Могила женщины, о которой говорила Настя, была у самого бетонного забора. Настя шла прямо по могилам, будто не касаясь ногами земли, а мне приходилось их обходить, чтобы ненароком не наступить, ведь под землёй лежали люди… Были очень красивые мраморные памятники, поражала красота и замысловатость этих памятников. Огромные плиты, с портретами и датами рождения и смерти и несколькими скорбными словами. Даже был памятник в виде мотоцикла, принадлежащего бывшему рокеру. Была могила женщины, где на памятнике она была изображена с ребеночком на руках и даже памятник балерины в пачке. – Эта женщина умерла беременной, а этот разбился на мотоцикле, а молодая балерина умерла прямо на сцене, сердце остановилось. Видишь, за этими могилами хорошо ухаживают, правда цветы недельной давности, но к ним раз в неделю приходят. К женщине муж приходит, видишь, на памятнике написано "Скорблю и помню. Любящий муж", а к рокеру приходят его друзья и жена с взрослым сыном. К балерине приходят родители. Они лежат спокойно, их помнят и любят, – говорила Настя. – Значит ты видишь, как они погибли? Понятно, – ответила я. Мы подошли к неухоженной могиле, которая тоже заросла сорняками. Присев, я повыдёргивала траву и положила цветы. Потом вернулась к могиле Андрея. – Софья, дорогая, где ты ходишь? – спросила Светлана Васильевна. – Я здесь, ходила навещать одну женщину, – ответила я. – Ну что, пошли? Осталось два букета, по дороге, положим их на могилы, – сказала Светлана Васильевна, поднимая с земли цветы. Кивнув головой, я пошла рядом с ней. Неухоженных могил было не так много, но они всё же были. Светлана Васильевна положили цветы на две могилы и мы пошли к выходу. Я огляделась, но Настю не увидела. – Ушла, бедная неупокоенная душа… – прошептала я. Сев в машину, мы вернулись домой к Светлане Васильевне. Галина приготовила обед и увидев, что вернулась хозяйка, спросив у неё разрешения, стала накрывать на стол. – Кажется, Галина приготовила чинахи в горшочках, ты ела такое блюдо? – спросила Светлана Васильевна. – Нет. И даже не слышала о таком, – ответила я. – Мне надо ополоснуться и переодеться. А ты мой руки и иди в столовую, обедать будем, – сказала Светлана Васильевна, поднимаясь по широким ступеням и держась за кованные, фигурные перила, наверх. Казалось, она успокоилась, потому что как-то загадочно улыбалась. Вымыв руки, я прошла в столовую. Галина нарезала салат из свежих овощей. Большие красные помидоры и зелёные огурцы с листьями салата, брынзой и оливами, лежали нарезанными в глубокой салатнице. Она заправила всё это оливковым маслом и перемешала. Нарезанный хлеб уже стоял на столе. В хрустальном графине был свежий сок. Через несколько минут, в столовую вошла Светлана Васильевна. Она была в светло-голубом шёлковом платье, которое развивалось от ходьбы. Прямые светлые волосы ровно лежали в причёске каре. Женщина была очень красивой и женственной. – Да, такую не полюбить невозможно. Можно понять Виктора Сергеевича, который целый год обхаживал её, пока она не согласилась выйти за него замуж. И не зря. Они очень красивая пара. Жаль, что в их дом пришло несчастье, – думала я, пока она спускалась по парадной лестнице. – Ну что, пообедаем вместе? Галина, несите горшочки с чинахи, – сказала Светлана Васильевна, садясь за стол. Я сидела напротив и любовалась ею. – Светлана Васильевна, Вы очень красивая, – сказала я. – Я знаю, Софья. А что мне эта красота, когда счастье моё растоптано? – сказала она, опять опечалившись. – Не говорите так. Виктор Сергеевич Вас очень любит и дети у Вас ещё будут. Забыли, Андрей же говорил, что у Вас двойня родится, – ответила я. – Я помню каждую буковку, что говорил мне мой сын, каждый вздох и взгляд. Верю, что так и будет. Ладно, ешь, пока горячее, Галина это блюдо очень вкусно готовит, – сказала Светлана Васильевна, открывая крышку горшочка. Я последовала её примеру, в нос ударил пар и аромат жаркого. – Ммм… как вкусно. Я такое никогда не ела. Из чего это блюдо? – спросила я. Галина смущённо зарделась от удовольствия от похвалы. – Ничего особенного, на оливковом масле мясо, овощи и зелень запекаются в духовке полтора-два часа и всё, – сказала она. – Садись с нами и ты, Галина, – сказала Светлана Васильевна. – Что Вы, Светлана Васильевна, как можно с хозяевами за стол, – изменившись в лице, испуганно ответила Галина. – Да брось ты. Не то сейчас время, садись, – сказала Светлана Васильевна. Заставлять уговаривать себя дважды, Галина не стала. Поставив на тарелку ещё один горшок, она села за стол. Светлана Васильевна, посмотрев на меня, улыбнулась, незаметно кивнув головой на Галину. Чинахи и правда оказалось очень вкусным блюдом. Поев, мы поднялись из-за стола. Я предложила Галине помочь на кухне. – Давайте, я хоть посуду вымою, – предложила я. – Оставь, Софья. Галина кухню никому не доверяет. Пойдём, поболтаем, – сказала Светлана Васильевна. Мне пришлось подчиниться. Для меня было непривычным, чтобы взрослая женщина работала, а я молодая, здоровая, без дела сидела на диване. Правда бабушка тоже сама всё делала по дому, но по мере возможности, я ей всё-таки помогала. Правда, о чём говорить со Светланой Васильевной, я не знала. Но она сама начала разговор. – Завтра у тебя последний экзамен, Софья, потом наверное будет классный вечер, верно? – спросила она. – Ну да, должен быть. Девчонки что-то говорили насчёт этого, я не прислушивалась. Да и идти я не собиралась. А что? – спросила я. – Ты обязательно должна пойти, дорогая. Поразить своих одноклассников ещё раз, а потом с триумфом уйти со школы, – заявила мне Светлана Васильевна. – Светлана Васильевна, я правда, очень Вам благодарна. Но я не привыкла к такому вниманию и опеке. Меня даже бабушка не опекает. Не нужно больше ничего делать, прошу Вас. Я доучусь в своей школе, потом попробую поступить в институт. Хотя с моими отметками, навряд ли смогу, – сказала я. – Какая же ты упрямая, Софья. Впрочем, это неплохая черта. Знаешь, из тебя получится хороший психолог. Тебе непременно надо выучиться на психолога. А вот Андрюша историком хотел стать… – погрустнев, сказала Светлана Васильевна. Чтобы немного поднять ей настроение, я вернула её к началу нашего разговора. – А что Вы имели в виду, когда говорили, что я должна поразить своих одноклассников? Не иначе, Вы опять что-то задумали? – спросила я, понимая, что видимо ей просто необходимо заботиться о ком-то, а в данное время, обо мне, чтобы немного забыться в своём горе. И я решила разрешить ей это сделать. Услышав мой вопрос, она сразу преобразилась и воодушевлённо продолжила начатую тему. – Мы купим тебе такое вечернее платье, что все просто ахнут. И причёску Стасик сам тебе сделает. Прошу тебя, не отказывайся, тебе понравится, – взмолилась она. – Ой, только не Стасик. Даже не понятно, вроде парень, а ведёт себя и разговаривает, как кисейная барышня, фу, – сказала я. От моих слов, Светлана Васильевна, впервые, за последние дни, весело рассмеялась. – Хорошо, хорошо. Пусть будет не Стасик. У меня есть хорошая знакомая парикмахерша, она асс в своём деле. К ней я тебя и поведу, – сказала Светлана Васильевна. – Я согласна, но до вечера ещё есть время. Завтра сдам экзамен и потом можно будет обсудить и платье, и причёску. А сейчас я пойду, Светлана Васильевна. Бабушка наверное заждалась, – сказала я. – Да, конечно. Хочешь, я отвезу тебя? – предложила мне женщина. – Да нет, здесь на одном автобусе всего. Я сама доеду. А Вы устали, день сегодня был не лёгкий. Отдыхайте лучше, – ответила я и пошла к выходу. Бабушка опять встретила меня ворчанием, которое, кстати, я очень любила, потому что делала она это без злости, даже казалось ласково. – И что тебе дома не сидится? Всё носишься со своей Светланой. Как её, Васильевна, что ли? Скоро и дорогу домой забудешь. И то, что у тебя есть бабушка, тоже забудешь, – говорила она. – Мы на кладбище с ней ходили. Я очень устала. Можно, я посплю немного, завтра же у меня экзамен, – улыбаясь, сказала я. – И есть конечно не хочешь… Ну да, накормили наверное. К экзамену готовиться надо, а она спать. Делай, как знаешь, – наконец согласилась бабушка и ушла в свою спальню. Я переоделась и легла на свою кровать. Закрыв глаза, я задремала. – Софья. Проснись… я знаю, где мой сын, – раздался над моим ухом голос Насти. Я нехотя открыла глаза. – Да? И где же он? И ты точно уверена, что это именно твой сын? – спросонья спросила я. Очень хотелось спать, но не ответить ей, я не могла, это было выше моих сил. – Уверена. Чувствую, что это он, – ответила Настя. – Ну… допустим, мы найдём твоего сына. Но как мы можем быть уверены, что нам его покажут? Кто разрешит? – спросила я, надеясь, что девушка раздумает искать сына. – Его увезли в Ленинград. Здесь его нет, – с каменным лицом ответила Настя. – Сейчас этот город называется Санкт Петербург. Послушай, Настя… понимаешь, у меня завтра утром последний экзамен и мне надо его сдать, хотя в голове совсем пусто. Если хочешь, мы сможем поехать в Питер после экзамена, – предложила я. – Господи… что же я бабушке скажу… – подумала я. – Хочешь, я помогу тебе сдать экзамен? Математику я любила, – предложила Настя. Если честно, я обрадовалась. Значит не придётся думать над уравнениями и задачами, это же здорово. Я согласилась. Настя тоже согласилась с тем, что в Питер мы поедем после экзамена. В смысле, конечно поеду я. Настя исчезла внезапно. Она не прощалась и не здоровалась. Может "там" это было не принято делать? Ужинать не хотелось, бабушка меня не беспокоила и отвернувшись к стенке, я крепко уснула. К ужину я так и не встала, обед у Светланы Васильевны был очень сытный, а я решила, раз изменила внешность, то надо худеть. Ночью спала беспокойно, утром встала рано. Бабушка уже приготовила мне завтрак, пожарив оладушки и налила мне в бокал сладкий чай. Быстро поев, я побежала в свою комнату. Старые вещи я связала в узел и снесла в кладовку, на вешалке висели только новые вещи, купленные Светланой Васильевной и внизу стояли коробки с обувью. Я надела белую кофточку в обтяжку и чёрную юбку-карандаш. Заколола свои пышные волосы заколкой и поцеловав бабушку в щёчку, побежала в школу. Макияж делать не захотелось, большие глаза, брови и ресницы и так красиво смотрелись, так что, посмотрев в зеркало, я осталась собой довольна. В кабинет ещё никого не впускали, одноклассники в ожидании стояли в коридоре, а я с надеждой на помощь, ждала Настю, незаметно оглядываясь по сторонам. Но её пока не было и неизвестно было, появится ли она вообще. Оставалось надеяться на себя и может быть, на подсказку кого-нибудь из одноклассников.

Наконец, в девять часов нас завели в кабинет, следом вошли учителя и директор и заняли стол посередине класса, перед доской. Я как всегда села за последнюю парту. Разрешили взять билеты, каждый из нас подходил к столу и вытаскивал свой, потом возвращался на место. Сунув конец ручки в рот, я уставилась в окно. Все сосредоточено решали задачи и уравнения, а я, иногда поглядывая на свой билет, тяжело вздыхала. – Чего сидишь? Время идёт, – прозвучал голос Насти над моим ухом. – Ты? Здорово! – воскликнула я, настолько обрадовавшись, что непроизвольно, это получилось довольно громко. Обернувшись, ребята, с удивлением посмотрели на меня. – Коновалова. Ты чего кричишь? Что с тобой? Всё уже решила? – спросила математичка. – Простите, что-то укусило за ногу, – соврала я. – Поэтому ты так обрадовалась? Пиши, не сиди, время идёт, – сказала учительница. Сделав умное лицо, я уставилась в тетрадь. – Что писать-то? – прошептала я Насте. Короче, под её диктовку, я справилась и с уравнением, и с задачей. – Боюсь не поверят, что это я сама всё решила… ошибки что ли сделать? – прошептала я опять. – Кроме меня, рядом с тобой никого нет, никто ничего не подумает. Сдавай работу, пятёрка тебе обеспечена, – весело ответила Настя. Кажется, весь этот процесс её забавлял. Я положила на стол работу и вышла из класса. Настя оказалась рядом, мы вышли на улицу и я пошла к остановке. – Ну что, экзамены сданы, впереди каникулы… а ещё, будет вечер для всех девятых классов, – проговорила я. – А когда в Питер поедем? – спросила Настя. – Ну… можно хоть завтра поехать, мы же не будем там неделю шастать, найдём твоего сына и вернёмся. Полетим самолётом, поездом долго и нудно, – сказала я. – Хорошо, я никогда на самолёте не летала, – обрадовалась Настя. – Поехали, я дома деньги возьму и куплю билет, – сказала я. – Да, ты езжай, я тебя найду, – сказала Настя и исчезла. Приехав домой, я думала, как объяснить бабушке свою поездку в Питер. – Бабушка, ты где? Я сдала экзамен на пять, – громко сказала я. – Да ну? Правда что ли? Ты же вроде математику не любила. Как же тебе удалось сдать на пятерку? – спросила бабушка, выходя из кухни. – А мне неупокоенная душа Насти помогла. Она всё быстро решила, а я записала, – ответила я. – Ну и ладно. А что за Настя? – спросила бабушка. – Вот как раз о ней я и хотела с тобой поговорить, бабушка. Понимаешь, она, то есть её душа, застряла между этим и тем миром, понимаешь? Уйти не может, просит, чтобы я ей помогла, – сказала я. – Эх, добрая ты, Софья. Надо помочь, помоги конечно. И как ты это видишь их, непонятно. Вот бы и дедушку тебе увидеть, – сказала бабушка. – Дедушка давно умер, аж полвека назад, если ты о первом своём муже, значит его душа покоится с миром, – ответила я. – Свят, свят! Какие ты страсти рассказываешь, – перекрестившись, произнесла бабушка. – Я правду говорю. В общем, эта Настя хочет найти своего сына, а он, как она говорит, сейчас в Питере, – сказала я. – Ничего не понимаю. Объясни толком, – сердито сказала бабушка. И мне пришлось рассказать ей, как Настя родила в шестнадцать лет и отказалась от своего ребёнка, оставив в родильном доме, как велели её родители. А потом она заболела и два года назад умерла. – Бедная девочка. Что ж, родители такие жестокие оказались? Не пожалели внука своего. Да разве ж это люди? – возмутившись, сказала бабушка. – Я видела их. Они совсем забыли о Насте. И за могилой её не ухаживают. Сначала я думала, что Настя из-за этого покой не находит, но оказалось, что из-за сына. Завтра я уезжаю в Питер. Настя говорит, что знает, где и у кого сейчас её сын, – сказала я. – Господи. Да как же ты одна поедешь? Ты же ещё ребёнок, – испугалась бабушка. – Не маленькая я. Уже паспорт имею. А так, меня Настя будет охранять. Не беспокойся, я только на один день, туда и обратно, – сказала я. – А может ты Светлане скажешь и она с тобой поедет? Мне бы спокойнее было, да и тебе веселее, – сказала бабушка. – Я не думала об этом. И что я её беспокоить буду? Сама слетаю, – твёрдо сказала я. Прервав наш разговор, в дверь позвонили, я побежала открывать калитку. Я знала, что приехала Светлана Васильевна, кроме неё было некому. – Ну что, сдала? – спросила она. – Здравствуйте, Светлана Васильевна. Да, сдала, только что из школы пришла. Не поверите, Настя мне помогла решить и уравнение, и задачи. Проходите в дом, – сказала я, пропуская её во двор. – Ну и ладно. Главное сдала. Бабушка дома? – спросила Светлана Васильевна, открывая дверь в дом. – Дома, а где же ей быть? – ответила я. – Здравствуйте, Серафима Ильинична. Как Ваше здоровье? – спросила Светлана Васильевна, увидев в прихожей бабушку. – И тебе не хворать, дочка. Что со мной станется, здоровье хорошее, слава Богу. Проходи в комнату, – сказала бабушка. – Спасибо. А я заехала узнать, как у Софьи прошёл экзамен, – сказала Светлана Васильевна и прошла в комнату. – Хорошо, что приехала. Вот и кстати. Софья в Питер собралась ехать, одна. А я вот в сомнении, молодая ещё, далеко из города уезжать, – сказала бабушка. Светлана Васильевна посмотрела на меня. – Значит всё – таки решила ехать? – спросила она. – А у меня есть выбор? Я не могу отказать в помощи неупокоенной душе и Вы это знаете, – ответила я. – Хорошо. Я полечу с тобой. Ты хоть была в Питере, нет? – спросила Светлана Васильевна. – Не была, вот по случаю и посмотрю, – ответила я. – Это очень большой и красивый город. Тебе понравится. Там сейчас как раз белые ночи, представляешь, что это? Ночью светло, как днём, – сказала Светлана Васильевна. Разинув рот, где и было-то всего несколько зубов, бабушка внимательно слушала Светлану Васильевну. Вот сколько раз просила её пойти к зубному врачу, только для неё это же была настоящая пытка. Она вообще никогда в жизни не была у врачей. А зубного боялась, как огня. Хотя нет, огня бабушка не боялась. – А я всю жизнь в этом городе прожила и даже никуда не выезжала, а мне поди, уже почти восемьдесят, – грустно произнесла бабушка и лицо у неё было такое растерянное, что я рассмеялась. – Так зачем дело стало, бабушка? Поехали вместе с нами. Северную столицу посмотришь, – сказала я. – Да, тебе легко говорить. А корова моя? Кто ж её доить будет? Кормить и поить опять-таки надо. Да и самолётов я страсть как боюсь, – ответила бабушка. – Да как же ты их боишься, если никогда не летала? Поехали, бабушка. А корову соседка наша, тётя Вера, пару деньков подоит. Скажешь, что надоенное молоко себе может забрать, ох она постарается. Сено и корм мы покажем, как давать. Давай, бабушка. Ну прошу тебя, – взмолилась я. – Ах ты егоза! Даже вот теперь и не знаю, как быть… – ещё больше растерявшись, сказала бабушка. – Серафима Ильинична, а хотите, я Галину у Вас оставлю? Она исправная работница. Всё сделает, как надо. Хоть неделю будет доить и кормить и поить Вашу корову, – сказала вдруг Светлана Васильевна. – А кто такая Галина? Она то согласится? Хотя корова моя смирная, даже не знаю. Не думала не гадала, что на старости лет такие страсти увижу и вот на тебе. А хочется повидать-то, – сказала бабушка. – Галина – моя кухарка, очень опрятная и работящая. Поживёт тут у Вас, пока мы приедем, – сказала Светлана Васильевна. – Ну… даже не знаю. Если Вы так настаиваете, что ж, на старости хоть большой город посмотрю, – наконец согласилась бабушка. – Ура! Вот здорово! Все вместе поедем, – запрыгав от радости, закричала я. – Тогда собирайтесь, утром вылетаем, – объявила Светлана Васильевна. – Ой, а мне и надеть нечего, – всплеснув руками, вдруг сказала бабушка. – Эка печаль. Сейчас поедем и купим, – весело сказала Светлана Васильевна. – Нет уж. У меня и свои деньги есть. Правда на похороны собирала. Авось, так скоро не помру, соберу ещё, – твёрдо сказала бабушка. Мы не стали ей перечить, она встала и плавающей походкой прошла в свою спальню. Потом, минут через десять, вышла в платье, которое редко надевала на Пасху и в День Победы, когда ходила к дедушкам на кладбище. – Ну что, пошли? Я готова, – сказала она. Сев в машину, мы поехали в магазин, долго ходили по отделам, выбирая ей подходящее платье и кофту. Наконец ей понравилось одно, с длинными рукавами, ниже колен, его мы и купили. Правда, увидев цену, бабушка поначалу наотрез отказалась покупать, но после долгих уговоров, она сдалась и мы ей даже купили новые туфли и кофту. – Ладно, хоронить тоже надо в новых одеждах, впрок пойдёт, – тихо сказала бабушка, тяжело вздохнув.

Приехав домой, я тоже собрала кое-какие вещи, а Светлана Васильевна поехала в аэропорт, чтобы купить три билета. Бабушка согласилась, чтобы билеты купила она. Утром, Светлана Васильевна заехала за нами на своём белом Лексусе и мы поехали в аэропорт. Машину она оставила на стоянке и мы прошли в здание аэропорта. Бабушка заметно волновалась, да и я тоже. На радостях, о Насте я совсем забыла. Она совсем неожиданно появилась в салоне самолёта. – Это такая делегация в честь меня? – спросила она над самым моим ухом. Вздрогнув, я посмотрела на неё. – Ну да, решили по случаю прогуляться по Питеру и заодно решить твою проблему, – ответила я. – Ты обо мне забыла, Софья, но я не в обиде. Родители не помнят, а что о тебе-то говорить. Я благодарна тебе. Надеюсь, у нас всё получится, – сказала Настя. – Конечно получится, не сомневайся. Главное, чтобы ты нашла сына, – ответила я. Бабушка и Светлана Васильевна, которые сидели рядом, не мешали мне, понимая, что идёт диалог между мной и душой неупокоенной девушки. От страха, бабушка крепко схватила мою руку и руку Светланы Васильевны. Она и села в середине, чтобы мы, как бы её защищали. А мне понравилось летать самолётом, смотреть на море пушистых облаков, а потом, при снижении самолёта, видеть под собой величественный город. – Страсти-то какие. У меня ноги ватные, как же я теперь ходить буду? – сказала бабушка, выходя из салона самолёта.

Мы взяли её под руки и медленно вывели из аэропорта. – Ну что ж, надо найти на несколько дней подходящую гостиницу, – сказала Светлана Васильевна. При выходе из аэропорта, стояли люди с табличками в руках, где было написано, что сдаются квартиры. Таксисты крутили на пальцах ключи от своих машин и наперебой предлагали отвезти по назначению. – У меня идея. Никакой гостиницы, снимем квартиру, – сказала Светлана Васильевна, подходя к одной женщине с табличкой, где было написано: "Сдаются апартаменты из пяти комнат". – Это то, что надо, – сказала Светлана Васильевна, договариваясь о цене за неделю. Потом мы сели в такси, вместе с этой женщиной, которая вызвалась показать нам эту квартиру в центре города, на Невском проспекте. Я же, во все глаза смотрела по сторонам, чтобы увидеть, насколько вокруг всё красиво. – Бабушка, смотри какой храм, – воскликнула я. – Это Казанский собор, а сейчас мы проедем возле Исаакиевского собора. Смотрите, вон там, за рекой, Эрмитаж. Изначально, это был дворец царей и императоров, а сейчас музей, известный на весь мир. Ну… вроде Лувра, – рассказывала Светлана Васильевна. – Скорей бы доехать до места. Хочу немного отдохнуть, устала я, – как-то вяло сказала бабушка. Я оглянулась на неё, она была бледная и вид такой, что я испугалась. Может не надо было её в таком преклонном возрасте тащить в такую даль? Честно сказать, я уже пожалела об этом. Но так хотелось, чтобы бабушка хоть раз в жизни выехала из своего города и увидела Питер. – Бабушка, ты чего? Может воды хочешь? – испугавшись, спросила я. – Не знаю, Софья. Что-то голова закружилась и ног не чувствую, – ответила бабушка. Светлана Васильевна попросила таксиста остановить возле аптеки и выйдя из машины, быстро зашла туда. Она вынесла сердечные капли, нитроглицерин и таблетки от давления. – Положите под язык нитроглицерин, Вам сразу полегчает, – сказала Светлана Васильевна, отделяя одну таблетку. Бабушка взяла её и сделав вид, что сунула в рот, сжала в руке, потом тихонько выбросила в окно. Я знала, что она не станет пить никакую химию, но промолчала, чтобы не обидеть Светлану Васильевну. Ведь она так старалась ради нас. Я просто сделала вид, что ничего не заметила. Наконец мы доехали до квартиры, которую решила снять Светлана Васильевна и вышли из машины. Я держала бабушку под руку. – Да что ты меня все поддерживаешь? Я что, инвалид? Отпусти, сама пойду, – сердито сказала она. Ну я и отпустила. Она и правда держалась молодцом, пошла бодрее, раскачивая бёдрами и глядя только впереди себя. На лифте мы поднялись на седьмой этаж красивого дома и женщина, которая должна была показать нам квартиру, открыла ключом деревянную, полированную дверь. – Охо! Какая большая квартира! Светлана Васильевна, да зачем нам такая огромная, всего-то на несколько дней. Нам бы и пару комнат хватило, – сказала я, оглядывая модный интерьер квартиры. Потолочные карнизы с позолотой, хрустальные люстры, огромные окна с нежным тюлем и тяжёлыми портьерами, диваны и кресла. Посередине большой стол и стулья с изогнутыми ножками, по углам два стеклянных шкафа, с резной деревянной отделкой и дорогой посудой… в общем, квартира была очень большая, светлая и красивая. – Вот поэтому и снимаю эту квартиру, чтобы хоть несколько дней пожить шикарно, – сказала Светлана Васильевна, садясь в мягкое, широкое, кожаное кресло белого цвета. Бабушку я усадила на диван, потом забежала в просторную спальню и вынесла пару подушек, те что лежали на диване, показались мне твёрдыми. Ну что, бабушка сняла свои новые туфли и легла, положив руку под голову. Насти на протяжении всего пути почему-то не было, она неожиданно исчезла из салона самолёта. Бабушка незаметно уснула, Светлана Васильевна накрыла её покрывалом, которое я вынесла из спальни. Расплатившись с хозяйкой квартиры, Светлана Васильевна проводила её и вернулась к нам. – Ну что, какая у нас на эти дни будет программа? Куда пойдём? Я могу показать вам Эрмитаж и можем сходить в Исаакиевский собор, там очень красиво. Я всегда туда хожу, когда приезжаю в Питер. А ещё, можно сходить посмотреть крейсер "Аврора" и съездить в Петергоф. И ночью выйти посмотреть, как разводятся мосты и по Неве проходят корабли. Ночью сейчас светло, как днём, – сказала Светлана Васильевна. – Но бабушка отдыхает. Сможет ли она столько ходить? – спросила я. – Для начала, надо пойти в ближайшее кафе и поесть, а там решим, с чего начнём экскурсию, – сказала Светлана Васильевна. Потом она зашла на кухню и открыла большой двухкамерный холодильник. – Или приготовить самим… – произнесла она, увидев, что там полно продуктов. – Бабушка долго спать не будет, она вообще днём не спит, сама удивляюсь, с чего это она вдруг уснула, – сказала я. – Дорога утомляет, Софья. А бабушка никогда не летала, да и возраст, сама должна понимать, не маленькая. Не обязательно ждать, пока бабушка проснётся, пусть отдыхает, сами что-нибудь приготовим. Иди, помоги мне, – сказала Светлана Васильевна, вытаскивая из холодильника кусок мяса. – А что делать-то? – спросила я. – Ну… хотя бы картошку почистить надо. Посмотри на лоджии, в шкафу, думаю, овощи там, – сказала Светлана Васильевна.

В общем, общими усилиями, мы пожарили картошку с мясом и потушили с овощами. Сделали салат из огурцов, помидоров и листьев салата, накрошив немного зелёного лука и заправив маслом. Накрыв на кухне стол, мы увидели, что нет хлеба. – Может сходишь, Софья? Здесь, внизу, есть булочная, – сказала Светлана Васильевна. – Хорошо, почему нет? Только бы не заблудиться… – пробормотала я и пошла к выходу. Светлана Васильевна на всякий случай написала мне адрес квартиры, которую мы сняли. Я спустилась на лифте вниз и вышла на улицу. И правда, улица пестрела вывесками разных магазинов, в том числе и булочными. Я купила булку хлеба и несколько сладких булочек с творогом и маком. Уже хотела вернуться обратно, как увидела перед собой Настю. – Ты готова идти? – спросила она. – Хм… ну да, готова, – ответила я, посмотрев на пакет с булочками. Дома конечно будут волноваться, куда я пропала, но и не пойти, я не могла. – Поехали, надо сесть в такси, иначе долго добираться. У тебя деньги есть? – спросила Настя. – Есть. А куда ехать-то? Что таксисту сказать? – спросила я. – На Чёрную речку. Там разберемся, – ответила Настя. Ну, доехали мы, то есть я, с булками в руках, до Чёрной речки, вышла из машины, и расплатившись, посмотрела на Настю. – Куда теперь? – спросила я. – Пошли, я покажу, – сказала она. Правда, шли мы довольно долго, петляя между домами. Наконец Настя указала на старый кирпичный дом. – Здесь, второй этаж, квартира четыре. Спроси Татьяну Владимировну. Сына Антошкой зовут, – сказала Настя. – Хорошо, пошли. Только что я ей скажу? – пробормотала я, поднимаясь по лестнице.