Глава 8

По указке девушки, которая поехала с нами, я нашла её дом и поднялась на второй этаж. Позвонила, вышла пожилая женщина. – Вам кого? – спросила она. – Это не она. Это не моя мама, – разочарованно сказала девушка. – Как твою маму звали? Фамилию назови, – тихо попросила я её. Женщина нетерпеливо смотрела на меня. Светлана Васильевна поднялась со мной, скорее всего, ей было интересно. – Филимонова Мария, – ответила девушка. – Простите, я ищу Филимоновых, они проживали в этой квартире, – ответила я. – Да, проживали. Но они продали нам эту квартиру, уже больше года прошло, как в этой квартире живём мы с мужем, – ответила женщина. – А куда они переехали, случайно не знаете? – спросила я. – Знаю. Они переехали в нашу квартиру, в большую. Нам три комнаты много, а им в самый раз. Вроде как сына они женили. Это в этом районе. Улица Шумилова, дом семь, квартира пятнадцать. В двух кварталах отсюда, – сказала женщина. Поблагодарив её, мы спустились вниз и сев в машину, проехали два квартала и нашли улицу и дом. Поднявшись на третий этаж, я позвонила в дверь, которую открыл мужчина лет пятидесяти, с седыми волосами, с усталым лицом и вроде как немного выпивший. – Тебе чего, девочка? – спросил он, откусывая огурец. – Здесь живут Филимоновы? – спросила я. – Это мой папа. Постарел… – сказала девушка. – Ну да, я Филимонов. Что надо-то? – грубо спросил мужчина. Тут я совсем растерялась. Что ему сказать? Что душа его дочери попросила меня поговорить с ними? – Мне бы с женой Вашей поговорить, с Марией, – попросила я, узнав, как зовут маму заблудшей души. – Мария? Выйди, к тебе тут пришли! – позвал мужчина и сразу ушёл. Следом вышла женщина в старом халатике. – Это ты меня спрашивала? Чего хотела? – спросила она. – Понимаете…в общем, даже не знаю, как Вам это сказать. Душа Вашей дочери не упокоена. Вы забыли о ней, – начала говорить я. – Чего? Ты что, сумасшедшая? А ну уходи, иначе я милицию вызову! – закричала она. – Я правду говорю, поверьте. Как тебя зовут? – повернувшись к девушке, спросила я. – Настя, а мама называла меня Настёна. Напомни ей, что когда я закончила школу, мне на выпускной даже платье не купили. Я долго плакала и на вечер не пошла, – сказала Настя. Я передала слова девушки её матери, та вытаращила на меня глаза и как заорёт: – Да кто ты такая? Жора! Милицию вызывай! – и прямо перед моим носом захлопнула дверь. – Прости, Настя. Я сделала всё, что могла. Твои родители к тебе не придут, не жди. Я буду приходить и ухаживать за твоей могилой, – сказала я Насте. Девушка тут же исчезла, просто растаяла. Я спустилась вниз и заплакала. Испугавшись, Светлана Васильевна вышла из машины. – Что случилось, Софья? Почему ты плачешь? – спросила она. – Её родители даже не стали меня слушать, – ответила я. – Пойдём. Я поговорю с ними, – решительно сказала Светлана Васильевна. – Бесполезно, они давно забыли, что у них была дочь, – сказала я. – Ясно. Ладно, не плачь. Я сама поставлю девушке памятник и мы будем вместе ухаживать за её могилой. Может тогда её душа найдёт покой, – сказала Светлана Васильевна. Мы с ней сели в машину и поехали в центр города. Она остановила машину возле модного бутика, а я подумала, зачем? Ведь вещей у неё было предостаточно. – Пошли. Сейчас тебя одевать будем, – воодушевлённо сказала она. У меня округлились глаза. – В смысле? Что значит одевать? Я же одета, – сказала я. – Да разве это одежда, Софья? Для молодой девушки, это не одежда. Пойдём, дорогая, доставь мне удовольствие, – сказала Светлана Васильевна. Я молча пошла за ней. – Светлана Васильевна, зфйдравствуйте. Рада Вас видеть у нас в магазине, – сказала молодая девушка, встретившая нас у парадных дверей, видимо хозяйка бутика, которая очень хорошо знала Светлану Васильевну. – Здравствуй, Лариса. Есть новые модели? Надо с ног до головы одеть вот эту очаровательную девушку. Показывай всё, что у тебя есть, – сказала Светлана Васильевна. И тут началось такое! Девушка выносила разные платья и костюмчики, туфли и шляпки. У меня глаза разбежались, никогда не видела так много такой красоты. Светлана Васильевна велела мне мерить отобранные наряды, что я с большим удовольствием делала. В общем, купили мне несколько платьев, пару брючных костюмов, три костюма с юбками, джинсы, кофты и футболки. А ещё, несколько пар туфель и кроссовок. Я поверить не могла, что я буду это всё носить. – Светлана Васильевна, а ведь деньги, которые Вы мне дали, бабушка просила Вам вернуть, – сказала я, когда она карточкой расплачивалась за покупки. – Возвращать ничего не надо. Прошу тебя…деньги тебе понадобятся. Надень вот это платье и эти туфли к этому платью. А свои вещи выбрось. Их ты больше надевать не будешь. Поехали! – категорично сказала Светлана Васильевна. Я подчинилась, тем более то, что было на мне, давно было старым и некрасивым. Я думала, что она меня домой отвезёт, но машина остановилась возле красивого здания, куда мы и вошли. Я молчала, в ожидании ещё чего-то необыкновенного. – Здравствуйте, дорогая Светлана Васильевна. Слышал о Вашем горе, примите мои соболезнования. Земля пухом Вашему сыночку, – сказал молодой парень, очень модно одетый, живой такой, казалось, у него кое-где приделан моторчик. – Спасибо, Стасик. Мне нужна твоя помощь, – сказала Светлана Васильевна. – Для Вас всё, что угодно, Вы же знаете. Пришли постричься? – спросил Стасик, который оказался самым модным и востребованным стилистом города. Я стояла, переминаясь с ноги на ногу и чувствовала неловкость. – Нет, я хочу, чтобы ты сделал из этой девочки красавицу. Примени весь свой талант и сообразительность, дорогой, – сказала Светлана Васильевна. От этих слов мне стало дурно. Я и представить не могла, что проведу в кресле под этой экзекуцией целых два часа. Сначала мне покрасили волосы, потом немного подстригли, потом выщипывали брови, потом… В общем, было стыдно и больно. – У тебя очень красивые волосы, девочка. И ресницы пышные и длинные. Но молодой девушке ходить с такими заросшими бровями, преступление! – говорил Стасик, орудуя инструментами, да так ловко, что у него в руках, они словно танцевали. А Светлана Васильевна сидела за столиком и попивая сок, улыбалась. В зеркало мне смотреться не давали, пока эта пытка не закончилась. Но когда я наконец посмотрела в зеркало, то себя не узнала На меня смотрела совсем другая девушка. С красивыми, подстриженными каскадом, но длинными волосами, распущенными по плечам, длинными ресницами, большими глазами и красивыми, дугой, бровями. Стас сделал такой макияж, что я с трудом себя узнавала. – Меня бабушка убьёт, – прошептала я, не отрывая взгляда от зеркала. Светлана Васильевна не мешала мне любоваться собой, сложив руки на груди, она стояла в стороне и улыбалась. Стасик крутил в руках расчёску и скептически смотрел на меня. – Светлана Васильевна, кто это там в зеркале? – растерянно проговорила я. – А ты не узнаешь, детка? Там очень красивая, молодая девушка, которая должна всегда оставаться такой и она мне очень нравится, – ответила она. Я не могла оторвать взгляда от своего отражения в зеркале, привыкая к своему новому образу. Наконец встав с кресла, я повернулась к Светлане Васильевне. – Даже представить себе боюсь, что скажет бабушка, – вздохнув, сказала я. – А что скажет бабушка? Она тоже женщина и думаю, ей очень понравится твой новый имидж, – ответила Светлана Васильевна. – Да…даже представить страшно, как ей понравится, – сказала я. – Спасибо Стасик. Ты превзошел все мои ожидания, – сказала Светлана Васильевна, отдавая деньги молодому человеку. – А почему Стасик не похож на парня? – спросила я. – Как это не похож? Ну…он просто модный и неординарный. Никогда не думала об этом, – ответила Светлана Васильевна. По дороге домой, Светлана Васильевна зашла в магазин, где продавали сумки. Я осталась ждать её в машине. – Нравится? – спросила она, выйдя из магазина и показывая мне две сумки чёрного и красного цвета с белой отделкой. – Очень! – с восхищением сказала я. – Это я тебе купила, думаю, подойдут к твоим вещам, – сказала Светлана Васильевна. – Целых две сумки? – удивившись, спросила я, потому что уже несколько лет носила в школу одну и ту же сумку серо-чёрного цвета. – Глупенькая, у девушки должно быть по крайней мере десять сумок. Свою эту серую, выбрось в мусор, она даже твоей бабушке не подойдёт, – ответила Светлана Васильевна. Мне стало неловко, сумка и правда была облезлая и старая. Бабушка даже зашивала её в двух местах. Надо же, до сегодняшнего дня я как-то даже не задумывалась над такими простыми вещами. Одежда, обувь, сумки, макияж, причёска… даже представить себе не могла, что это всё так меняет человека внешне. Нет, конечно, мне нравилось, как у нас в школе одеваются девочки, делают незамысловатые причёски, наводят макияж. Только от этого всего я была далека. Или просто привыкла, что ли, что так, как я одеваюсь, это в порядке вещей. Думаю, если бы сегодня Светлана Васильевна не повела меня по магазинам и к стилисту, я бы на эту тему и не заморачивалась. Но сознавалась себе, что мне очень понравилось ходить по магазинам и от своего нового вида, я была в восторге. Но казалось, что Светлана Васильевна была от всего этого в большем восторге, чем я. Мне не терпелось завтра такой появиться в школе. Представляла лица своих одноклассников и их удивление, при виде меня. Девятый класс, девочки наверное в этом возрасте уже взрослеют, почти все они дружат с мальчиками. На меня же, никто даже не смотрел, ну и ладно, мне это было и не нужно или я просто об этом не задумывалась. В общем, Светлана Васильевна привезла меня домой с красивыми, красочными, картонными сумками и коробками. Ключ от калитки у меня был, мало ли что, вдруг бабушка отдыхает или занята делом. Поэтому я сама открыла дверь и мы со Светланой Васильевной вошли в дом. Бабушка, как обычно, возилась на кухне, откуда доносился вкусный запах пирогов. – Ммм…как вкусно пахнет. А я такая голодная, просто жуть, – воскликнула Светлана Васильевна. Что-то и мне очень захотелось есть, может от запаха пирогов? Из кухни плавной походкой, вышла бабушка и уставилась на меня. Долго так смотрела, а потом приложила ладони к лицу и тихо так произнесла: – А это ещё кто? Света, а Софьюшка моя где? Я так и обомлела. Светлана Васильевна стояла, облокотившись о косяк двери и улыбалась. – Бабушка! Ты чего, не узнаешь меня, что ли? Это же я, Софья, – засмеявшись реакции бабушки, воскликнула я. – Батюшки, свят-свят… Да что же ты со своей красотой сделала? Тебя ж совсем не узнать! Ты что это удумала, егоза? Так себя уродовать, а? – качая головой, проговорила бабушка. – Да ты что, бабушка. Тебе не нравится, что ли? А платье, а туфли, а причёска? Бабушка…ну ты чего, а? – со слезами на глазах спросила я. Светлана Васильевна опустила руки и со страхом посмотрела на бабушку. – Серафима Ильинична, Софья молодая, красивая девушка, ей хочется хорошо одеваться и выглядеть не хуже своих одноклассниц. Вы уж простите нас, что мы вот так, без Вашего ведома преобразились. Но посмотрите на свою внучку, у неё даже глаза светятся от радости, – сказала она. – Ну да, вроде ничего так. Только стала она похожа на тех девиц, что по вечерам на улицах шастают. А была такая скромная, хоть и бедно одетая, – ответила бабушка. – Я не буду по вечерам по улицам шастать, обещаю, – ответила я, обнимая бабушку. – Ладно, стрекоза. Мойте руки и за стол садитесь, есть будем, – снисходительно сказала бабушка. Я немного успокоилась и пошла в свою комнату, переодеться. Надела свой домашний халат, подобрала волосы, заколола их на затылке, помыла руки и села за стол. На столе, в большой тарелке лежали горячие пироги. Бабушка налила в чашки молока и заварила горячий чай. Ели мы молча, боясь взгляда бабушки, которая хмуро посматривала то на меня, то на Светлану Васильевну. – Как же вкусно Вы печёте пироги, Серафима Ильинична. Я такие давно не ела, – сказала Светлана Васильевна, наконец нарушив тишину. – На здоровье. Ничего необычного, просто пироги и всё, – ответила бабушка. Поев, Светлана Васильевна поблагодарила бабушку за обед и засобиралась домой. – Во сколько завтра у тебя экзамен, Софья? – у выхода спросила она.