– Мертва? Значит, душа моего сына отомстила за себя. Что ж… сын в тюрьме гнить будет, дочь в Ташкенте шлюхой станет, Мухаббат мертва, а Сабир… чёрт с ним, пусть пропадёт в этой России! – говорила Кумуш, глядя на Мухаббат, которая споткнувшись в темноте, неудачно упала, ударившись виском об острый край кирпича.

Она умерла, не приходя в себя, хотя ещё несколько часов и была жива. Своевременная помощь, могли бы спасти женщину, но она так и пролежала до самого утра. Карима ничего понять не могла, да и Кумуш она никогда не видела в таком состоянии. Кумуш всю ночь проплакала, её лицо посинело от горя и мести и опухло, на неё было страшно смотреть.

– А что случилось с Вашим сыном? – поднимаясь с колен, спросила Карима.

Женщина была потрясена всем, что увидела и услышала.

– Её сын… будь он проклят! Сардор моего Батыра убил! Ножом в спину… нет больше моего мальчика… я хотела на его свадьбе погулять, а вместо этого, рыдаю и хоронить его буду! Мммм.... больно-то как! Что мне делать, Карима опа? Как жить-то теперь? Что отцу его сказать? Не уберегла я сына! – раскачиваясь из стороны в сторону, глядя безумными глазами мимо Каримы, с отчаянием говорила Кумуш.

– О, Аллах! Как же это? Ведь Батыр и Сардор… ведь они дружили, Батыр, вроде, хотел жениться на Луизе… а где она? – оглянувшись на опустевший дом, в котором некогда звучал смех и голоса, спросила Карима.

– Дружили… да, хотел жениться на этой шлюхе, да… но я пойду… за Батыром пойду… сегодня хоронить сына буду… о, Аллах! Помоги мне не сойти с ума! – причитая, Кумуш вышла за калитку.

– Что же Вы на девушку наговариваете, Кумушхон? Луиза скромная и воспитанная девушка, зря Вы так, соседи услышат, сплетни пойдут, Вы бы следили за своими словами, уважаемая, – громко, с упрёком сказала Карима вслед Кумуш.

Но Кумуш её не слушала, махнув рукой и не оборачиваясь, женщина ушла.

– Я позвонила в скорую и милицию, мама, сказали, скоро приедут. Но мы не может её тут оставить, да? – сказала напуганная Дильбар, войдя во двор.

– Нет, мы дождёмся их, дочка. Меня не было дома сутки и столько всего произошло. Бедная Мухаббат, что же ей так не повезло в жизни. Сначала муж… потом замуж выскочила… ей не стоило детей одних оставлять, вот и случилось это… Женщина, прежде всего должна думать о детях, коли родила их. Да простит Аллах её грехи… – говорила Карима, присев на топчан.

Следствие по делу об убийстве Батыра, шло почти три месяца, свидетелей не было, просто тянули и всё. Сардора увезли в Ташкент, в Таштюрьму, но суд проходил в Карши, да и был он всего три раза. В зале заседаний было много народу, всем было любопытно узнать, чем же закончится эта грустная история.

Кумуш похоронила сына и с его уходом, замкнулась в себе. Через два месяца, узнав о смерти сына, вернулся Насыр. Он, конечно, горевал, но спрашивать было не с кого. Семья, некогда такая счастливая, распалась, её просто не стало. Насыр, когда вернулся, успел на последнее заседание суда и затем снова собрался уезжать. В Карши работы не было, а в России мужчина неплохо зарабатывал и каждый месяц отправлял жене деньги.

Сардору дали восемь лет общего режима, государственный адвокат, который защищал парня, призвал квалифицировать действия Сардора, как самозащиту.

– Покойный пришёл в его дом, когда там никого не было. Если у него не было плохих намерений, он бы тут же ушёл со двора, увидев, что никого нет. Зачем ему понадобилось входить в дом? Мой подзащитный, вернувшись с работы, увидел в доме постороннего человека, что ему оставалось делать? Поэтому я считаю, что действия моего подзащитного следует считать мерой самозащиты и применить к нему условную меру наказания. У меня всё, Ваша честь, – выступил мужчина.

Может быть судья и не вынес бы такого сурового решение и отпустил бы Сардора, назначив условное наказание, но то ли ему дали взятку, то ли подействовали угрозы Кумуш, которая зашла к нему перед первым заседанием и сказала, что если Сардора отпустят, она дойдёт до прокурора и поедет жаловаться на судью в Ташкент. Да и убийство было налицо, несмотря на доводы адвоката. И Сардор признал свою вину, сказав, что готов понести любое наказание. Узнав о смерти матери, парень и вовсе сник. Казалось, он и не участвовал в заседании, лишь попросил прощения у Кумуш и на последнем заседании, попросил прощения у Насыра, который готов был прямо там разорвать парня, всячески проклиная его.

Мухаббат похоронил её муж, горюя от души, что вместе с женой он похоронил и дитя. Всё происходящее, долго обсуждали по всему городу, так продолжалось три месяца, пока Сардора не осудили и не увезли в тюрьму, в Ташкент. А ещё через месяц, парня этапировали в Навои, так как он не стал подавать апелляцию. Казалось бы, была семья и вдруг её не стало и почему? Истинную причину всего произошедшего, никто так и не узнал.

А Луиза ничего этого не знала, ни о смерти матери, ни о том, что прошёл суд над братом, ни о том, где он сейчас находится. Девушка, пообедав, пошла в сторону общежития, которое находилось за оградой двора педагогического института. В вестибюле она увидела пожилого мужчину, который разговаривал с двумя девушками, видимо, тоже абитуриентками.

– Эй? Иди сюда! Ты тоже поступать приехала? Хорошо, – махнув рукой и поманив Луизу пальцем, громко сказал мужчина.

Луиза подошла к нему и поздоровалась.

– Ааа, ты из Карши приехала? Мне Мадина Махкамовна недавно звонила, описала тебя, ладно, пошли, я дам тебе постельное бельё. Но оно будет числиться за тобой, поняла? Потеряешь, платить придётся. Я тебя и поселю с этими девушками, пошли за мной, – сказал Рахим акя.

В фойе общежития, слева, находилась комната Рахим акя, дальше его склад, где хранились лопаты, вёдра, постельное бельё, матрасы, одеяла и подушки. Взяв для троих девушек бельё, он вложил каждой в руки комплект и закрыв дверь комнаты, которую Рахим акя и называл своим складом, хотя эта и была обычная кладовка, только размером больше, мужчина пошёл по коридору к лестничной площадке. Он поднялся вместе с девушками на третий этаж и дальше опять все пошли по коридору.

– Так… парни живут на первом и втором этажах, девушки – на верхних этажах. Я строго слежу за порядком в общежитии, одно нарушение – и вы окажитесь на улице. С парнями никаких шуры-муры, понятно? – серьёзно и строго говорил Рахим акя.

Две девушки прыснули от смеха, Луиза не поняла слов коменданта и с недоумением смотрела на него и на девушек.

– Цыц! Я не шучу! – прикрикнул комендант, обернувшись на девушек.

Подойдя к комнате тридцать семь, мужчина открыл дверь ключом и первый вошёл в комнату.

– Вот тут вы и будете жить, девушки. Должны поддерживать порядок и чистоту! Сам буду проверять! Вам всё понятно? – подняв руку и оттопырив указательный палец, громко говорил Рахим акя.

– Да, нам всё понятно, закивали головами девушки.

– Посмотрим… ладно, пока располагайтесь, столовая внизу, магазин справа от института и внизу есть, недалеко от парка. Всё, мне идти пора, абитуриенты прибывают, некогда мне тут с вами болтать! – выходя из комнаты, громко произнес Рахим акя.

– Ну что? Будем знакомиться? Меня Умида зовут, я приехала из Гулистана. Ух ты! Какие у тебя глаза… обалдеть! Ты что, не узбечка, что ли? – подойдя к Луизе и заглядывая ей в глаза, спросила Умида.

– Я узбечка… почему ты так говоришь? – с изумлением посмотрев на Умиду, ответила Луиза.

– Да ты больше на иностранку похожа, белолицая, голубоглазая. Платок сними, в Ташкент приехала. Кстати, ты откуда приехала? С гор спустилась, что ли? – спросила Умида, которую и красивой назвать было трудно, смуглая, черноволосая, с грубоватым выражением лица, разве только глаза, с пушистыми, длинными ресницами были красивыми, но узковатые губы и нос, все портили…

– Я из Карши приехала, с гор я не спускалась, – искренне удивляясь, ответила Луиза.

– Что ты к ней пристала, Умида? Оставь девушку в покое. Как тебя зовут? – спросила вторая девушка, похожая на уйгурку, с длинными косами за спиной и с миндалевидными глазами.

– Луиза… – ответила Луиза, тяжело опускаясь на кровать.

– Ну вот! А говоришь, узбечка. Даже имя у тебя татарское, чего скрывать национальность? Нормально, да, Шахида? – усмехнувшись, сказала Умида.

– Давай постЕли заправлять, поужинаем в столовой, а с утра на рынок сходим. Где, интересно, ближайший рынок? Нужно у Рахима акя спросить. Город бы посмотреть, Ташкент, говорят, очень красивый, – принимаясь заправлять свою постель, говорила Шахида.

Комната была удлинённой, в ней стояли две кровати, одна против другой и дальше, третья кровать, напротив шкаф и у двери, стол со стульями. Одна большая тумбочка у окна и дорожка на полу. Занавесок на окнах не было.

– А зачем нам рынок? – спросила Умида.

Луиза в разговор не вмешивалась, но она была готова делать так, как и девушки. Ей хотелось подружиться с ними, ведь подруг у неё никогда не было, так… росла, как тростника на ветру.

– А каждый день есть в столовой, не накладно ли будет? У тебя что, так много денег? Может твой отец так богат и каждый месяц будет отправлять тебе деньги? – спросила Шахида.

– Ты чего завелась? Поняла я, утром на рынок пойдём. На кухне готовить будем… на окно занавески нужно купить, да и на дверь тоже можно, а то жара такая, откроем дверь и окно, хоть сквозняк будет, а занавеска на двери, от любопытных глаз, – сказала Умида.

Заправив постели, девушки, взяв свои сумки, стали развешивать вещи в шкаф. Затем положили на стол продукты, что привезли из дома. В основном, тушёнка и сгущенка, рыбные консервы и сухофрукты. Луиза положила на стол самаркандские лепёшки, девушки разом посмотрели на неё.

– И это всё? – спросила Умида.

– Ну… да, но мы же на рынок утром пойдём, у меня есть деньги, что надо, я куплю, – быстро ответила Луиза.

– Ладно, пошли погуляем, что ли… тут и парк рядом есть, я бы мороженое поела. Потом поедим в столовой и вернёмся назад, – сказала Шахида, направляясь к двери.

– У тебя роскошные волосы, Луиза, ты очень красивая. Да сними ты этот старый платок! Ты что, бабка старая? – воскликнула Умида, срывая с головы Луизы платок.

– Но я всегда ношу платок… ладно, ты права, мы же в Ташкенте, – улыбнувшись, ответила Луиза.

Девушки вышли из общежития и войдя через ворота во двор института, зашли в столовую. Одноэтажное здание, довольно большое, рассчитанное на более чем сто мест, у одной стены – прилавок, где располагался буфет с пирожными и напитками, у другой стены – кухня, отгороженная от посторонних глаз. В столовой работали две официантки. За много лет, они кажется зная всех студентов, которые тут обедали, в лицо, правда, закончив учёбу, одни уходили, а на их место приходили другие. Девушки заказали по котлете с гарниром и компот. Поев, они вышли через двор на дорогу, которая вела к парку Кирова, впоследствии переименованном в парк имени Бабура. Парк был большой, с разными аттракционами, правда, девушки не стали кататься на качелях и аттракционах, чтобы не тратить деньги, а купив мороженное, стали медленно прохаживаться по аллеям парка.

– Девушки? Который час? – вдруг услышали девушки и к ним подошли двое ребят.

Луиза от испуга отпрянула назад и спряталась за спиной Умиды.

– А вы у нас на руках часы увидели? – съязвила Шахида.

Но парни на неё не смотрели, словно и не слышали, а разглядывали Луизу.

– Давай вернёмся в общежитие, – прошептала Луиза, явно испугавшись.

Умида с недоумением обернулась на неё.

– Ты чего? Столько народу вокруг, чего испугалась? – искренне удивилась девушка.

Но Луиза ещё не забыла, что с ней вытворял Батыр.

– Давайте вернёмся, – повторила Луиза.

– Ты права, заниматься надо, экзамены на носу, – ответила Умида, пока Шахида отвечала парням.

– Мы уходим, пошли, – потянув подругу за руку, сказала Умида.

– Куда же вы? Давайте погуляем вместе! – крикнул один из парней вслед девушкам.

– В другой раз! – обернувшись, откликнулась Умида.

– Не стоит отвечать парням… о, Аллах! Если брат узнает, он тут же вернёт меня домой, – бормотала Луиза, быстро уходя в сторону общежития.

Вернувшись в свою комнату, девушки сели, каждая на свою кровать и переглянулись.

– Ну что… через два дня экзамен, нужно готовиться, – сказала Шахида, вытаскивая из-под кровати свой чемодан и из него, учебники.

– А ты на какой факультет документы сдала? – спросила Умида, посмотрев на словарь в руках Луизы, который она вытащила из своей сумки.

– Факультет иностранных языков. Я и русский немного знаю, хочу и русский язык изучать, – ответила Луиза.

– Даааа? Молодец какая! И английский знаешь? – спросила, усмехнувшись, Шахида.

– Английский, гораздо лучше, чем русский, – ответила Луиза.

– Хм… вот тебе и тихоня, – пожав плечами, прошептала Умида.

Утром, встав пораньше, девушки быстро позавтракали самаркандскими лепёшками Луизы и сгущёнкой Умиды, попили горячего чаю и решили идти на базар.

– Лучше готовить самим, но много продуктов покупать не будем, а если не поступим? Не забирать же с собой обратно лук и картошку, – сказала Умида.

– Я предлагаю не торопиться на базар. Вот поступим, тогда… купим продукты и побольше, чтобы аж на месяц хватило. А эти дни, будем ходить в столовую, тем более, цены не такие и высокие, – сказала Шахида.

– Ты права, я согласна, – ответила Умида, посмотрев на Луизу, что же та ответит.

– Да, я тоже согласна, так будет лучше, – ответила Луиза.