Таня и Юлька были в восторге, сказав, что кормить кур они будут сами, ведь им говорили, что они уже взрослые. Для воды, за сеткой, поставили удлинённый железный контейнер, чтобы не заходить каждый раз в курятник. Ну и небольшая дверца, чтобы можно было зайти за яйцами и бросить зёрна пшеницы, вперемешку с кукурузой. Да ещё кожурки от фруктов и овощей… в общем, еды для кур хватало. Новые соседи были разных национальностей, справа жили русские, пожилые родители, сын с женой и двумя детьми, мальчиками двенадцати и десяти лет. Слева жили корейцы, тоже пожилая чета, они почти каждый день уезжали на поле, за Туйтюбу, сажали лук и рис, потом урожай собирали, в общем дома почти не бывали. Но в доме оставались их дочь с маленькими детьми, которых она рано утром возили в детский сад, а после работы, вечером, забирала их обратно. Напротив жили узбеки и рядом с ними татары, большими семьями. Вечерами, когда было ещё тепло, все дети, а их в махалле было немало, высыпали на улицу и дотемна игрались, кричали, спорили, смеялись, а то и ругались. У каждого была своя игрушка, самокат, велосипед, скакалки и мячи. Более маленькие устраивались в палисадники, которые были почти перед каждым домом, играли в дочки-матери, постелив на траву старый плед и разложив детскую посуду, посадив своих кукол и разных игрушечных зверюшек, играли…ну прямо, совершенно по взрослому, чем вызывали улыбки взрослых. А зимой из дворов выплывали санки и опять крики и игры дотемна. Лишь быстро забегали пообедать, когда взрослые через окна домов выкрикивали имена своих детишек. Эта однообразная, но такая спокойная жизнь нравилась и взрослым и особенно детям. Юлька и Таня подружились с новыми друзьями, правда нрав Юльки, которая любила командовать, не всегда всем нравился, но Юлька смогла заставить детей относиться к ней с послушанием, как само собой разумеющееся. Ольга Васильевна начала замечать в Юльке особенности её непростого характера и как-то сказала об этом дочери, на что Светлана ответила.

– Ну что ты мамочка. Юлька ведь ещё маленькая, с возрастом измениться.

Покачав головой, женщина тихо ответила.

– Дай-то Бог…только сомневаюсь я.

– С возрастом, боюсь она будет неуправляема.

 Ольга Васильевна всем сердцем старалась относиться к Юльке, как к родной, но у неё это не очень получалось. Она не ведая, просто машинально, выделяла свою родную внучку от Юльки. Светлана замечала, что мать балует Таню, тогда как к Юльке относится более строже что ли.

– Мамочка, понимаешь…ребёнок быстрее взрослого видит отношение к ней. Прошу тебя, они обе для меня родные, не делай и ты различие между ними, – сказала однажды Светлана.

Ольга Васильевна была очень удивлена словам дочери.

– С чего ты взяла, что я их различаю? Ты ошибаешься Светочка. Только, сколько волка не корми, всё равно он в лес смотрит, – ответила Ольга Васильевна.

– Ну какой волк, мама? Юлька столько пережила за свою коротенькую жизнь, что не приведи Господь никому, – в сердцах ответила Светлана.

Может быть поэтому, Светлана, как бы восполняя невнимание матери к Юльке, часто сама баловала её. Только Юльке не нравилось ни сюсюканье, ни лишняя шоколадка, которую ей давала Светлана, хотя называла её мама, а Виталия папа. Девочки до переезда учились в семьдесят первой школе, переводить в другую школу их не стали. Виталий рано утром отвозил девочек в школу, потом сам уезжал на работу, ну а в перерыве между работой успевал отвезти девочек домой. Так продолжалось до шестого класса, потом Юльке и Тане разрешили ездить в школу самим, от чего они и правда почувствовали, что повзрослели. Первой созрела Юлька, она как-то утром, подойдя к Светлане, тихо прошептала.

– Мама, помнишь ты говорила, что я скоро девушкой стану? Ну вот…я стала девушкой.

 Светлана ждала этого, но услышав слова Юльки, заволновалась, не сразу поняв, о чём это она. Таня созрела лишь через год после Юльки, только об этом она поведала не матери, а рассказала Юльке, потому что Юлька говорила с Таней на эту тему. Ну как бывает между девочками, они доверяли друг другу свои тайны, поэтому Таня не испугалась даже. Дети взрослели, переходя из класса в класс, формировались и менялись их фигурки, принимая женственность и начиная привлекать восхищённые взгляды парней. Так же взрослели и соседские дети, прежде, если они игрались в игры, то теперь подолгу стояли возле ограды палисадника и о чём-то тихо говорили. Даже взгляды детей менялись с возрастом, Таня стала осознавать, что ей очень нравится соседский парень, с которым они выросли на этой улице. Только парень, которому исполнилось восемнадцать лет, больше смотрел на Юльку. Ну а Юльке нравился его младший брат шестнадцати лет, но тот был безнадёжно влюблен в Таню. Вот такая арифметика, в которой и разобраться непросто. Старшего звали Сергей, младшего Денис. Отношений конечно между ними никаких не было, да и не могло быть, девочкам только исполнилось по пятнадцать лет. Но чувства зарождаются помимо воли и ничего с этим не сделать. Таня страдала и молча лила слёзы, чего нельзя было сказать о Юльке. Ту пронять было нелегко, уверенная в себе, она дерзко вскидывала свою красивую головку и пронизывающим взглядом смотрела на Сергея. Таня замечала, что Сергей влюблён в её сестру, но так же видела, что Юлька совсем не влюблена в него. Светлана женским чутьем тоже заметила, что с её дочерьми твориться что-то не то, но спросить прямо, не решалась. Весна, девочки заканчивают восьмой класс, выпускные экзамены, Юлька тщательно готовиться, тогда как в голову Тани ничего не лезет. Но Юлька ей конечно же  поможет.

Экзамены сданы, девочки успешно перешли в девятый класс. Жаркое лето, по воскресеньям семья выезжает на берег реки Чирчик и там найдя укромное место под ветвистым деревом, постелив большой плед, они отдыхают до вечера. На обед заготовив с вечера котлеты, жареную курицу, варёную картошку, помидоры и огурцы, купив горячие лепёшки, они сев в машину Виталия, едут отдыхать. Чирчик река не глубокая, но с быстрым течением. Только там, где отдыхает семья Светланы и Виталия, сделано место для купания, огороженное большими камнями, поэтому купаться можно было без страха. Старики ехать отказываются.

– Сами поезжайте, отдохните, а мы с отцом дома отдохнём, – говорила каждый раз, Ольга Васильевна.

 Для ещё не старой женщины, дело по дому всегда находилось, да и Олег Николаевич не сидел сложа руки. Он неплохо плотничал и столярничал, любил это дело, поэтому рядом с курятником, построил типа мастерской, где и пропадал целыми днями. Лишь зимой мастерская останавливалась и то, если было очень холодно. Целыми днями, детвора носилась по улице, создавая шум, а вечерами подростки стояли под ветвистой урючиной и тихо разговаривали. А темы для разговоров всегда находились. Улица была уютной и фруктовые деревья росли не только в палисадниках, огороженных кованой оградой, возле домов, но и вне палисадников. Это в основном были вишня, тутовник и урюк и даже ветвистые старые орешины. Весной всегда было очень красиво, урюк и вишня цвели. Но когда урюк давал зелёные плоды, мальчишки не давая им созреть, лазали на деревья и срывали их. Потом выносили из дома в крышке от колы соль и макая плоды урюка, в котором ещё косточки были совсем мягкие и с наслаждением поедали их. Но плодов было очень много и когда они наконец поспевали, падая на землю, лопались, но и это не мешало детям собирать спелый уже урюк и есть его. Тутовник тоже созревал и местные мальчишки не оставляли и его. Чёрный, крупный, назывался шо тут, старики говорили, он от давления очень помогает. Но особенно вкусным был белый тутовник, ему даже созревать не давали, забираясь на дерево с пластмассовым ведёрочком, мальчишки собирали крупные плоды тутовника и потом садились под деревом и с наслаждением ели. Та же участь постигала и вишню. Взрослые часто ругали детей, они разбегались, но когда немного покричав, взрослые заходили домой, ребятня тихонько выходила из укрытий и продолжала своё дело. И всё лето, асфальт и земля покрывались чёрными пятнами от плодов тутовника и серо-жёлтыми пятнами от урюка. А если кто-то ранил или царапал руку или ногу, прикладывали к ране лист ореха, а что, готовый йод и помогало. Ах, детство. Да разве есть запреты для него? А молодёжь уже стеснялась лазить по деревьям, днём их видно не было, но едва смеркалось, они по одному выходили на улицу. Фонари тускло освещали улицу, поэтому за деревом их не было видно. Сергей, старший сын соседей, часто бросал влюбленный взгляд на Юльку, Таня молча страдала. Но она понимала, что Юлькиной вины в этом нет и так же знала, что Юльке нравится Денис, младший брат Сергея. Денис по характеру был дерзким и своенравным, может поэтому и понравился Юльке. Сергей же, напротив, нет…он не был хлюпиком и неженкой, он был более мягким что ли, в сравнении с Денисом. Таня же была нежной и спокойной и очень нравилась Денису, но Юльку это не беспокоило. Уверенная в себе, она надеялась привлечь внимание крутого Дениса. Молодость… она так ранима, так прекрасна. Однажды Таня, разговаривая с Юлькой, когда они остались одни в комнате, вдруг расплакалась.

– Ну что мне делать Юлька? Ведь он на меня ноль внимания. Он на тебя всё время смотрит. – говорила Таня.

Юлька растерялась.

– Глупая. С чего это ты взяла? Мне Сергей совсем не нравится, характер не мужской. То ли дело Денис. –  ответила Юлька.

 Это была детская влюблённость, так и было, когда тебе кто-то очень нравился, он был к тебе равнодушен и наоборот. Денис был высоким и красивым, широкоплечим, он занимался боксом, с серьёзным взглядом и не многословный. Сергей был полной противоположностью младшего брата, говорил он много, хотел казаться умным, правда был немного застенчивым. Как-то молодые люди стояли подальше от света фонарей и мирно беседовали, ведь и темы для разговоров находились, Денис вдруг взяв под руку Таню, сказал.

– Пошли, прогуляемся.

 И сказал он это так твёрдо, будто приказывал, все застыли в ожидании. Таня машинально пошла за парнем и они скрылись за углом соседнего дома. Тут и Сергей попросил Юльку пойти погулять.

– Ну ладно, пошли, – с каким-то безразличием, ответила Юлька.

Денис увёл Таню в темноту и там вдруг крепко обняв её за талию и прижав к себе, поцеловал в губы. Таня чуть не расплакалась от неожиданности. Кулаками толкнув парня в грудь, она убежала домой, покрывшись пунцовым румянцем от стыда. Сергей и Юлька шли по дорожке и тут Сергей остановившись посмотрел на девушку.

– Ты чего? – удивлённо спросила Юлька.

 Сергей ничего не говоря, подошёл к ней ближе, обняв за плечи привлёк к себе и попытался поцеловать, но Юлька с размаху, не ладонью, а кулаком, врезала парню прямо в глаз.

– Ты что, с ума сошла? Больно же! – воскликнул Сергей.

– А ты не тяни свои мокрые губы куда не следует, – безразлично ответила Юлька.

– Дурак! Не рано ещё целоваться то? – дерзко спросила девушка.

Сергей придерживаясь за глаз, сказал.

– Сама дура. Разве девчонки так бьют?

– Сейчас за дуру ещё добавлю, во второй глаз, –  ответила Юлька.

– Да ну тебя, – буркнул Сергей и повернувшись ушёл.

Юлька ехидно улыбнулась и подождав, пока Сергей скрылся, тоже пошла домой. Таня её с нетерпением ждала.

– Ну наконец-то. Где ты так долго ходишь? – воскликнула она.

– Нигде, а что? – спросила Юлька.

– Представляешь? Меня Денис сейчас поцеловал. Представляешь? Прямо в губы! Я чуть сознание не потеряла. Как теперь Сергею в глаза смотреть буду? – затараторила Таня.

Юлька ухмыльнулась.

– Да очень просто. Ты посмотри ему в глаза, кое-что увидишь, – ответила Юлька.

 И как-то влюблённость к Денису у Юльки сразу прошла, совсем, будто и не было её.

– О чём это ты? – не понимая, спросила Таня.

– Завтра увидишь… – устало ответила Юлька и пожелав спокойной ночи Тане, ушла в свою комнату спать.

Только Таня долго уснуть не могла, она как-то по-другому подумала о Денисе и начала осознавать, что Денис то ей нравится. На следующий день, Сергей вышел на улицу в тёмных очках, потому что на левом глазу у него синел огромный фингал. Юлька, так та вообще не захотела выходить на улицу. А Таня не смела смотреть в глаза Денису.

Шли дни, месяцы, начало девяностых, непростое для всех время, Юлька и Таня заканчивают одиннадцатый класс, скоро экзамены и выпускной бал. Надо подумать, что они оденут на этот бал. Соседи посматривая на девочек, часто удивлялись и шушукалась.

– Юлька совсем не похожа на своих родителей. Они светловолосые и кожа у них светлая, а Юлька тёмненькая, а кожа, будто на юге загорала, – говорила одна.

– Да, и на дедушку с бабушкой она не похожа. Может Света тихоня, нагуляла дочку? – поддакивала другая.

 Переехав на новое место, никто в семье Светланы и Виталия, даже намёком не вспоминали, откуда к ним попала Юлька. Они любили её, как родную, хотя нрав у Юльки был не из лёгких. Правда бабушка, нет-нет, да уколет девушку.

– Иди руки мой, за стол ведь садишься, – говорила Ольга Васильевна.

– Да я только что мыла. – огрызалась дерзко Юлька.

– Чего расселась? Иди мой посуду. – ворчала Ольга Васильевна.

Юлька зло смотрела на неё и молча уходила на кухню. Светлана просила мать быть помягче с Юлькой.

– А почему ты Тане не говоришь? Она тоже может вымыть посуду. – говорила молодая женщина.

 Ольга Васильевна лишь недовольно ворчала.

– Вечно ты её защищаешь…

 А кожа у девушки действительно была, будто после солярия, захочешь, не получишь такой цвет кожи. На фоне такого цвета кожи, огромные карие глаза, с длинными ресницами и чёрные брови, будто нарисованные. Чёрные, прямые волосы, на зависть многим девочкам из класса, даже не секлись на концах, а мыла голову Юлька детским мылом и полоскала раствором уксуса, от чего волосы блестели. Запах от уксуса быстро улетучивался, да это Юльку и не волновало. И одевалась Юлька, в отличии от Тани, по-другому. Больше любила короткие брючки капри и рубашки, типа мужских, а летом непременно футболка и шорты, чем вызывала недовольство Ольги Васильевны и некоторых соседей.

 Таня же напротив, любила короткие юбки и красивые кофточки, нарядные платья. Как-то одна соседка, уж больно любопытная была, сидя вечерком на скамейке, возле дома, разговорилась с Ольгой Васильевной.

– Ваша Танечка, такая красивая, нежная, да и характером мягкая, – сказала соседка.

– Да, она моя радость. На папу похожа. У Виталия такой же мягкий характер, – отвечала Ольга Васильевна.

– Дай ей Бог счастья. А вот Юлька…совсем другая. Вроде как не из Вашей семьи. Дерзкая и своенравная, как мальчишка. И одевается соответственно, – продолжала соседка.

Видимо накипело у Ольги Васильевны, она возьми и ляпни.

– Так ведь она и не из нашей семьи. Из детского дома она. Светочка пожалела сиротинушку, вот и взяла в наш дом, – задумчиво ответила Ольга Васильевна.

 Но потом осеклась и пожалела, что раскрыла их семейную тайну, но было поздно. На следующий день, вся улица болтала о Юльке.

– Девчонка то детдомовская.

– Что-то я смотрю, не похожа она на своих домочадцев.

– Бедная девочка, что ж у неё и родителей нет? – болтали соседки.

 Кто-то сочувствовал, кто язвительно высказывался. Правда говорят, людям платком рот не закроешь. Слух дошёл и до Светланы, как-то возвращаясь с работы домой, она встретила соседку.

– Вы мужественная Светочка. Не каждый решится в такое время удочерить чужого ребёнка, ещё и вырастить, как своего, ни в чём ей не отказывая, – сказала та, сочувственно покачивая головой.

– О чём это Вы тётя Вера? – похолодев от слов соседки, глухо спросила Светлана.

– Так Ольга Васильевна на днях сказала Любе, – ответила Вера.

Ничего не сказав, Светлана поспешила домой. Девочек дома не было.

– Мама! Ну что же ты наделала? – в сердцах воскликнула Светлана.

Ольга Васильевна ждала этого разговора, он был ей неприятен, но слова брошенные в чувствах, которые не давали женщине покоя много лет, назад не проглотишь.

– А что я наделала? – будто не понимая о чём речь, притворно спросила Ольга Васильевна.

– Господи! Ну сколько раз я просила, чтобы об этом никто не знал, мама! Я и с переездом была уверена, что о том, что Юлька приёмная нам, никто не узнает. Кто тебя за язык то тянул? Вся улица болтает теперь, – чуть не плача говорила Светлана.

– Ой, ой, ой! Какие мы нежные. Шило в мешке не утаишь. Ну узнали и узнали. Что теперь, мне вешаться что ли? – пошла в атаку нахрапом Ольга Васильевна.

 От циничных, жёстких слов матери, Светлана расплакалась.

– Ведь Юлька тоже услышит, каково ей будет, ты не подумала? Она ведь нам, как родная, – смотря на мать с сожалением, сказала Светлана.

– А что ей будет? И что ты так за неродную печёшься, не пойму? Лучше бы так о собственной дочери заботилась, да переживала, – гневно сказала Ольга Васильевна.

Светлана поняла, слова бессмысленны и в конец расстроившись, ушла в свою спальню. Вечером, за ужином, она с тревогой смотрела на Юльку.

– Слышала она или нет…видимо нет, – думала Светлана.

Говорить что-то дальше и ругаться с матерью было бесполезно. Светлана была в панике и совершенно не соображала, что делать дальше, как уберечь Юльку от стресса, который предстоит перенести девушке. Ведь переходной возраст, это может надломить её психику и на всю жизнь оставить след в душе. Несколько дней было спокойно, но однажды, девочки решили выйти на улицу, друзья позвали. Долго стояли и болтали, Сергей держался от Юльки стороной, помнил, как болел глаз и синяк долго не отходил. Но затаил на неё злобу.