Цитаты из книг автора «Сергей Тармашев»

куча клерков следит за исполнением этих законов. И чем тогда они лучше Лозинского с Беловым? Тем, что не отдавали приказы, а лишь выполняли их? Ну, чтобы не оставить своих детей без хлеба, да?

Коля, – мягко произнес Кварц. – Не будь наивным в твоём-то возрасте, я тебя прошу. Я в контрразведке всю сознательную жизнь. Чего только не видел. И могу с уверенностью заявить: большинству на всё плевать. Они могут голосовать за любые идеи, но бороться за них не станут. Просто им вполне достаточно того, что кто-то их кормит и, подчеркиваю, не заставляет чрезмерно напрягаться. Проще говоря, большинство исповедует принципы «оставьте меня в покое» и «я могу сказать, как дядя Вася должен правильно копать, но сам копать не буду». Понимаешь? Большинству ничего не интересно, кроме собственного комфорта. А это значит, что всегда найдутся те, кто будет обстряпывать свои делишки именно благодаря тому, что большинству на хрен не надо связываться. Наверх пробиваются те, кто использует инертность, ты уж меня извини за прямоту, стада. А забравшись наверх, они создают законы, согласно которым их делишки становятся законными. Это и есть система. – Угу, – фыркнул Медведь. – И куча

– А если экономисты и политики не желают делать честно свою?! – возмутился здоровяк. – Что, так и будем жить в дерьме только из-за того, что других нет? Этого основания достаточно, чтобы добровольно оставаться рабами? – Что ты предлагаешь? – Кварц отодвинул ноутбук и посмотрел на майора: – Конкретно? Посадить всех виновных до единого, включая клерков, выполнявших мелкие приказы просто потому, что они не хотели лишиться работы и оставить своих детей без хлеба? Сделать из Сателлита тюрьму? Провести выборы? Ты что, не понимаешь, что так устроена система?! Выбирай кого угодно – через какое-то время они станут Лозинскими и Беловыми. Потому что так устроен мир. Не лучше ли для начала избавиться от Меркуловых и Прокопенок, и облегчить жизнь стране? – А страна – это что? – не унимался Медведь. – Руководящие должности? Система, поощряющая стяжательство тем, кто на них сидит? Добыча «Икса» ради продажи его за бугор в обмен на деньги, которые идут на благо страны, то есть в карманы всё тех же чиновников, потому что народ этих гор бабла особо не видит? Пограничные линии на карте? А, может, страна – это, всё-таки, люди, Кварц? Простые люди, которые растят хлеб, впахивают на заводах и добывают этот долбаный «Икс» – короче, производят всё то, что потом по-крупному пилят большие жулики и по мелочи допиливают клерки? Ну, просто потому, что не хотят оставить без хлеба своих детей?

– Ты же понимаешь, что это неизбежно, – поморщился Кварц. – Здесь, в Ареале, у государства не хватает сотрудников, и всем подряд головы сносить не станут. Кто работать будет? – Нет, не понимаю! – возразил здоровяк. – Работать будут люди! Кварц, в Ареале полно людей! Тридцать две тысячи человек уже! И даже если половина из них, это беглые зеки и облаченное в деловые костюмчики жульё а-ля Прокопенко, то остальные никуда не пропали! Создайте людям человеческие условия, и они придут! В Ареале можно наладить жизнь, если в первую очередь думать не об «Иксе», а о людях, которые надрываются на его добыче! – Я не экономист, и не политик, – насупился контрразведчик. – Я делаю свою работу. И делаю её честно!

– Я всю ночь слышал, как ты не заснул! – недовольно передразнил его Базальт. – Сколько раз просить: спи на боку! Твой храп преодолевает стенку моей комнаты, как «дыроколы» бумагу! Я требую звукоизоляцию! И молоко за вредность!

Можно изобрести самому либо получить в дар или в обмен на продукты собственного труда что-либо от изобретателя, но не украсть. Вики, как известно, свои технологии не распространяют, предлагая потомкам развиваться самостоятельно

Родины. Но вот как только нарушили – это уже враги, подлежащие немедленному уничтожению.

Я всех люблю, пока они не нарушили государственную границу моей

Это такое черноватое, плохо соображающее и вечно грязное средство, использовавшееся в древние времена правительствами для борьбы с благосостоянием собственных народов,

Продолжать демонстрировать силу, жечь все, что шевелится, что не шевелится – расшевелить и сжечь.