Глава 4

Вера Ильинична подняла голову и встала.

– Лариса оскорбила Варю, Георгий её не трогал, она пьяна, ты это сам видел и упала она сама. А тебе я хотела сказать… Оставь детей в покое. Я не хочу, чтобы жена моего сына тоже каждый раз плакала, когда её муж развлекается с другой женщиной, не спит ночами, зная, что муж, которому она посвятила свою жизнь, отказавшись от карьеры, от развлечений, просто не любит её, но и уйти не может. Спросишь, почему? Да потому, что ему удобно так жить. В доме чистота, обед готов, рубашки чистые, а жена… да что с ней сделается? Никуда она не денется, любит же, дура, – долго говорила Вера Ильинична, внимательно глядя в удивлённые глаза мужа.

Он никогда не видел её такой, никогда не слышал, чтобы она так долго, с горечью в голосе говорила.

– Да что с вами сегодня? Ты что, белены объелась? Ты что такое говоришь? – тяжело сев на стул, спросил Константин Алексеевич.

– Ничего я не объелась, я всю жизнь терпела твои измены только потому, что люблю тебя, люблю такого, какой ты есть. Но если дети уйдут из этого дома, я уйду вместе с ними. Георгий любит Вареньку и я её люблю. Она, как дочь мне. Я устала и хочу спать. А ты ложись в зале, – твёрдо сказала Вера Ильинична.

Константин Алексеевич сидел, как побитый. Он, конечно, понимал, о чём говорила его жена. Но он настолько привык, что она всегда молчит, всегда приветлива и добра, что просто опешил от слов Веры Ильиничны. Чувствовал ли он свою вину, об этом он пока не думал. Мужчина вдруг осознал, что может потерять и сына, и жену.

– Чёрт… кажется, я переборщил с Ларисой. А ведь она совсем не годится для роли жены для моего сына и тем более, невестки. Она без пяти минут алкоголичка. Жаль… такая красивая и такое. Бедный Сергей, надо посоветовать ему положить дочь в наркологический диспансер, – тихо, сам себе говорил Константин Алексеевич.

Стол так и остался не убранным, Варвара была в расстроенных чувствах и сидя на кровати, плакала. Георгий её успокаивал.

– Не стоит она твоих слёз. Ты же видишь, она была пьяна, это она от зависти и злости. Перестань плакать, я тебя люблю и мне никто кроме тебя не нужен, Варенька, – сев рядом с женой и обняв её за плечи, говорил он.

Варвара положила голову ему на грудь и тихо всхлипывала.

– За что? В чём я виновата? – бормотала девушка.

– Только в том, что я тебя люблю, а не эту неадекватную особу. Всё, успокойся. Они ушли и надеюсь, никогда уже сюда не придут. Я поговорю с отцом. Если он будет упорствовать, мы с тобой уйдём из этого дома, – сказал Георгий, поглаживая Варвару по голове.

– Никуда мы с тобой не уйдём, Георгий. Ты единственный сын у своих родителей, мы не можем их оставить. Ладно папа, думаю, он не очень расстроится, а мама? В чём она виновата? Как я поняла, у отца на стороне кто-то есть, иначе, где можно так часто оставаться на ночь? Бедная мамочка… – посмотрев на мужа, сказала Варвара.

– Ты, конечно, большая умничка у меня, только ты ошибаешься. Нет у отца никого, работа у него такая, иногда остаётся на переучёт на своём складе, – ответил Георгий.

Но в душе он и сам засомневался в том, что это так. Ведь он так верил отцу.

– Ладно, милый, ты ложись, утром на работу идти, а я со стола уберу и посуду помою, – поднимаясь, сказала Варвара, уже пожалев о том, что сказала мужу о его отце.

Уснуть у Георгия никак не получалось, перед глазами стояла Лариса и звучали в ушах её колкие слова. Потом он подумал про отца.

– Неужели у него и правда кто-то есть? Бедная мамочка… ведь она, наверное, тоже знает об этом, если уж Варя догадалась, – думал парень.

Убрав со стола и вымыв посуду, Варвара вернулась в спальню, но проходя мимо спальни родителей, она услышала их голоса. Подслушивать было не в её правилах и она быстро прошла мимо.

– Ты ошибаешься, Верочка, нет у меня никого, – тихо говорил Константин Алексеевич.

– Пусть это будет на твоей совести, Костя, но губить жизнь детей, я тебе не позволю. Хватит, я больше молчать не буду. Хочешь уйти к своей пассии – удерживатьне буду, но сына и невестку в обиду не дам. Ты, кажется, забываешь, что я женщина и заметь, ещё совсем не старая, а прежде всего, я мать, – тихо, но взволнованно, говорила Вера Ильинична.

– Да понял я, понял. Правду сказать, мне и самому Лариса не нравится, а после того, как она сегодня напилась… не знаю, с чего это я вдруг их пригласил… просто сын у нас такой красивый, статный, наверное, я просто хотел видеть рядом с ним такую же красивую жену. Но видимо, не в красоте счастье. Бес попутал, зря я всё это затеял. Думал, Лариса отобьёт у Вари Жору… старый дурень… прости ты меня, Верочка. Вот увидишь, теперь всё изменится, обещаю. Я ведь так люблю тебя и сына и кроме вас, мне никто не нужен, поверь, – с виноватым видом, говорил Константин Алексеевич, тихо присаживаясь рядом с женой, но не смея её обнять.

Вера Ильинична, подняв голову, долго вглядывалась в красивое лицо мужа. Потом сама обняла его голову и прижала к груди.

– Глупый, что же ты делаешь? Ты же можешь всё своими руками разрушить. Если бы я тебя не любила, да разве ж терпела бы столько лет твои измены? Думал, я ничего не знаю? Да мне много лет назад говорили, что ты… да ладно, чего уж теперь… А к Вареньке ты приглядись, у неё такие красивые глаза, прямо небо бездонное. И сама она такая хорошая, вот и тебе столько времени угодить хочет, а ты всё нос воротишь, – снисходительно говорила Вера Ильинична.

Утром, не завтракая, Константин Алексеевич ушёл на работу, ушёл раньше обычного, может не хотел встречаться взглядом с Варварой и сыном, и даже с женой, кто знает.

– Сбежал, кажется, его совесть заела, значит ещё не всё потеряно, – улыбнувшись, произнесла Вера Ильинична, когда за мужем захлопнулась входная дверь.

Варвара уже готовила завтрак и по выражению её лица не было видно, держит она обиду за вчерашнее или нет. Позавтракав, они с Георгием ушли на работу, парень уже начал работу над диссертацией и все его мысли были заняты только этим.

А вечером, когда все собрались за ужином, не было только Константина Алексеевича и Вера Ильинична подумала было, что он и вовсе не придёт, как послышался звук открываемой двери.

– Это папа пришёл, – поднимаясь из-за стола, чтобы встретить свёкра, сказала Варвара.

– Сядь, дочка, не копошись. Пришёл и пришёл. Сам зайдёт, а то мы излишне его разбаловали, – удерживая девушку за руку, ласково сказала Вера Ильинична.

И Константин Алексеевич зашёл сам, хотя обычно его встречали у дверей, брали из его рук портфель, плащ, если это было весной или осенью… в общем, обхаживали. Он вошёл на кухню и протянул свёрток Варваре.

– Это тебе, дочка. Примерь, если не твой размер, я поменяю, – сказал Константин Алексеевич.

Девушка будто онемела. Взяв свёрток из рук свёкра, она посматривала то на свекровь, то на мужа, потом остановила свой взгляд на свёкре.

– Мне? Но… у меня не день рождения и не праздник сегодня… спасибо Вам, конечно, большое, но за что? – растерянно пробормотала Варвара.

– Ну… ни за что, просто так. Новый товар поступил, понравилось мне очень, вот и взял. Да ты разверни, посмотри хотя бы, что там, – улыбнувшись, сказал Константин Алексеевич.

– Давай-давай. Разворачивай. Отец всегда приносит эдакое, – сказал Георгий.

И Варвара, волнуясь, стала разворачивать плотную бумагу.

– Боже! Какая красота! – воскликнула Варвара, развернув нежно-розовое платье из тонкого маркезета, с мелкими синими цветочками, приталенное и книзу расклешённое, на груди собранное в гармошку и розовые туфли-лодочки.

– Иди надень, дочка, а мы посмотрим, как на тебе будет сидеть платье. И туфли надень, – сказала Вера Ильинична.

– Ага, я сейчас. Ой, спасибо, папочка, – радостно воскликнула Варвара и обняв Константина Алексеевича, поцеловала в щёку, чем смутила мужчину.

– Носи на здоровье… дочка, – пробормотал он.

Варвара быстро прошла в свою спальню и минут через семь, вышла в новом платье и туфлях.

– Вот. Прямо будто на меня сшито. И как Вы с размером угадали? Здорово, правда? – с сияющим лицом говорила девушка.

– А у меня глаз немётан, столько лет работаю на базе. Тебе очень идёт, – разглядывая Варвару, сказал Константин Алексеевич.

– Очень красиво, мне нравится, – сказал Георгий.

– А это тебе от меня, – вдруг снимая свои серьги с рубинами и отдавая их Варваре, сказала Вера Ильинична.

– Ой, не надо, мамочка, право… мне неловко. Сами носите, – ответила Варвара, посмотрев на серьги, но не притрагиваясь к ним.

– Бери, дочка, не обижай меня. Они ещё от моей матери остались. Хотела дочери отдать, но Бог не дал нам дочь, а ты и есть моя дочка, Варенька. Носи на здоровье, – сказала Вера Ильинична и сама надела серьги Варваре.

– Ну вот… будто сегодня мой день рождения, столько подарков, – засмеялась Варвара.

– А подарки всегда приятно получать, не только в особые дни, – сказал Георгий, с восхищением посмотрев на жену.

– Спасибо, мамочка, спасибо, папочка… я правда не знаю, за что мне всё это… но так приятно, – прослезившись, сказала Варвара, обняв Веру Ильиничну.

– Может уже ужинать сядем, я вообще-то с работы пришёл, голодный, – сказал Константин Алексеевич, сидя за столом.

Шло время, в семье Устиновых воцарился покой, Константин Алексеевич стал относиться к Варваре теплее, видя, как девушка старается, видя, как сын любит её. Одно лишь огорчало, Варваре никак не удавалось забеременеть. Обследование показало, что и она, и Георгий совершенно здоровы и вполне могут иметь детей. И Варвара, и Георгий не теряли надежду, что однажды у них родится долгожданный ребёнок.

По каким причинам, никто не знал, но Лариса в жизни молодых людей больше не появлялась. Может Константин Алексеевич серьезно поговорил с Сергеем Николаевичем, или что другое, но Ларису они больше не видели. И старались её совсем не вспоминать, будто в их жизни её никогда и не было.

Через два года, Георгий защитил кандидатскую диссертацию и его назначили заведующим лабораторией. Мысль защитить и докторскую, не покидало его и он вечерами засиживался за столом, записывая и изучая нужный материал.

Так прошло ещё четыре года, Варвара никому не говорила, но в душе уже и не надеялась когда-нибудь родить. Но когда девушка отчаялась и даже перестала прислушиваться к своему организму, она вдруг поняла, что беременна.

О том, что забеременела, Варвара никому говорить не стала. А в семье уже смирились с тем, что внука у них не будет. Георгий готовился к защите докторской, много работал и времени у него почти не оставалось, чтобы посидеть с женой и поговорить о личном. Варвара решила пойти в женскую консультацию, чтобы точно узнать, беременна она или может другая патология даёт задержку. Раиса Фёдоровна, с которой часто встречалась Варвара, прислушиваясь к её советам, как можно забеременеть, а то и просто посоветоваться, ждать ли ей ребёнка и будет ли он когда-нибудь у неё, обследовала Варвару, попросив лечь в кресло.

– Ну вот, дорогая… я же говорила тебе, надейся и верь. Поздравляю, ты беременна. Примерно шесть недель. Можешь порадовать своих родных, – сказала врач-акушерка Раиса Фёдоровна, намыливая руки под краном.

– Неужели моя мечта сбылась, Раиса Фёдоровна и я, наконец, стану матерью? Какое счастье! Сегодня же скажу мужу, – одеваясь, радостно сказала Варвара.

– И свекрови тоже. Бедная женщина, так о внуках мечтает, – улыбнувшись, ответила Раиса Фёдоровна.

Немолодая уже женщина, среднего роста, с приятным, добродушным лицом, всегда приветливая и безотказная, кажется, радовалась не меньше Варвары. Оно и верно, ведь столько лет Варвара приходила к ней и вот, наконец, свершилось.

– Спасибо большое, Раиса Фёдоровна, – воскликнула Варвара, в порыве радости обняв женщину.

– Господи, а я то тут при чём? Это заслуга твоего мужа. Так что его благодари. Поздравляю. Значит не зря мы столько лет надеялись и ждали. Вере Ильиничне от меня привет передавай, – сказала Раиса Фёдоровна.

Женщина жила в одном доме с Верой Ильиничной, иногда захаживала к ней в гости на чашечку чая. Они часто встречалась во дворе дома и сев на скамейку, подолгу разговаривали.

У Раисы Фёдоровны несколько лет назад погибла единсвенная дочь, несчастный случай на стройке, где работала Алла. Оступившись, молодая женщина упала с высоты и разбилась. Остался внук, которого Раиса Фёдоровна сама и поднимала. Зять первое время приходил и помогал, но молодой мужчина встретил женщину и уехал с ней в другой город. Хотя Раиса Фёдоровна говорила, что Юра, её зять, очень любил свою жену.

– Но жизнь не стоит на месте, верно? Хорошо, что хоть внука мне оставили. Пусть не помогает ему, но и не забирает его у меня. А Боренька так похож на свою маму. Вот смотрю на него и будто дочь вижу, – всплакнув, говорила Раиса Фёдоровна.

Мужа Раисы Фёдоровны, после смерти дочери парализовало, инсульт уложил его. Но она, всегда такая улыбчивая, никому не показывала, насколько ей тяжело. Только Вера Ильинична и знала, что женщина часто плакала ночами. Вера Ильинична помогала ей продуктами, а то и одеждой, отдавая вещи Георгия для внука Раисы Фёдоровны, говоря, что он вырос из этих вещей.

– А Бореньке в самый раз будет. Он у тебя студент, должен хорошо одеваться, – говорила Вера Ильинична, стараясь не обидеть женщину.

А вещи были добротные, их приносил с базы Константин Алексеевич. И Раиса Фёдоровна брала и благодарили свою подругу.

В этот день, Варвара купила торт "Сказка", лимонад и пришла домой.

– А что у нас за праздник? Торт… лимонад… – спросила Вера Ильинична.

– Большой праздник, мамочка! Вот придёт с работы Георгий, я и скажу. Нет, до вечера не вытерплю. Мамочка… у меня будет ребёнок! Представляете? Столько лет мы с Георгием этого ждали. У вас с папой родится внук или внучка. Здорово, правда? – радостно воскликнула Варвара.

Вера Ильинична крепко обняла её и заплакала.

– Наконец-то. Думала, уже и не дождусь. Слава Богу, вот радость-то! – говорила Вера Ильинична.

Вечером, с работы пришли мужчины, Вера Ильинична приготовила котлеты с гарниром, Варвара нарезала салаты.

Георгий посмотрел на жену, которая без причины улыбалась, потом перевёл взгляд на мать.

– А что это вы такие весёлые? И стол празднично накрыт… праздник, что ли, у нас какой? Пап, не твой день рождения, случайно? – спросил он, хотя прекрасно знал, что день рождения отца через семь месяцев.

Константин Алексеевич пожал плечами.

– Не мой, это точно. Милые женщины, не томите, что случилось? Может выиграли в лотерею? – спросил мужчина, садясь за стол.

– Вы сначала переоденьтесь и вымойте руки, с улицы пришли, – сказала Вера Ильинична.

– Пошли, сын, иначе нам ничего не скажут. Точно, в лотерею выиграли, не иначе, – поднимаясь из-за стола, сказал Константин Алексеевич.

И когда все сели за стол и подали горячее, Вера Ильинична с таинственной улыбкой сообщила, что Варвара беременна. Наступило долгое молчание. Вдруг Георгий поднялся и подошёл к жене. Приподняв её со стула, он, радостно улыбаясь, обнял её.

– Ура! Я скоро стану отцом! – воскликнул он.

Варвара тоже обняла его, совсем не стесняясь его родителей, её переполняла радость.

– Какая радость! По этому поводу надо выпить. Верочка, достань, пожалуйста, винца и бокалы, – широко улыбаясь, сказал Константин Алексеевич.

Беременность Варвары проходила беспокойно, она каждый месяц ходила к Раисе Фёдоровне на обследование, сдавала анализы, взвешивалась, измеряла живот и возвращалась домой. Константин Алексеевич каждый день приносил фрукты, говоря, что малышу нужны витамины. На седьмом месяце беременности, Варвара ушла в декретный отпуск.

Прошло еще два месяца. Схватки начались ранним утром, поэтому к родильному дому подъехали всей семьёй, позвонив перед этим Раисе Фёдоровне. Та, конечно, сразу пришла и зашла в родильный зал, где сидела Варвара и ещё одна роженица. Семья ждала в коридоре, волнуясь и нервничая. Константин Алексеевич не пошёл на работу, Георгий тоже. Прошло часа четыре, когда из родильного зала вышла радостная Раиса Фёдоровна.

– Ну? Поздравляю вас! Варвара родила сына, три килограмма семьсот пятьдесят грамм, пятьдесят четыре сантиметра ростом, – сказала она.

Вера Ильинична со слезами обняла подругу.

– Слава Богу! Спасибо, Раечка. Как же хорошо! – произнесла женщина.

Константин Алексеевич обнял сына.

– Богатырь! Поздравляю тебя с сыном, Жора, – воскликнул он.

– И тебя поздравляю с внуком, папа, – радостно ответил Георгий.