2

Ничем я не занимался тем вечером, и холодный, заснеженный день мерно подходил к концу. Стремясь отвлечься от своих мрачных размышлений, я посмотрел в окно.

За стеклом кружились в беспорядочном вихре хлопья снега – они падали, укутывали улицы и бульвары, попадали редким прохожим на куртки и оставались на них.

И внезапно мой взгляд померк, и ужасное, страшное видение посетило меня. Вместо снега была теперь жуткая, чёрная живая масса из мириадов маленьких мерзких существ.

Они пикировали на своих крыльях, словно куры, которые пытаются взлететь, и плашмя падали вниз. Переворачиваясь, твари, встряхнувшись, углублялись в сосредоточение своих сородичей, и в непонятном мрачном свете лучей почти полностью ушедшего в закат солнца это зрелище выглядело как начало конца человечества.

В горле пересохло, виски застучали, а я смотрел на безумную вереницу тараканов, падающих отовсюду. Они были везде – на подоконнике, внешних стенах домов, крышах.

Так же резко всё перед глазами развеялось – не было уже солнца – оно спустилось за горизонт, и сумерки медленно стали наступать на землю. Мне просто привиделось, я переволновался – подумалось мне.

Из-за чего я так помешан на них? – Я сам не мог понять. Меня всегда привлекали насекомые, их строение и вид – потому я и стал энтомологом, даже открыл один новый вид муравьёв.

Впрочем, для человека такой профессии, как я, это не заслуга – много каких насекомых ещё не изучил человек.

Однако почему меня так тянет к ним – существам c хитиновыми панцирями, перебирающими лапками практически бесшумно? Я никогда не боялся огромных австралийских пауков, мне даже приходилось держать их на руках.

У меня не вызывали отвращения сороконожки, саранча, палочники. Я всегда с интересом следил за червями и опарышами. Мухи не вызывали во мне омерзения.

Во всех перечисленных выше насекомых было что-то, что отделяло их от мира человека. Но тараканы – они будто являются чем-то большим. Я вспоминаю тот танец, в котором кружилось это существо тогда, много лет назад.

Да и это видение, что пронеслось сейчас передо мной – оно было нереальным, похожим на сон. Потому, наверное, я не испугался. Один реальный таракан внушал мне больший ужас, чем та фантасмагория, что проплыла сейчас перед моим взором.

Но всё же эта грёза заставила меня испытать, пусть и на доли секунды, липкий ползучий страх.

Кто же они такие? – Подумал я, уже укладываясь на кровать. Но я не знал ответа, и долго ещё ворочался во тьме, прежде чем погрузился в сон, лишённый всякой надежды и яркости.

***

На утро мои мысли о хитиновых уже не так давили. Освежившись кружкой кофе, я собрался и вышел из квартиры, решив проверить ловушки для этих существ только после своего возвращения.

На самом деле мной двигал страх – я боялся увидеть в них этих тварей, не мог себе представить, как моя рука тянется вперёд и медленно достаёт одну из коробок, в которой рассыпана приманка, пахнущая странным «ядом», а на липкой поверхности внутри ещё отчаянно сопротивляется причудливое непонятное создание.

Трамвай грохотал, отстукивая свой ритм, мерный и чёткий, как у хорошо сработанного механизма, и который так разнился с безумным шелушением сотен паразитов.

Порядок и хаос – подумал я. – Есть ли в этом какая-то закономерность?

Лица студентов выглядели скучающе, в них не было и толики заинтересованности. Гул их голосов…

Третий вид шума – заключил я, постояв немного за дверью, не решаясь войти в помещение и прислушиваясь к голосам из аудитории.

Что-то среднее между организованностью, чёткостью и беспорядком. Нечто такое, что и представляет собой человек как вид, покоривший планету, но живущий в гармонии с природой. По крайней мере, настолько, насколько это возможно.

Лишь только я показался на пороге, перешёптывания и разговоры смолкли. Окинув взором почти всех, я медленно проговорил:

– На чём остановилась прошлая лекция?

Тут же потянулись вверх десятки рук. С места вскочила какая-то девушка, отчиталась так, словно я был неким командиром, а не обычным преподавателем:

– Строение и анатомия насекомых с полным превращением.

– Ах, да. – Протянул я. – Разумеется, спасибо.

Руки опустились, девушка уселась на место, и я, изо всех сил прогоняя из мыслей тех, кто поселился в голове моей давно, и которые будоражили меня постоянно, продолжил:

– Как вы знаете, этот тип развития подразумевает…

И запнулся. Откуда пошло выражение «тараканы в голове»? Да, меня мучают эти существа, но именно что самые настоящие. Получается какой-то смешной и одновременно страшный каламбур.

Ужасающий от того, что кто-то может допустить мысль о том, как люди состоят из насекомых – я знал об этом психологическом заболевании, и очень хорошо, что не страдал им.

В конце концов, я произнёс:

– В общем, насекомые этого типа подразделяются на несколько отрядов. Кто мне их назовёт? Также хочу услышать подробнее про каждый из них.

Снова поднялась студентка – очки сидели на её носу, худая фигура выглядела скорее истощенной, чем изящно стройной. Наверное, слишком сильно налегает на учёбу – подумал я.

– Жесткокрылые – одни из них. – Отозвалась девушка.

– Отлично. – Кивнул я, но из головы никак не хотел проходить образ чёрного существа. Тук-тук – равномерно стучало оно лапками.