Чтение ежегодного сборника «Самая страшная книга» для меня — не просто guilty pleasure, оставшееся со времен юношеского увлечения крипипастой, но и своего рода социологическое исследование. Я убеждена: хоррор — это отличный срез социально-психологического состояния общества. Жанр эволюционирует, и наблюдать за этими метаморфозами крайне увлекательно. Если во времена моей юности главные страхи были связаны с «заброшками» и бытовухой, то теперь на первый план выходят цифровые технологии. Что неудивительно, учитывая их тотальное проникновение в нашу жизнь.
Однако нынешний сборник стал холодным душем. Впервые я ставлю этой антологии посредственную оценку: две трети рассказов совершенно не впечатлили, а местами нагоняли откровенную скуку.
Похоже, современные «страшилки» поразил тот же недуг, что и прозу в целом — патологическая незавершенность. Видимо, «синдром рилса» добрался и до литературы. Книги часто обладают интригующей завязкой, которая либо обрывается на полуслове, либо скатывается в невнятную сумятицу. Для меня основа качественного сюжета — не только эмоциональный накал, но и сценарная логика, та самая «ладность» повествования. Здесь же авторы явно жертвуют стройностью ради атмосферы.
Требовать строгой логики от мистики может показаться дерзостью, но речь не о реализме, а о внутренней логике мира. В рассказе «Есенин-Вятка» так и осталось загадкой: как сам автор трактует финал и почему ИИ счел зараженные тела спасением? То же самое с «Поводырем»: атмосферно, но оставляет лишь немой вопрос: «И что это было?» Хочется обратиться к авторам: не ленитесь, докручивайте идеи! Открытые концовки утомляют, особенно на фоне той тотальной неопределенности, в которой мы и так живем.
Впрочем, по традиции выделю несколько рассказов, которые спасли сборник:
«Вы бывали в Вимерске?». Мой персональный фаворит среди тропов: герой попадает в милый провинциальный городок, чьи странности проступают постепенно, но неумолимо.
«Гвозди, бритвы, булавки и немного черных ниток». Отличный хоррор в нестандартной локации — Северный Кавказ, а конкретнее - Дагестан. Изящно обыграны местные суеверия: сглаз и порча здесь — не абстракция, а физическая скверна внутри человека, которую нужно буквально вытравить наружу.
«Красный пролетарий». Технопанк-хоррор. Старый заводской станок обретает способность обращать время вспять: оживают мертвые животные, прирастают отрезанные пальцы. Но у механизма есть нюанс — он не должен работать постоянно. Разумеется, запрет будет нарушен.
«Покерный Том». Густая атмосфера американского захолустья. На сельской ярмарке можно найти странные артефакты — например, кулон, дающий советы картежникам. Куш можно сорвать небывалый, но у любой магической помощи есть своя цена.