Девушка быстро принесла требуемое и подала Евгению. Тот надел и бахилы и халат и тут же прошёл следом за врачом.

– Как состояние моей матери? – спросил Евгений, не останавливаясь.

– Тяжелое, к сожалению, ожог четвёртой степени. Но мы делаем всё возможное, для её спасения, – ответил доктор.

– Её можно в Москву перевезти? – спросил Евгений.

– Это исключено, Евгений, сейчас, во всяком случае, – ответил доктор.

Они вошли в помещение, где лежали две женщины, у одной явно был инсульт, она была в коме, рядом лежала Наталья Фёдоровна, почти всё тело её было перебинтовано. У Евгения сжалось сердце, он никогда не плакал, даже когда хоронил отца, а тут  слёзы сами полились из глаз. Не стесняясь своих чувств , которые просто переполняли его, он упал перед матерью на колени и уронив голову на её руку, быстро проговорил.

– Мамочка, родная моя… только не оставляй меня, умоляю. Я не смогу без тебя, слышишь? – шептал Евгений, целуя забинтованную руку матери.

Доктор тронул его за плечо.

– Прошу Вас, Евгений… не убивайтесь Вы так. Будем надеяться на лучшее, – тихо сказал доктор.

Евгений повернул голову и посмотрел на того растерянным взглядом.

– Борис Петрович, умоляю Вас… любые деньги, просите у меня, что хотите, но спасите маму. Я знаю Вас, как хорошего специалиста, спасите её, – умоляюще произнёс Евгений.

– Я сделаю всё, что от меня зависит и даже больше. Вы столько сделали для нашей деревни, Евгений. О каких деньгах Вы говорите? – ответил Борис Петрович.

Евгений медленно поднялся, не отрывая взгляда от матери.

– Пойдёмте в мой кабинет, Вам необходимо отдохнуть, иначе, утром просто свалитесь. Надеюсь, Наталья Фёдоровна утром очнётся, – тихо сказал доктор.

Евгений молча пошёл за врачом. Силантий ждал в коридоре, парня подмывало спросить шефа о его матери, но задавать вопросы он не привык. Да и по лицу босса было видно, что состояние его матери тяжёлое.

В кабинете, Евгений устало сел на диван, Борис Петрович, оставив его, вышел и прикрыл дверь. Силантий ждал в коридоре. Взглянув на него, доктор опять прошёл в реанимационное отделение.

Евгений закрыл глаза и незаметно ушёл в глубокий сон, когда его тихо тронули за плечо. Он тут же открыл глаза и вскочил с дивана. По взгляду доктора, Евгений понял, что его матери больше нет. Но с какой-то надеждой, он стоял перед Борисом Петровичем и ждал, что тот скажет, что Наталья Фёдоровна пришла в себя. Но Борис Петрович устало покачал головой.

– Простите… но Ваша мама… мои искренние соболезнования Вам, Евгений. Я правда, сделал всё, что мог. Но сердце Натальи Фёдоровны… видимо, не выдержало.

Евгений побледнел и пошатнулся, он не мог вымолвить ни слова. Борис Петрович схватил его под руку, но Евгений резко убрал руку и растерянно посмотрел на него.

– Я могу её увидеть? – глухим голосом спросил он.

– Да, она ещё в реанимации, пойдёмте, – ответил Борис Петрович.

В коридоре сидел Силантий, парню были не впервой бессонные ночи, при виде Евгения, он поднялся со скамьи, но движением руки, Евгений дал ему понять, чтобы тот оставался на месте и вместе с врачом ушёл по коридору.

Евгений смотрел на лицо матери, женщина, будто спокойно спала. Слёз не было, лишь лицо молодого человека исказилось болью и бессилием. Он застонал и уронив голову на грудь матери, прошептал.

– Прости меня, мамочка… я не смог тебя уберечь. Борис Петрович, прошу Вас, подготовьте бумаги, чтобы я смог забрать мать без вскрытия, – не поворачивая головы, произнёс Евгений чуть громче.

– Но… как же без вскрытия, Евгений? Я не имею права, – растерялся Борис Петрович.

– Придумайте, как можно это сделать. Хватит её мучить, настрадалась, – ответил Евгений, поднимаясь с колен.

– Хорошо, я поговорю с главным врачом, думаю, он согласится сделать для Вас исключение, – ответил Борис Петрович.

– Я вернусь за ней через два часа, надо заняться похоронами, – сказал Евгений, выходя из отделения.

Подойдя к Силантию, Евгений кивнул ему головой и они вместе вышли из больницы. Было раннее утро, солнце, будто в насмешку, светило ярким светом. Сев в машину, они вернулись к сгоревшему дому Натальи Фёдоровны. Картина была удручающая, многие вернулись в свои дома, участкового тоже не было. Увидев дядю Мишу, Евгений подошёл к нему.

– Спасибо, что позвонили дядя Миша. Неизвестно, как дом загорелся? Может поджог? – спросил Евгений.

– Да нет, участковый ещё выясняет все детали, но думаю, это случайность. Кому понадобится ночью поджигать дом твоей матери? Кстати, как она? – спросил дядя Миша.

– Мама умерла, надо бы её похороны организовать. Похороню возле отца, она так хотела, – ответил Евгений.

– Ой-ёй… как жаль… сожалею, не старая ещё была. Сегодня хочешь похоронить? – спросил дядя Миша.

– Да, чего уж теперь? – устало ответил Евгений.

– Ладно, если хочешь, я схожу на кладбище, могилу подготовлю, венки закажу. Может захочешь отпевать, мать-то? Так я договорюсь с батюшкой, – предложил дядя Миша.

– Вы на кладбище сходите, дальше видно будет. Гроб привезите, пожалуйста, вот, возьмите на расходы. И ещё… дом матери сгорел, куда можно гроб поставить? – спросил Евгений, вынимая пачку денег из внутреннего кармана пиджака и отдавая их дяде Мише.

– Так… ко мне в дом и можно, комната у меня большая, все могут прийти, проститься с Натальей, – ответил мужчина.

– Спасибо Вам. Да… всю живность, что есть у мамы, надо раздать соседям, ни к чему она теперь, – сказал Евгений, с грустью посмотрев на дядю Мишу.

– Так Дарья, жена моя, с утра уже корову подоила, тебе бы поесть, сынок, силы-то понадобятся. Ступай к нам, там все и поедите, – сказал дядя Миша, посмотрев на ребят, которые стояли возле машины, в ожидании дальнейших распоряжений босса.

– Вот и забирайте всю живность себе, дядя Миша. Ребята! Пошли, – сказал Евгений, пройдя к машине.

– А с домом что будет? Ты прости, сынок… дома-то уже нет, но земля… – произнес дядя Миша, следуя за Евгением.

– Не до этого сейчас, сегодня похоронами займусь, – сказал Евгений.

Они с ребятами вошли в дом дяди Миши, из кухни шёл аромат сдобы.

– Дарья! Ребят покорми. Наталья-то умерла, сердешная, – сказал дядя Миша жене.

Та всплеснула руками и заплакала.

– Ой, батюшки! Горе-то какое! Бедная Наталья… сама доброта была, – запричитала женщина.

– Это верно. Ладно, успеешь поплакать, ребят покорми, я на кладбище,  Евгению помочь надобно, – строго посмотрев на жену, сказал дядя Миша.

Вытерев глаза краем фартука, Дарья стала ставить на стол творог, сметану, из духовки вынула пирожки и переложив на тарелку, поставила на стол.

– Ребятушки… Вам кофе или чай заварить? – спросила Дарья, низкого роста, полноватая, но проворная женщина.

Парни переглянулись.

– Тётя Даша, нам всем кофе заварите, – ответил за всех Евгений.

Плохая весть пролетела по всей деревне и через час у сгоревшего дома Натальи вновь собрались люди. Многие плакали, иные сокрушались, обсуждая произошедшее. Были и такие, что тихо обсуждали, что же будет с землёй и кому достанется живность, что осталась бесхозная. Евгений смотрел на них и вдруг подумал:

– Кому что… живым нужно всё, а мёртвым уже ничего…

Евгений с грустью покачал головой. Он вдруг остро ощутил, что мамы больше нет, он никогда её больше не увидит, никогда не обнимет, не прижмёт к груди, он не услышит её ласкового голоса. Сердце тоскливо сжалось. Набрав номер своего дома в Москве, он услышал голос жены.

– Да? Алло? – раздался голос Лизы.

– Приезжай… мамы больше нет, – глухим голосом произнёс Евгений.

Молчание в трубке показалось долгим и гнетущим.

– Господи… но как? Почему? Мама была здорова… Женечка, милый… я выезжаю, держись, родной. Сыну говорить не нужно, покормлю его и выеду, – взволнованно говорила Лиза.

Евгений устало положил трубку на рычаг и оглянулся на ребят, которые с аппетитом ели пирожки и пили кофе, тихо, шёпотом разговаривая. У Евгения в горле стоял ком, есть он ничего не мог, только сделал несколько глотков горячего кофе.

– Тётя Даша… я сказать Вам хотел… спасибо за всё. И ещё… Вы сегодня заберите из дома мамы… заберите всю живность. Ну… корову, птицу… что там ещё… – посмотрев на женщину, сказал Евгений.

У тёти Даши от удивления расширились глаза.

– Как это? Бесплатно, что ли? Ведь у нас таких денег нет, Женечка… – начала говорить женщина, но суровый взгляд Евгения, заставил её замолчать.

– Ну какие деньги, тётя Даша? Мамы нет! А Вы о деньгах. Погибнет зря, а Вам пригодится в хозяйстве, – ответил Евгений.

– О, Господи, как жаль-то Наталью! Бедная она, ведь совсем ещё не старая была, на два года старше меня, – запричитала вдруг тётя Даша.

– А ведь маме и шестидесяти не было… – с горечью подумал Евгений.

– Поели? Дел много, некогда рассиживаться, – посмотрев на своих ребят, сказал Евгений.

Парни тут же встали.

– А Вы, Евгений Матвеевич? Вы же ничего так и не поели. Вам силы понадобятся, – подойдя к своему боссу, сказал Силантий.

– Поехали, – лишь ответил Евгений и пошёл к выходу.

Но тут же вернулся и подошёл к хозяйке.

– Тётя Даша, Вы приготовьте большую комнату, я за мамой, в больницу, надеюсь, дядя Миша к тому времени уже гроб привезёт, – тихо сказал Евгений.

– Ни о чём не беспокойся, сынок, я и Никифоровну позову, обмоем, как надо тело Натальи, переоденем её… для себя новую одежду готовила… ох, сердешная. Не думала я, что Наталье пригодится. Ведь мы с ней почти одного роста и размер ноги у нас одинаковый, – опять заплакав, сказала тётя Даша.

Евгений едва понимал, о чём она говорила, дом сгорел, а значит и вещей у матери нет, об этом он и не подумал.

– Силантий! Деньги из бардачка принеси, – крикнул Евгений Силантию, выглянув во двор.

Тот тут же побежал к машине и быстро вернулся с пачкой денег.

– Чёрт, рубли неси, чего доллары принёс? – раздражённо сказал Евгений.

Силантий молча побежал обратно к чёрному Мерседесу и тут же вернулся, протянув деньги шефу. Тот отсчитал из пачки нужную сумму и протянул тёте Даше.

– Вот, возьмите. Может нужно будет купить что-то. Тётя Даша, я конечно хоронил отца три года назад, но всех тонкостей не помню. И что для этого нужно, я не знаю. Вы уж с дядей Мишей возьмите на себя эти хлопоты. О расходах не беспокойтесь, сколько нужно, Вы только скажите, – с трудом говорил Евгений, опустив голову.

– Ни о чём не беспокойся сынок, мы всё сделаем. Ты езжай за телом матери, а я за Никифоровной схожу, Марью тоже позвать надо. Только ты деньги свои убери, сынок, ни к чему они. У меня всё на этот случай есть, мало ли что… Да ты и так всю живность за просто так отдаёшь, чего ещё то? – с искушением посматривая на деньги, сказала тётя Даша.

– Спасибо Вам за всё, сам бы я не справился, – ответил Евгений и положив деньги на стол, быстро вышел из дома.