Цитаты из книг автора «Сесилия Ахерн»

Высокомерие, жадность, нетерпение, упрямство, мученичество, самоуничижение, саморазрушение. Эти семь пороков приписывает нам судья Креван. Но, судья, у каждой медали две стороны. То, что вы называете жадностью, я назову жаждой – жаждой равенства и справедливости в обществе. Назовете меня высокомерной – я скажу, это гордость, я горжусь своими убеждениями и сумею постоять за них. Я нетерпелива? Да, я ставлю под вопрос ваши

Я люблю тебя, маленькая. Я так тобой горжусь! – еле выговорила она. И, собравшись с духом, громче: – Выше голову, Селестина! Выше голову – все! Мы пришли поддержать вас.

Каков план? – спросила я. Он повернул к себе ладонь, словно там были записаны пункт за пунктом. – Спасти Селестину Норт, самую красивую девушку на земле. Ставим галочку. Дальше. Извиниться. – Он посмотрел мне прямо в глаза, смиряя свою гордыню. – Прости, что я сразу не рассказал тебе про Эниа Слипвелл, виноват, но поверь: я правда хотел как лучше. Все, что я делал, я делал ради Заклейменных, ради тебя и меня. И уж никак не хотел сделать тебе хуже. Что бы я ни говорил, что бы ни делал – все правда. Я стараюсь как могу.

– Но вот чего я ей не говорил, – торопится он. – Это у вас. Он сказал мне, что это у вас.

Я ездила к нему домой – его муж ничего не знает.

Я не стала упоминать, что мне влили в рот алкоголь: за выпитое, пусть не по собственной воле, спиртное меня бы и наказали.

– Когда же ты перестал меня ненавидеть? – спросила я.Он пронзил меня взглядом:– Минут так пятнадцать назад.Я покачала головой, скрывая улыбку.– Да уж, шутник из тебя …– Как только впервые увидел тебя на суде.– Судья Санчес решила не отпускать меня домой до приговора. И тогда ты понял, что Трибунал не на моей стороне.– Нет. Раньше. Когда ты вошла в зал заседания, ты была такой испуганной – в жизни не видела та

Ты как? В порядке?– Мой новый спокойный и счастливый мир только что рухнул. Так что, боюсь, нет.Он подошел, вытянулся на кровати – надо мной, упираясь локтями, нависая. Прижался губами к моим губам, долгий поцелуй. Потом отодвинулся и спросил снова:– А теперь?– Почти, – шепнула я.

Знаешь, какая мысль помогает мне, когда кажется, будто я с чем-то не справлюсь?– Представляешь себе розы под дождем? – прохныкала я.Он не засмеялся в ответ. Такого поди рассмеши.– Нет, я думаю о тебе.Я даже отодвинулась немного – не ожидала.– Вспоминаю, как ты вела себя в автобусе, на суде и в камере, – тихо продолжал он, давая нам обоим возможность все вспомнить. – Самый храбрый, самый сильный человек, какого я видел в жизни. Ты – мое вдохновение, Селестина. Каждый раз, когда мне кажется, что я не справлюсь, что выхода нет, я думаю о тебе. Нет другой, похожей на тебя. Такой отважной, такой чертовски упрямой.

Зал взорвался. Люди кричат, торжествуют: правосудие свершилось, общество извергло паршивую овцу. Кто-то кричит совсем другое, гневно кричит, упрекает судей в несправедливости. Теперь, когда приговор оглашен, у меня прибавилось сторонников, но не так уж много, да и какая мне от них польза? Слишком поздно. День Именования настал, и сбылись мои худшие страхи: Клеймо, и даже не одно – пять. Такого еще ни с кем не было.