке.

– Благодарю, Александр Петрович. Хорошего дня.

– И вам.

Охранники ожили ровно на секунду и снова стали незаметными.

У окна остались пустые чашки, крошки тоста и воздух, в котором ещё держалось утреннее тепло.

Во Владенбурге в этот момент люди шли на работу, спорили в чатах, вели детей в школы, ругались на погоду и не знали, что их “местная инициатива” уже оформлена как договорённость между двумя высокими фамилиями в Москве.

Глава 1 Аслан

Браслет коротко завибрировал. Входящий.

Он почти смахнул вызов, но имя заставило задержать жест.

Кай.

Не по расписанию.

– Пап, – сказал сын без приветствия, – ты вообще понимаешь, что ваша система делает с птицами?

Аслан открыл рот для привычного ответа: спокойно, рационально, сверху вниз.

Кай не дал.

– Я буду сегодня на акции. Не против тебя. Просто… чтобы ты знал.

Связь оборвалась.

На секунду в комнате стало слишком тихо.

Перед выходом Аслан бросил взгляд на новостную ленту, вспыхнувшую над стеклянной панелью:

Александр Линден, глава департамента здравоохранения Санкт-Владенбурга.

ВСПЫШКА ПТИЧЬЕГО ГРИППА В СРЕДНЕЙ АЗИИ

Рекомендации по мониторингу городской фауны…

Он поморщился. Птицы.

Слово, от которого в его голове сразу раскрывался рабочий интерфейс: аварийные отчёты, столкновения с дронами, компенсации, графики потерь. Наконец это менялось на уровне системы. Он смахнул новость.

Аслан жил в Репино. Одноэтажные виллы, сосны, закрытые дорожки, тишина, за которую платили отдельно.

Недалеко – гольф-клуб, там был его клуб по интересам – место, где вели неспешные мировоззренческие беседы в кругу коллег.

Дом был безупречно удобный и эмоционально пустой.

Функциональный пересадочный узел между двумя точками жизни: работа и вечерний клуб.

Он провёл пальцами по воздуху у двери лифта.

Двойной жест.

Дом послушно перешёл в режим “я ушёл”.

Из ниш выдвинулись уборочные манипуляторы.

На кухне включилась посудомойка.

По полу прошла тихая волна сервисной диагностики.

Идеальный дом для одного человека.

Чужих в него Аслан не впускал.

Когда-то пытался завести семью, но быстро пришёл к выводу, который считал честным: любое постоянное присутствие другого человека меняет алгоритм и снижает управляемость.

Сын в этот алгоритм тоже не встроился.

С Каем они теперь встречались по графику.

Не война.

Не близость.

Аккуратная дистанция, с которой оба научились мириться.

Сам он вырос в доме, где дела отпускались на самотёк. Мать – мягкая, добрая женщина – после гибели отца растила его одна.

Отец погиб в самой первой лунной экспедиции, когда люди ещё верили, что им самим нужно летать в космос. Это произвело огромный резонанс в обществе: скандал не утихал почти год, а освоение Луны в итоге перевели на аватары.

С тех пор в голове Аслана жило простое правило:

если ты не держишь систему в руках, система держит тебя.

Крыша встретила его утренней прохладой и чистым гулом города.

Санкт-Владенбург просыпался слоями.

Внизу – парки, дорожки, зелёные полосы дворов.

Наземных машин не было: эпоха личного автомобиля ушла в музей городских ошибок.

Над землёй – горизонтальный поток курьерских дронов.

Выше – коридоры аэротакси.

Ещё выше – тяжёлый технический уровень: грузовые платформы, сервисные борта, модульные тягачи, которые держали энергетику и логистику в рабочем ритме.

Сетка маршрутов выглядела безупречно.

Аслан любил эту картину за предсказуемость.

Его аэротакси мягко село на край площадки.

Муниципальные правила были простыми: посадки только на крышах и терминалах. Улица принадлежала пешеходам и сервису.

Безупречно.

На парапет, в двух метрах от него, бесшумно села чайка.

Повернула голову, будто прицелилась глазом.

Аслан хмыкнул, сам себе:

– Стоило вспомнить.

Чайка не улетала.

Он вошёл в такси, дверь закрылась, и кабина плавно поднялась в коридор движения.

Птица осталась на кромке крыши, как маленькая ошибка в его идеальном мире