aprilsale

Ворошиловград

Ворошиловград
Книга доступна в стандартной подписке
39 уже добавило
Оценка читателей
4.63

За версією конкурсу «Книга року Бі-бі-сі» роман «Ворошиловград» став кращою книгою десятиліття!

Пил доріг, іржаві бензоколонки, втомлені автобуси, старі «хрущовки»… Місто, що залишилось десь поза часом. Дивні люди, які займаються дивними справами. Абсурд – та водночас «справжність» існування… Герман повертається до містечка свого дитинства у степах Донбасу, щоб знайти зниклого брата і врятувати його бізнес. Проте реальність виявляється хиткою, майбутнє – невизначеним, а минуле викликає надто гостру ностальгію… Лірична і жорстка, соціальна і метафізична, меланхолійна і реалістична історія, сповнена безмежних просторів, спогадів, сновидь, мрій, джазу та духу справжньої дружби.

Обережно! Ненормативна лексика!

Лучшие рецензии
malasla
malasla
Оценка:
144

А вот если бы Жадан родился чуть пораньше и в Америке, его бы звали Керуак. Или Гинзберг.
Я просто уверена в этом.

Потому что такой правдивости в современной литературе сложно найти.
Такого стремления в свободе.
Такого ощущения дороги.
Такой магии в маленьких повседневных вещах.
Таких убаюкивающих перечислений.
Таких напевных пейзажев.

Казалось бы - что может быть проще этой истории? Парень возвращается в город своего детства, чтоб спасти или хотя бы продлить агонию бизнеса брата.
В программе цыгане, мафиози, личные вагоны поезда, степь, пионерлагерь, девушка с собачкой (не-борзой))), бухгалтер на скутере, аматорский футбол и воспоминания о мечтах детства.

"Все мы мечтали стать пилотами. Большинство из нас стали лузерами."

Это, пожалуй, первая книга Жадана-прозаика, в которой он может сравниться с Жаданом-поэтом.

И это прекрасно.
И очень, очень в духе битников.

Читать полностью
voyageur
voyageur
Оценка:
35

В Украине падают Ленины.

Я ездил в метро, маршрутках и автобусах, погруженный в Жадана, в Ворошиловград - в ту смутную ранее-постсоветскую реальность, что я не успел осознать ввиду малых лет. Это мои родные края, Донбасс, Слобожанщина, некогда успешный купеческий регион, в конце девятнадцатого века полный небольших фабрик и свечных заводиков, пивоварен и пекарен. Это регион, который в то время стал свидетелем бума индустриальных "стартапов" и массового приезда западных инвесторов, жаждущих быстрых денег.

Это край, капитально истоптанный и искалеченный событиями 1917-23, а потом и Второй мировой. Советы, ничтоже сумняшеся, заселили донецкие степи зэками, дешевой и бездумной рабочей силой, которая так пригодилась для промышленности. 70 лет социализма, понятное дело, едва ли воспитали в местных жителях уважение к себе, к другим, к умению стоять за свои права и свободы.

В итоге начало 90-х и независимость страны оставила Донбасс в растерянности - понимания завтрашнего дня абсолютно не было. Привычные правила игры пали - и на арену вышли наиболее наглые и жесткие, которые начали диктовать привычным к страху людям свои стандарты. Перестрелки, мафиозные войны, бандиты и рэкет, подростковая жесткость и суровый алкоголизм, безработица и тотальное безденежье - затяжное уныние и депрессия воцарились как в экономике, так и в душах людей. И пока я радостно не ведал этого, читая книжки, ради которых мои родители порой экономили на хлебе, многие переживали жесточайшую ломку смены эпох.

Жадану удалось написать об этом настолько "муракамно", что безрадостные будни начинают смахивать на светлую элегию, печальную прогулку по собственной памяти на фоне разбитого настоящего. Текст полон пыльных дорог, старых машин и автобусов, покосившихся домов и расхлябанных хрущевок. Реальность проржавела - по сравнению с некогда блестящим прошлым, полным искренности, настоящей дружбы и духа общины. Старые приятели, похоже, уже не те, да и нынешние думают только о бизнесе - и никому нет дела до джаза в твоем плеере.

Потрібно слухати музику, яку любиш. І не давати чужим свої навушники.

"Ворошиловград" полон отчуждения, того самого, по иронии, неомарксистского: все и всё становится чужим, далеким, отчасти бессмысленным и пустым. И в этом вакууме остается лишь барахтаться в попытке найти твердую почву, ощутить важность просыпаться каждый день, за что-то бороться и куда-то идти. Хотя - можно просто уйти на холм валяться в пожелтевшой, пропахшей бензином, траве и смотреть на закат над тоскливой, отставшей от истории, псевдопромышленной провинцией.

В Украине падают Ленины. А кто может низвергнуть Ленина в своем сердце?

Читать полностью
satanakoga
satanakoga
Оценка:
22

Жадана я не люблю за его обострённый национализм, драки во время евромайданов, и за риторику. Не люблю, когда писателя охватывает всякое такое бурлящее, которое заставляет его не писать, а вещать. Читать его поздние произведения я точно не стану и даже не знаю, что он там писал и в каком духе. Интересно, бывал ли он в родных краях после? Видел ли искорёженные взрывной волной лэпки и поля чёрных подсолнухов, сгнивших на корню, которые некому было убирать? Не знаю, что меня в своё время больше добило: подсолнухи эти или ЛЭП, повалившиеся на бок и застывшие как стрёмные арт-объекты. Если б была писателем, это было бы, наверное, для меня вдохновляюще. Мрачное вдохновение такое.

А вот "Ворошиловград" был написан за несколько лет до событий, когда ещё не было особо наших и ваших, своих и чужих. Нет, они были, конечно, всегда были, но не в этом остро-параноидальном нынешнем смысле, когда твой родной город - приговор. Не для всех, но для некоторых. Ты говоришь, откуда ты, и и глаза напротив подёргиваются плёнкой ебланской подозрительности и необъяснимой вражды. Как будто ты ему в карман залез только что и маму убил. Если бы не год издания, пожалуй, меня не заставило бы открыть эту книгу даже острое любопытство.

И всё же, всё же, ведь о наших краях речь. Почти, да не совсем, потому что на Луганщине всегда была своя атмосфера, и ведь герой почти доехал до Донецка, почти, но, сука, сошёл с поезда. Так я и не узнала, что Жадан написал о моем родном городе до того как всё пошло під три чорти.
И пусть прообраз города из книги - Старобельск, в котором я не бывала никогда, и никогда не побываю, но такие старобельски мне очень хорошо знакомы. Маленькие городки, часто выросшие около шахт и заводов, безвременье, дрожащий от жаркого марева мираж на трассе, поля, вездесущие куры и эти трогательно провинциальные площади перед горсоветами - с проросшими сквозь асфальт сорняками. Туда не хочется ворваться и не хочется вернуться, даже если ты там родился. Они просто есть, в тебе или позади, зависит от выбранного тобой направления. Несмотря на их убогость и скудность, они всё равно Родина. Уж какая есть. Попробуй-ка, вынь из парня какой-нибудь Торез или Снежное, щас.

Так вот, сюжетно книга никакая, но зато атмосфера там абсолютно шикарная. Собственно, сюжет не имеет значения. Может, он потому такой дурацкий. То ли три мушкетёра, то ли голливуд, где настоящие друзья встают горой друг за друга против местной мелкой мафии, и мафия отчего-то вдруг садится на жопу, и все счастливы, потому что победа за нами. Главного героя зовут Герман, он живёт в Харькове и работает на мутной работе с двумя приятелями-братьями. Однажды у Германа зазвонил телефон и голос из прошлого призвал Германа домой, потому что брат Германа куда-то свалил и бросил семейный бизнес - бензоколонку. А ещё на этот бизнес имеют виды местные крутые ребята, так что Герман собирает нехитрое шмотьё и возвращается в родные степи. Чтобы что? Да фиг знает, честно говоря. Просто взял и поехал, потому что внутренний Торез и всё такое.

Но сюжет здесь вообще не при делах, вот что. Самое главное - как это всё написано и о каких местах. Это настолько сочно, ярко и фактурно, что разъедает глаза. Аж горло сжало и внутренний Донецк забился и застучал в грудную клетку, ей-же-ей.
Эта задрипанная бензоколонка в раскалённых полях, эта кукуруза, этот городок, эти люди - соседи, друзья, знакомые. Этот мертвецкий и очень крутой футбол. Эти поминки. Эти сектанты. Этот патер. Эти братки, в самом деле. И аэродром, и ночной поезд, и контрабандисты, и кусачки бош.
Боже, я прощаю автору даже тухлую любовную линию(и), все эти сложные тонкие отношения Германа и его бухгалтерицы с поистине альпачиновским "смотри, но не трогай, трогай, но не пробуй", эти его невнятные перепихоны с цыганско-грузинскими сёстрами Тамарой и Тамилой, и эпизоды типа "...и она вытерла руку об мой живот так нежно". Прощаю, не ссы, со всеми бывает. Может быть, именно они оттеняли красоту и пустоту момента. Этот мираж, эту душевную галлюцинацию, этот родной дом.

В общем, это скорее да, чем нет. Не знаю, что у него было потом, но это было хорошо.

Читать полностью
Лучшая цитата
Можливо, це й був той момент, коли потрібно було вирішувати – лишатись чи забиратися геть. І цей момент я проспав.
В мои цитаты Удалить из цитат
Оглавление