– Чем все-таки отличается спецназовец, – лениво посмеиваясь, втолковывал Доктор Смерть отставному капитану ФСБ, а ныне руководителю российского бюро подсектора Интерпола по борьбе с терроризмом Александру Басаргину, – от обыкновенного опера в боевой обстановке? Скажем, от «альфовца», – кивнул он в сторону Андрея Тобако, не смущаясь тем, что Андрей уже более десятка лет как с «Альфой» распростился. – Вы, опера, без оружия ни на что не способны. Думать вы, конечно, иногда умеете, отдельные особи даже интересно думают… Но жизнь такова, что раздумья не спасают, когда кто-то имеет основательное желание тебе «фотокарточку» набок своротить. Вот идет человек, у него руки заняты, ему угрожают, а он оружие достать не имеет возможности, или просто нет у него оружия при себе… Опер в таком случае может отнести себя к совсем пропащим без всякого сомнения. А спецназовцу необходимо только сблизиться с противником. Потому что он сам – ходячее оружие.
Они обсуждали ситуацию, когда обыкновенный охранник, грубо говоря, вахтер, у внутренней двери административного корпуса в центре Москвы задержал киллера, только что совершившего убийство политика, и после выяснения оказалось, что киллер – бывший опер уголовного розыска. В соответствии с «законом жанра» киллер избавился уже от оружия и не смог оказать сопротивления физически лучше подготовленному охраннику. Рассказ об этом только что принес Тобако, который навещал старых товарищей по службе, большинство из которых уже давно на пенсии и называются ветеранами.
– Я бы на месте этого киллера с улыбкой весь пост охраны штабелем уложил… – скромно заметил Доктор. – И уважаемый господин Тобако поступил бы так же…
– Ты бы их уложил одной улыбкой, – сказал Андрей. – Они упали бы, как только твою улыбку увидели, и сами бы, торопясь и толкаясь, в штабель сложились…
Это началась их привычная пикировка.
Доктор встал и в самом деле улыбнулся сквозь бороду с высоты своего двухметрового роста.
– Может быть, Андрей и прав. – Пикировку он, однако, не поддержал, надеясь отыграться на Басаргине. – А вот ты бы, командир…
– А я бы на месте киллера не оказался, – ответил Александр, не расположенный к шутливой беседе. Он и без того не всегда чувствовал себя уютно в обществе своих помощников, которые не только старше его каждый на пятнадцать лет, они еще и старше его по званию предыдущего места службы – оба были когда-то майорами и по опыту работы в Интерполе имеют преимущество. Хотя к такому положению он начал уже привыкать, тем не менее предпочитал держать определенную дистанцию, чтобы скрыть свою неловкость. – А ты сам, чтобы не попасть в смешное положение, вместо умозрительных глупостей проверь почту. Не пришло ли что по нашему запросу…
Доктор традиционно занимал место перед компьютером. Для его мощного центнерового тела сюда поставили самое прочное в офисе кресло. Александра Басаргина, жена руководителя бюро, покупая мебель, выбирала это кресло специально для Доктора.
Они отправили три часа назад по электронной почте запрос в картотеку Интерпола, и хотя гриф «срочно» не ставили, ответу пора бы и прибыть. Тем не менее, когда Доктор снова заглянул в «почтовый ящик», там по-прежнему было пусто.
– Надо программу регулировать, – проворчал Доктор. – Звуковой сигнал дает только через раз…
Басаргин пожал плечами, показывая этим, что предоставляет Доктору право превратить компьютер в свою «вотчину» и заниматься им постоянно. Звуковой сигнал «почтового ящика», в самом деле, сообщал о прибытии электронной почты только тогда, когда хотел.
– Я, кажется, – сказал Тобако, – начинаю учиться мыслить категориями командира. Если нет ответа до сих пор, значит, наш запрос кого-то в руководстве сильно заинтересовал. И в настоящее время нам грозят не ответом на поставленный вопрос, а многочисленными встречными вопросами.
– Может быть и такое, – согласился Доктор.
– Пусть так, лишь бы побыстрее. – Александр ждать не любил больше всего на свете.
Телефонный звонок прервал их разговор. Басаргин наклонился через стол, заглядывая в табло определителя номера.
– Это Зураб.
Доктор, сидящий к аппарату ближе, нажал кнопку спикерфона, давая прослушать разговор всем.
– Слушаю, Зураб. – Александру, чтобы приблизиться к микрофону, пришлось чуть не лечь на стол.
– Я проверил. Летят якобы по отдельности. Друг к другу не подходят, не показывают, что знакомы. Хотя временами переглядываются. Мунтагиров явно беспокоится, нервничает. Сумку постоянно с руки на руку перебрасывает, словно сил у него маловато. Нервная реакция такая…
– Как только самолет взлетит, можешь возвращаться, – разрешил Басаргин. – Надо будет официально составить донесение и отправить.
– Хорошо. Я только домой ненадолго заеду. Зарема с Арчи[5] должна вернуться с лечения. Оттуда сразу к вам.
– Ждем.
Доктор отключил спикерфон.
– Я бы сам с ними с удовольствием полетел, – вздохнул он.
– Их и без тебя встретят, – думая о чем-то своем, сказал Басаргин. – Лучше попробуй связаться со своим осведомителем. Нет ли чего нового?
А сам взял в руки текст запроса, ответ на который они ожидали.
Доктор Смерть вышел на новую цель поиска через своего осведомителя, связанного с ваххабитским движением в Астраханской области, где через дельту Волги традиционно шли пути поставок наркотиков по всему Поволжью и в центральную часть России из Азербайджана. Среди ваххабитов, далеко не всегда настроенных воинственно и враждебно к иноверцам, между прочей националистической и религиозной литературы, весьма обычной и привычной, стала распространяться книга Хуана Карлоса Маригеллы[6] «Краткое пособие по организации городской герильи»,[7] причем на татарском языке, что явилось неожиданностью для органов, контролирующих ваххабитов. Появление такой литературы в Астраханской области, где проживает большое количество этнических чеченцев и местных татар, можно было бы отнести к деятельности чеченских идеологов, как это и посчитали в областном управлении ФСБ, но Доктора смутил язык перевода, да и осведомитель уверял, что книга пришла не из Чечни, откуда поступают другие пропагандистские материалы. Именно поэтому Доктор сначала переслал несколько экземпляров небольшой по объему книги Басаргину, а следом прибыл в Москву и сам.
Запрос был отправлен вместе с отсканированной книгой для осуществления электронного экспресс-анализа качества перевода и первоисточника. Если перевод осуществлялся с чеченского или арабского языков, естественно предположить один адрес изготовителя и пропагандиста, адрес давно всем известный. Если с любого другого языка – работы у подсектора добавляется, потому что это означало бы наличие нового и неизвестного центра подготовки террористов и пропаганды терроризма, причем сам язык уже давал возможность предположить, что терроризма обязательно и конкретно националистического.
Интерес к переводу на татарский язык этой известной «технологической» книги был вызван еще и тем, что бюро в последние дни отслеживало некую молодежную националистическую организацию «Черный ангел», прикрывающую свои идеи религиозными и культурными интересами. Организация имела группы в Татарии и в Башкирии, отличающиеся почти военной дисциплиной и проповедующие, в принципе, прекрасные правила жизни. Членам групп запрещалось пить спиртные напитки и курить, каждый обязан был заниматься спортом, преимущественно стрелковыми видами и силовыми единоборствами, от каждого требовалось моральное поведение в семье и в обществе. Приветствовался интеллект и стремление к получению образования.
По большому счету, появление таких организаций, если бы не откровенно националистические принципы формирования, можно было бы только приветствовать. Каждый народ имеет право на поднятие национальной культуры и самосознания на должную высоту. И никто не обратил бы внимания на их существование, если бы не некоторые незначительные детали в неофициальной, недекларируемой деятельности. Так, например, при разгроме банды Бараева-старшего в Чечне среди убитых оказалось сразу три члена молодежных националистических секций «Черного ангела» из Татарии и один – из Башкирии.
Интерпол с большим опозданием передал дополнительные сведения российскому бюро – все четверо проходили подготовку в спецлагере в Судане. Просил проконтролировать деятельность «Черного ангела» и попытаться наладить постоянный контроль за международными перемещениями членов секций.
Связь между выпуском известной книги и работой «Черного ангела» просматривалась пока только на основании того факта, что один из руководителей башкирской секции, Ирек Мунтагиров, являлся профессиональным переводчиком с немецкого языка на татарский и башкирский.[8]
Вылет двух групп по четыре человека в Саудовскую Аравию с интервалом в несколько часов был зафиксирован вовремя. Группы летели рейсами разных авиакомпаний по разному маршруту, но в одну точку. В аэропорту Эр-Рияда, куда уже ушли фотографии вылетающих и краткие досье на них, «ангелов» должны были встретить и проконтролировать их передвижение другие агенты Интерпола.
На поясе у Басаргина подал звуковой сигнал пейджер. Александр посмотрел на монитор.
– Доктор. Сообщение с грифом «срочно». Принимай.
– Мы отправляли без грифа. Значит, есть новости, как Андрей и предполагал…
Крупные пальцы застучали по клавиатуре, как дубины дикарей по объемному церемониальному тамтаму. Доктор принял послание и расшифровал его.
1. На ваш запрос.
Электронный экспресс-анализ текста предположил два варианта: перевод осуществлен с английского или с немецкого оригинала. Второй вариант компьютеру кажется предпочтительнее по причине традиционного немецкого упрощения украшающих язык португальских оборотов первоосновной речи до примитивных понятий. В чеченском и особенно в арабском языках, как и в татарском, существуют аналоговые обороты, которые легко переводятся. Вывод компьютера можно считать базовым для осуществления профилактических поисковых мероприятий.
Печать издания осуществлялась на множительной технике, предположительно, на дупликаторе последнего поколения с разрешением 600 dpi. Прошу обратить особое внимание на этот факт. Все старые модели дупликаторов работают с разрешением в 400 dpi, ризограф работает с разрешением в 300 dpi. Модели дупликаторов с повышенным разрешением появились сравнительно недавно. Следовательно, типографии, в которой печаталась книга, не больше года от рождения. Или в старой типографии купили новую технику. Повышенное качество печати дает основание утверждать, что передача данных с компьютера на дупликатор осуществлялась посредством SCSI-интерфейса, минуя принтерную распечатку, обычную для российских мини-типографий.
2. В дополнение к предыдущему заданию:
– Прошу как можно скорее выяснить, не входил ли в молодежную националистическую организацию Башкирии «Черный ангел» гражданин России Ренат Киреев, ранее житель города Салавата, проживавший до настоящего времени во Франции по гостевой визе.
– Дополнительно прошу проверить возможность овладения членами «Черного ангела» теорией и практикой дельтапланеризма.
– Прошу проверить, не выезжал ли кто-то из членов «Черного ангела» в ближайшие дни во Францию; не готовит ли кто-то документы для выезда.
Подробности будут завтра. Надеюсь прилететь утром. Прибытие уточню звонком из Парижа.
Комиссар Костромин
Доктор прочитал текст с монитора, одновременно запуская послание для распечатки в принтер.
– «Проживающий во Франции» или «проживавший во Франции» – я вижу в этих понятиях разницу. И еще вижу разницу в понятиях «до настоящего времени» и «в настоящее время»… – сразу пожелал выяснить Басаргин, больше размышляя сам, чем обращаясь к кому-то.
– Стас всегда точен в формулировках, – сказал Тобако. – Можешь не сомневаться, читай так, как он написал…
Джошуа бывал в Европе дважды. Но оба раза в детстве, когда родители брали его с собой на отдых. В детстве ему еще не всегда бывало скучно, потому что тогда он только начинал изучать то, что потом, как был уверен, узнал досконально, – людей. Может быть, именно поэтому он и стремился сейчас в Европу, памятуя те далекие годы и надеясь на повторение ситуации.
Личный самолет к перелетам через Атлантику приспособлен не был. Потому пришлось лететь рейсовым «Боингом». Естественное первоначальное место посещения, как для всякого американца, исключая этнических итальянцев, – Париж.
В глубоком сиденье салона первого класса, почти утонув в нем, рядом с Джошуа устроилась пожилая подвыпившая дама, сразу после того как самолет набрал высоту, потребовавшая себе одну за другой три порции коньяка.
– Мне, молодой человек, стыдно будет появиться в Париже трезвой. Я провела там свои лучшие молодые годы. Трезвой меня город не узнает… – так она ответила на любопытный взгляд Гольдрайха, – и я его, скорее всего, тоже…
Она добавила последнюю фразу уже тихо, отвечая своим мыслям, но тут же, эти мысли перебивая, засмеялась, то ли прикаркивая, то ли прикашливая. Чрезвычайно сухощавый и хрящеватый нос пожилой дамы при этом активно шевелился.
Джошуа не ответил.
После третьей порции коньяка дама, вопреки опасениям соседа, не завела разговор о своих лучших годах, а благополучно уснула, уронив под ноги маленькую и изящную сумочку с вышивкой мелким жемчугом по тисненой коже. Воспитанный в культурной семье Джошуа не поленился наклониться с благодарностью за то, что его оставили в покое, и поднять сумочку, чтобы устроить ее поближе к даме. И, как потом вспоминал, не понял, что же заставило его совершить поступок, который коренным образом переменил всю его жизнь. Его заинтересовало, что же пожилые дамы носят в сумочках, которые сами являются произведениями ювелирного искусства. И он осторожно щелкнул замком, чтобы заглянуть внутрь.
Всякий мелкий женский хлам, назначение которого он понимал с трудом, не вызвал никаких эмоций. Впрочем, сначала не вызвал эмоций и предмет более дорогой, который он не поленился вытащить двумя пальцами, чтобы с пренебрежением рассмотреть…
О проекте
О подписке
Другие проекты