Глава 5

Прол оказался строгим, но терпеливым учителем. Язык Рода, или «глубинная речь», как называл его сам Антон в мыслях, был сложен. В нем не было падежей в привычном понимании, зато была развитая система «каменистых» суффиксов, обозначавших свойства материала, плотность, возраст и даже эмоциональную окраску, которую предмет вызывал у говорящего. Глаголы спрягались не по временам, а по степени завершенности действия и его связи с общим замыслом «Рода» — вселенной в их понимании. Антон спотыкался, его язык отказывался выговаривать гортанные слоги, а попытки описать что-то простое, вроде «я хочу пить», вызывали у Прола смех: «Ты сказал "моя сущность испытывает тягу к жидкому минералу, текущему с шестого уровня" — это протокол осушения шахты, а не просьба!».

Но постепенно, через дни, ставшие неделями, Антон начал улавливать логику. Работа в садах, на кухне (где гигантские кристаллы, нагреваясь от внутреннего тепла Земли, служили плитами), помощь в сортировке руды для «прядильных» станков — всё это погружало его в контекст. Он перестал быть просто наблюдателем; он стал, пусть и неумелым, винтиком в огромном, слаженном механизме подземной цивилизации.

Его допускали всё дальше. Однажды Прол привел его в помещение, которое называлось «Зал Отзвуков». Это была не библиотека в привычном смысле. Сотни ниш в стенах, а в них — не книги, а плоские, отполированные до зеркального блеска сланцы, размером от ладони до двери. Они были разного цвета: темно-серые, базальтово-черные, зеленоватые, с прожилками золота и серебра. Воздух здесь был особый — сухой, статичный, пахнущий озоном и древней пылью. В зале царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь редким, тихим щелчком и мерцанием света из какой-нибудь ниши, где, видимо, кто-то работал.

— Это Хранилище Памяти, — тихо сказал Прол, его голос, обычно такой бойкий, здесь звучал почти благоговейно. — Не все сланцы — просто тексты. Самые древние, самые ценные… они хранят не буквы, а отпечатки. Воспоминания, увиденные глазами камня, пропущенные через разум пряхов-летописцев. Их можно… оживить.

— Как видео? — прошептал Антон, чувствуя, как у него учащается пульс.

— «Видео»… твое слово для плоской картинки на экране. Это другое. Это… присутствие. Осколок прошлого. Мы учимся этому искусству тысячелетиями. — Прол подвел его к одной из ниш, где лежал сланец цвета темного меда, испещренный тончайшими серебряными жилками. — Этот… он связан с эпохой великих потрясений на поверхности. Временами, когда ваша история делала резкий поворот. Валит сказал, тебе можно показать. Чтобы ты понял, откуда мы смотрели.

Прол взял со столика два тонких, похожих на стилусы, кристаллических стержня. Один вручил Антону.

—Прикоснись к краю сланца. Легко. И смотри в центр.